Il mistero del vero cielo.

***

Лететь в Японию частным самолетом Варии было весело. Мало того, что варийцы цапались между собой из-за «плана нападения на детишек», так еще и Хранители Тсуны глаз с неё не спускали. Что Мукуро, что Хибари были обеспокоены рассказом их Неба о первом Хранителе Тумана Вонголы, предавшем свое Небо, и оба желали как можно быстрее избавить девушку от этой «бомбы замедленного действия», ведь, когда Дэймон вновь решит напасть, они не знали. Теперь вокруг шатенки круглосуточно красовалось поле из пламени Облака и Тумана, что не могло не досаждать. Как только они вернутся в Намимори, задача только усложнится, ребятам придётся скрывать присутствие пламени от Реборна, а это будет ой как непросто с его-то «чутьем» и фоновым полем от пламени ребят. Кроме этого им еще нужно будет скрыть присутствие Варии до подходящего момента, хотя, это уже проблемы Занзаса и его шайки. «Чиэло, ты уверена, что все пройдет хорошо?» — поинтересовался Примо, который последние дни не оставляет преемницу ни на минуту. На возмущенные вопли Тсунаеши о том, что это переходит все дозволенные границы личного пространства, Джотто лишь виновато улыбался и прятался в пламени девушки, стараясь никак не выдать свое присутствие. От подобной опеки, шатенка уже закипала и сама превращалась в «бомбу замедленного действия», только лежащая на плече, стальной хваткой, рука Кеи сдерживала от необдуманных действий и немного отрезвляла. Может снаружи Тсуна и кажется милой и невинной девочкой, но удар у неё что надо, и бьёт она от всей души. Под влиянием Погребальных Венков и Бьякурана шатенка научилась играть множество ролей: она может быть доброй и неловкой, наигранно-неуклюжей настолько, что этого не отличить от настоящей неуклюжести (Джессо до сих пор сомневается на этот счёт), безразличной и пустой, восхищенной и удивленной, жестокой и язвительной. Каждый раз надевая маску Кагерю, Тсунаеши становится другим человеком, в какой-то мере она становится собой. Немного безумной и жестокой, отчасти хладнокровной, но милосердной, она становится противоречивой. Такой, каким бы был настоящий Кагерю, если бы он действительно был. Порой девушка даже задумывается, а нет ли у неё раздвоения личности? Или может она просто стала двуличной? На эти вопросы она не нашла ответа, как бы не искала, сколько бы не спрашивала старшего братика, тот только снисходительно улыбался, трепал по волосам и говорил, что это нормально для мафиози — жить под маской, скрывать настоящего себя от всех, иногда даже от самых близких. Поэтому, всякий раз смывая с рук кровь, которая все равно оставалась, невидимой пеленой поглощая её все больше, Тсуна старалась не смотреть в зеркало, ведь видела там холодные янтарные глаза её внутреннего убийцы. Когда она начала убивать? Когда обычный взлом превратился в работу киллера? Когда она упустила ту неуловимую грань, за которую стоило держаться руками и ногами? А была ли она вообще? Подняв взгляд в белый потолок салона самолета, Тсуна вновь провалилась в воспоминания о далеком прошлом. Время, когда они с Хиро играли вместе, понимали друг друга с полуслова и не держали секретов. Детство такое далекое, что воспоминания о нем почти стерлись, счастливое детство с Наной, которая не смотрела на детей со скрытой в глазах болью, а с яркой искренней улыбкой. Тсунаеши всегда поражалась матери, она ведь замечала все, знала, кем работает Емицу, что за люди приходят к ним домой в последнее время. Знала, чувствовала и молчала. Она пряталась за добродушной, немного глупой улыбкой, создавая вокруг себя своеобразный театр, где она была главной притворщицей-актрисой. Похоже, именно от матери Тсуне и достались актерские способности. Каждый раз возвращаясь домой, неся за собой кровавый шлейф убитых ею, Тсуна знала, что может не переживать, ведь мать не будет задавать вопросов. Она отмоет кровь с пола и одежды, перевяжет раны и накормит вкусной едой. И, лишь когда Тсунаеши уснет, уже привычным ей, чутким сном убийцы, тихо заплачет в своем уголке на двуспальной кровати, такой холодной и пустой. Нана боится, боится за дочь, что так рано повзрослела и погрязла в кровавом мире, откуда сама Нана так отчаянно бежала. И Тсунаеши это знает. Вот почему, она сделает все, чтоб и Нана, и Ламбо, и И-пин продолжали жить, в построенном женщиной, маленьком Рае. «Эй! Примо…как давно ты за мной наблюдаешь?» Вдруг поинтересовалась девушка, задумчиво рассматривая салон самолета. Джотто не ответил сразу, но шатенка отчетливо чувствовала, что он размышляет — огонек его пламени трепыхался не так как обычно. Первый так и не ответил на вопрос, а тем временем самолёт зашел на посадку…