Теневой театр без зрителя

      Воздух проникает сквозь распахнутое окно, белоснежная занавеска вздымается подобно одинокому парусу, как в стихах Лермонтова. Темнота ночи наполняет комнату, лишь язычок свечи танцует в такт игривому ветру, повсюду витает запах смеси ванили и яблока. Одного дуновения этого аромата достаточно, чтобы вскружить голову. Здесь ни холодно, ни жарко; посреди комнаты стоит она, в черном платье, не прикрывающем колен, с босыми ногами и кудрявыми волосами. Девушка поводит плечами, сжимая бокал в руке. Алое, как кровь, тягучее, вязкое вино, лучшие сорта винограда. Карие глаза безразлично следят за осадком напитка на стекле...       Скрип двери. Она не замечает, думая на ветер, не ощущая на себе внимательный взгляд серых глаз, медленно скользящих по ее телу. Ухмылка. Юная леди ее слышит, он знает...       Она замирает на месте, он перехватывает бокал.       - Недурно, - парень делает очередной глоток.       Девушка отступает.       - Уйди! - она не плачет, но в ее голосе проскальзывают нотки горечи, спокойно окидывает взглядом его тонкие губы, на которых тоже появился осадок от вина.       - Хах, - подразнивает юноша, - и не подумаю.       За окном начали слышаться удары капель дождя, эхом наполняющие комнату. Ветер усиливается. Блондин легко отбрасывает бокал. Звон. Капли касаются ее пальцев на ногах, она вскрикивает, подскакивает. Сильные руки хватают ее и толкают на стул. Осколки бокала одиноко лежат, истекая алой жидкостью.       Он медленно приближается... Походка прямая, аристократичная. Свет от свечи мелькает на хорошо выраженной скуле. Девушка встает, ее движения полны одновременно гордости и страха, она хватает осколок и направляет на него...       - Не подходи! - девичий голос полон злости, ненависти.       Но почему-то он улыбается и уверенно подходит в плотную.       - Давай, - игриво шепчет на ухо.       Карие глаза пронзает серость, в голове раздается звон. Их губы сплетаются в поцелуе, сладком, как вино позднего сбора, но в то же время полном ненависти и отчаяния. В нем все крики, слезы, страх, боль и даже кровь.       Его руки прижимают девушку к стене, крепко, уверенно, до боли. Пальцы грязнокровки немного нерешительно расстегивают пуговицы дорогой рубашки и с интересом блуждают по его телу. Она не замечает, как платье мгновенно отлетает в сторону осколков. В комнате становится невыносимо жарко, тени двух фигур на стенах показывают лучший теневой театр в истории, только вот, кроме дождя, ветра и огня, зрителей не было...       Бледные мужские руки принимаются за грубые ласки хрупкого тела, которые заставляют тоненький позвоночник девушки выгибаться, сильнее прижимаясь к нему, а голос дрожать и издавать сладостные стоны; больше они не могут стоять. И так слишком долго... Они опускаются на колени перед друг другом. Платиновые волосы будто освещают темноту, его пальцы зарываются в ее волосы, сжимая их и притягивая к себе, она находит ширинку. Руки девушки не умеют, не знают. Юноша помогает, нежно держа ее пальцы и направляя их в нужное русло.       Впервые в жизни между ними есть лишь одна преграда, они встают на ноги. Его палец скользит по талии, спускаясь ниже, подхватывая линию трусиков и унося ее вниз. Ее преграда рушится, девушка уверенно через нее перешагивает!       Трусы аристократа летят туда же, куда ранее отправилась и рубашка.       Минута... Они стоят и в ожидании смотрят друг на друга. Она не моргает и тяжело дышит в предвкушении чего-то большего. Он облизывает губы, как хищник.       Снова поцелуй, глубокий и страстный. Девушка ложится на кровать, увлекая его за собой. Он навис над ней, обжигая жаром своего тела, гладит ее бедро с внутренней стороны, выводя интересные узоры, она громко набирает ртом воздух, что-то теплое ползет по тонкой ноге. Ее голова наполняется горячим металлом, посторонних мысли оставляют девушку. Он резко входит в нее, раздается болезненный крик.       - Тшш, - успокаивающе произносит юноша.       Он начинает медленно, постепенно ускоряя темп. Комната наполняется громкими непрерывными стонами, мольбами. Свеча гаснет.       - Малфой! - в порыве страсти восклицает она, и ее голос растворяется в шуме дождя.       - Грейнджер, - произносит он.