Найти себя

Из-за неплотно прикрытой двери отцовского кабинета вырывался свет, и я пошел туда, с твердым намерением поговорить о последних сумасшедших выходках Юргена. Щека все еще горела от его пощечины и в ушах звенели равнодушно сказанные слова о разводе. С чего все это началось, и почему спокойный робкий парень вдруг превратился в зубастого зверя, в глазах которого не осталось ни капли былой покорности и любви? - Любовь моя, когда ты вернулся? - прежде я расплылся бы в счастливой улыбке, услышав нежный голосок Эрхарда, но сейчас лишь досадливо поморщился, потому что он отвлекал меня от непростых размышлений. - И где ты был так поздно? - Ложись в постель, мой милый, - бегло чмокнув супруга в щеку, сказал я. - Мне надо поговорить с отцом. - Но свекор не приветствует дома разговоров о работе, - лучезарно улыбнулся Эрхард. - Оставь дела до завтра, Клеми, и пойдем со мной. Я так скучал по тебе, и надеюсь, что ты тоже? - Конечно, солнце, жди меня, я скоро, - нетерпеливо отстранив любимого рукой, я постучал в массивную дверь и, услышав ответ, решительно переступил порог отцовского кабинета. - Отец, простите, что так поздно, но... - Закрой плотнее дверь и проходи, - прервал отец. - Знаю, о чем ты хочешь у меня спросить, о Юргене, не так ли? С отчетом о поездке ты бы подождал до завтра, я ведь прав? Итак, что тебя интересует прежде всего? Что с ним случилось и почему я дал согласие принять его на работу в офис? - Отец, что происходит? Вы были у него в доме? Я не узнал ни обстановки, ни своего супруга! Он выбросил свой гардероб и всю библиотеку, купил компьютер, ходит на всякие курсы! Его постоянно нет дома! Он полностью ко мне переменился, сейчас практически прогнал меня! Он вел себя со мной как с посторонним!!! - Так ты поэтому такой взбешенный? - мне показалось, или отец действительно сказал это с иронией. - И что ты хочешь от меня узнать? Сам обращался с ним не слишком нежно, довел до кризиса, и ищешь виноватых. - Отец, он ведь беременный, и он омега, который никогда в жизни не ходил на службу. Что он знает о работе вообще, и об отделе аудиторских проверок, в частности? - Представь себе, немало! Юрген успешно прошел устное собеседование и сдал письменные тесты с очень высоким баллом. Такое впечатление, что он серьезно занимался финансовыми вопросами и имеет довольно обширные знания и опыт работы. - Но почему вы так спокойны? Неужели вам не кажется странным, что он столь резко изменился? Как мог никчемный глупый тихоня вдруг превратиться в финансового специалиста и претендовать на должность в нашей компании? - У тебя с самого начала было к Юргену предвзятое мнение, Клеменс, - с нажимом в голосе сказал отец. - Я понимаю, что женитьба на нем была вынужденной мерой, но все же не думал, что ты будешь столь упрям, и извини, недальновиден. Ты правильно заметил, твой супруг ждет ребенка, а ты ни разу не удосужился зайти к нему и хотя бы спросить о самочувствии. Считаешь его глупым и никчемным? Но ты забыл, что этот парень из семьи фил Ллоудов! Его отец гениальный финансист и двое старших братьев тоже! Так почему бы и младшему не унаследовать семейные гены? - Но до недавних пор Юрген не проявлял ни малейшего недовольства своей жизнью! Не интересовался ни работой, ни финансами, так почему сейчас его потянуло в большой мир и так внезапно? - А ты уверен, Клеменс, что внезапно? Он ведь омега, у него иные ценности и приоритеты в жизни. Выходя за тебя замуж, он, безусловно, мечтал о тихой и спокойной семейной жизни, заботливом муже и ребенке, а получив вместо этого полное забвение и равнодушие с твоей стороны, куда мог обратить свои желания? Без цели в жизни человек деградирует как личность, вот Юрген и направил свои взоры на другое, раз супруг его отверг, это же так очевидно! Я тоже виноват, доверил все тебе, не проконтролировав ситуацию, а ведь именно семья Юргена спасла нас от финансового краха, и ссориться с его отцом нам сейчас не резон! - Тогда надо немедленно позвонить господину Свону. Как он отнесется к тому, что Юрген собирается работать, будучи беременным? Уверен, что он этого не одобрит! - Уже позвонил. Сват несколько удивлен, но кажется, доволен. Сказал, что младший сын изучал делопроизводство и менеджмент, но что касается знаний Юргена в области финансов, то эта новость и для него несколько неожиданна. "Наверно, он в меня", - его слова, которые он произнес с улыбкой. Он попросил меня позаботиться о Юргене и по возможности не нагружать его слишком сильно. Так что мне ничего не оставалось, кроме как дать добро и принять твоего супруга на работу. Он будет занят неполный день, как и положено по закону для беременных омег. Если тебе это не по душе, - смирись, ибо я не изменю своего решения. А кроме того, что нам делать вот с этим? - он порылся в кучах бумаг у себя на столе и бросил передо мной несколько свежих газет. Почти все они пестрели фотографиями Юргена на первой полосе! "Омега года" - младший супруг известного предпринимателя Клеменса фил Освалльда", "Юрген фил Ллоуд - новый прорыв в омежьей революции, "Законодатель новой моды", "Беременный омега тоже может вести активный образ жизни", - броские заголовки крупными буквами, и под ними прелестное молодое лицо моего внезапно свихнувшегося бунтаря. Негодник светился довольной улыбкой и был ослепительно красив даже на этих далеко не качественных газетных снимках. - Но что это, отец? Когда успело все так далеко зайти? - Наша семья всегда на виду, семья фил Ллоудов тоже. Стоило Юргену выйти за порог дома, как он тут же попал в поле зрения репортеров, и теперь за его успехами пристально следят все столичные газеты. Он очень популярен среди знатных омег, многие по его примеру уже постригли волосы и сменили имидж. Так что в таких условиях препятствовать ему в приеме на работу, сам понимаешь, просто невозможно. Дотошные журналисты раздуют скандал и обвинят тебя в домашней тирании. - Не верю собственным ушам! - Но это все плоды твоей беспечности, Клеменс! - жестко заметил отец. - Скоро праздник Осеннего равноденствия, приедет семья Юргена, так что постарайся до этого дня наладить отношения с младшим супругом. - Но как же я смогу сделать это, если он полностью меня игнорирует! - Твои проблемы! - отрезал отец. - Но если Свон что-то узнает о твоем полном безразличии к своему сыну, это может дорого обойтись компании! Нам ни к чему портить отношения с главным кредитором, особенно сейчас, когда все новые проекты еще только в стадии разработки! - Но почему отдел аудиторских проверок? Зачем ты назначил Юргена именно туда? - Подумай и поймешь, все очень просто. Отдел занимается проверкой финансовой отчетности наших предприятий, но по сути его работа - чистой воды бутафория. Они находят и исправляют мелкие ошибки и недочеты, но на этом их функция и заканчивается! Мы создавали отдел для того, чтобы соблюсти законность и выглядеть достойно в глазах налоговых служб, но ты прекрасно понимаешь, что наши аудиторы никогда не пойдут против кормящей их руки и закроют глаза на любые выявленные несоответствия. Твой муж решил работать? Прекрасно, мы предоставим ему такую возможность. Пусть посидит четыре месяца под руководством опытных инспекторов и покопается в цифрах отчетов, пока его положение естественным образом не вынудит его уйти. Ты все понял, Клеменс? Что-то еще тебя беспокоит? - Я бы все-таки хотел тщательно обследовать Юргена в условиях стационара. У меня сложилось впечатление, что у него раздвоение личности. - Глупости. Мальчик просто устал от одиночества, ну и беременность повлияла. Обследовать? Как ты себе все это представляешь? Пригласить психиатра, но на каком основании? Сменил прическу и изъявил желание работать? Да нас поднимут на смех с такими симптомами безумия! Твой муж регулярно проходит обязательный медосмотр в своей клинике, и все показатели у него в норме. Мы на виду, любые нежелательные слухи могут серьезно повредить нашей репутации. Да и семье фил Ллоуд не понравится, если мы поставим под сомнение душевное состояние их младшего сына. Ты идиот, вместо того, чтобы болтать тут всякую чушь, лучше постарайся уделять Юргену больше внимания, он ведь не нищий с улицы, а сын самого Свона, а кроме того, довольно умный и серьезный парень, а вовсе не наивный тихоня, как мы ошибочно о нем думали. Резко выйдя из кабинета, я успел заметить метнувшуюся за дверь расположенной рядом библиотеки быструю тень. - Ты что, подслушивал? - у стеллажей стоял какой-то встрепанный и недовольный Эрхард. - Но почему? Что ты хотел узнать? С каких пор докатился до такого недостойного поведения? - Прости, - он опустил голову и не смотрел мне в глаза, - я беспокоюсь. Ты ведь ходил сегодня к Юргену, не так ли? Только приехал и сразу же пошел к нему! К нему, а не ко мне! Но почему, скажи мне, милый? Этот безумный уже неделю на слуху у всего города, за ним толпами ходят репортеры, из дома невозможно выйти, чтобы не наткнуться на этих вездесущих проныр! И все омеги как свихнулись, прически делают, как у него, в одежде подражают... Вот и хотел узнать, что скажет свекор, вы ведь о младшем муже с ним сейчас говорили... Ты будешь навещать его теперь, и по ночам тоже, не так ли, Клеми?.. - Ты глупый... Я люблю тебя всем сердцем! Иди ко мне! - я облегченно вздохнул и притянул к себе понурую фигурку старшего супруга, нежно целуя соблазнительные пухлые губки. Он охотно вернул поцелуй, тесно прильнув ко мне всем телом, и я немедленно почувствовал желание. - Пойдем в постель, мой милый, я так сильно скучал по тебе! Неделя без тебя показалась мне вечностью! Хочу тебя, безумно!.. - Ты пил фруктовый сок? - неожиданно отстранился от меня Эрхард, и в голосе его зазвенели неприятные нотки подозрительности. - В доме у Юргена? Мы не заказываем такой сорт... Мой Клеми, не ходи к нему больше, прошу тебя, не надо! Я так люблю тебя, зачем нам кто-то третий? - Тсс... Тише, перестань ревновать. Я только твой, запомни, мой хороший. Уже раздев Эрхи и уложив на шелковые простыни знакомое до последнего изгиба и мельчайшей родинки желанное тело, я незаметно облизнул свои губы и действительно ощутил слабый фруктовый привкус недавнего поцелуя с Юргеном, не понимая до сих пор, с чего вдруг полез к нему сегодня целоваться, если за полгода нашей семейной жизни ни разу такого не делал, и наш единственный холодный поцелуй был на свадебной церемонии? Я никогда не любил навязанного мне семьей и обстоятельствами второго мужа, так почему же, потеряв его совсем ненужную мне назойливую любовь, я так разочарован? Юрген фил Ллоуд - Вы больше не любите вашего мужа, господин? - испуганно таращился на меня Лау. - Вы поругались с ним? Он выскочил отсюда как ошпаренный! - Да? Как ошпаренный? - я ударил Клеменса скорей интуитивно, чем осмысленно, шокированный тем, что меня поцеловал мужчина, в тот миг совсем забыв, что сам здесь вроде женщины, и поцелуй самца, тем более супруга, должен бы восприниматься мной как-то совсем иначе. Я ошалел от неожиданности и плохо соображал, что делаю, он тоже выглядел не лучше и пялился на меня, как на безумца, с обидой и непониманием, но я был зол и не собирался просить прощения, тем более, что кроме шока, почувствовал от прикосновения его губ и нечто неожиданно волнующее, это озадачило меня и совсем не понравилось. - А вот и мало ему, нечего с разными глупостями ко мне лезть! - Что вы имеете в виду, хозяин? - заинтересовался слуга. - Так, ничего. Послушай, Лау. Ты говорил, что я делился с тобой всякими деликатными секретами. Я ни черта не помню про свою... хм, семейную жизнь с этим человеком. Ты что-то знаешь о наших интимных отношениях? Мне было хорошо с ним или не очень? Он часто... спал со мной? И как у нас с ним получалось заниматься любовью? - Вы не были со мной настолько откровенны, - смутился Лау. - Кроме свадебного путешествия, о котором я ничего не знаю, у вас было еще три ночи с супругом, и вы никогда не рассказывали о том, как они прошли. - Всего три ночи? Не густо! Значит, не особо ласков был со мной этот парень, так с чего вдруг сегодня полез целоваться? Вот псих безумный, может думал, я растаю? Как жаль, что прежде я был скромен и не поверял тебе никаких пикантных подробностей наших свиданий, сейчас бы это очень пригодилось... - Простите, господин. А вы действительно пойдете на работу? - Ну да, пойду. Мне до чертиков тошно сидеть в четырех стенах и растить живот, просто белугой выть охота. На людях хоть развеюсь, отвлекусь, друзей заведу. Ты все купил по сегодняшнему списку? - Ну да, купил, только не распаковывал еще покупки. Да, вот еще, я вам принес вашу тетрадь, вы в нее раньше кое-что писали. Быть может, пригодится? - А ну-ка дай сюда. Похоже на дневник. И что же я в него писал? О, господи, какой ужасный почерк! - вырвался у меня разочарованный возглас. - Оставим разбор каракулей на потом. Что мог писать забытый супругом омега в личном дневнике? Какие-нибудь слезные признания в любви. Если честно, то меня гораздо сильнее беспокоит этот осенний праздник, на который должен явиться мой отец. Я не хочу его волновать, и должен вести себя естественно, чтобы он не узнал о том, что со мной случилось. Каким я был в отцовском доме, Лау? Как вел себя, что говорил? - Но почему бы вам не рассказать господину Свону правду? Он хороший человек и очень любит вас. Наверно, есть какие-то способы, помогающие восстановить память? - Надеюсь, моя память скоро вернется и без вмешательства врачей, вот почему я очень рассчитываю на твою помощь. Ты должен рассказать мне все подробно. - Вы младший сын в семье, кроме того, единственный омега. По традиции вашим воспитанием занимался господин Демметрий, ваш отец-омега. Господин Свон уделял вам не так много времени, хотя всегда был внимателен и заботлив. Чаще всего вы виделись за общим ужином по вечерам, и он расспрашивал вас о прошедшем дне и ваших занятиях. О, господин Юрген, у нас же есть здесь несколько записей из семейного архива, вы пожелали взять их с собой, когда уезжали из родного дома к мужу, но так ни разу и не смотрели, и диски до сих пор лежат в подвале в кладовой. - Ух, это хорошо! Ты помнишь, где они? - Да, господин, сейчас схожу за ними. Остаток вечера я внимательно изучал семейную хронику. Да, этот Юрген фил Ллоуд настоящая светская омега! До тошноты воспитан, не к чему придраться, и даже в узком семейном кругу не позволяет себе ни малейших вольностей, одет с иголочки, с родителями вежлив и послушен. Кстати, похож лицом на папочку-омегу, они словно близнецы-братья, с разницей в тридцать лет, оба строгие и чопорные, как на великосветском приеме. Сидят за пяльцами, спины прямые, прически идеальные, даже дрожь берет! - Господин Демметрий - аристократ, дальний родственник Короля, - объяснял Лау, - да и отец ваш тоже из высшей знати. Два ваших старших брата оба альфы, вот это господин Перриян, он в вас души не чает, и очень возражал против свадьбы с господином Клеменсом, а это средний, он живет отдельно от семьи... - Так, хорошо, оставь все это здесь, и можешь отдыхать, - спохватился я, вдруг обнаружив, что уже очень поздно, и Лау едва держится на ногах. - Завтра разбудишь в шесть, ну ладно, полседьмого. У нас снова будет насыщенный день. - Позвольте мне помочь вам лечь, - засуетился Лау. - Вам нужно соблюдать режим дня, вы совершенно забываете о вашем положении... - Забудешь тут о положении, как бы не так, - я весело подмигнул ему, не слишком ловко поднимаясь с кресла. - Тебе не кажется, что я как-то очень уж много потолстел за эти дни? Пока штаны еще нормально застегиваются, но боюсь, придется скоро посетить специализированный магазин, то есть по-здешнему торговый дом, и прикупить чего-нибудь пошире. - Вам так идет беременность, мой господин! У вас даже цвет кожи изменился, став нежнее! - Ты издеваешься, негодник! - устало потянувшись, проворчал я, укладываясь в постель. Чего-то странное я чувствовал на уровне подсознания, но что - мне самому было непонятно. Возможно, поцелуй этого самовлюбленного домашнего тирана пробудил в теле Юргена придавленные разумом землянина омежьи инстинкты, и меня потянуло на грешные мыслишки и желания? - Эй, Лау, а тут бывает так, чтобы один омега захотел другого, ну и... имел с ним всякие дела в постели? - О, нет!!! Что вы такое говорите, господин? - он вытаращил на меня свои большие глаза и поспешно ретировался, аккуратно прикрыв за собой дверь в спальню. Я нервно хихикнул, откидываясь на подушки, но моя глупая шутка ничуть не помогла мне избавиться от странного беспокойства и дискомфорта, тело чего-то просило, и сон улетел, не желая возвращаться. Я встал с постели, подошел к окну и выглянул в ночь. Здесь тоже была луна, только оранжевая и поменьше, но света от нее получалось достаточно, и в этом зловещем ночном сиянии чужой мир вновь показался мне невыносимо жутким... Как же так все-таки вышло, что я угодил сюда? Кто выбрал мой разум для столь чудовищной причудливой трансформации? Уже девять дней прошло, а я все еще не верю порой в то, что существую и мыслю, хоть и не в своем настоящем облике. Наверно, поэтому я и развил такую бурную деятельность, резко ломая уклад жизни и привычки бедолаги Юргена, чтобы утвердиться здесь и заявить о себе этому миру, привнесть в омежий быт что-то свое из прежней жизни. Стараясь не думать о последствиях, я смело бросился вперед, борясь и протестуя против кошмарной реальности, в которую попал по чьей-то капризной воле, но что меня ждало впереди, я совершенно не имел понятия... По сути, созданная мной ситуация получилась довольно-таки опасной. Я был зависим от своей семьи и равнодушного ко мне супруга, а прежний Юрген вел совсем другую жизнь, довольствуясь ролью домашнего затворника. Я резко вышел из тени, только сейчас отчетливо осознав, что действовал весьма опрометчиво. Меня спасло опять же положение, - семья Освалльдов была на виду в обществе, и это давало его членам, даже младшему мужу, некоторые преимущества. Кроме того, сыграла свою роль и беременность, мои чудачества и резкие перемены в поведении и привычках списали на нее. Но что же дальше? Скоро состоится праздник, на котором я впервые увижу родителей и братьев, а я по-прежнему ничего не знаю ни о себе, вернее, об омеге по имени Юрген, ни о его семье и прошлой жизни. Мне повезло, что рядом оказался Лау, иначе бы меня наверно увезли уже в психушку. Но этот маленький омежка был предан мне, как верный пес, он верил мне и слушался, да и любил, как брата! Все, хватит ныть, Назарий Селиванов, ты никогда не был плаксивой бабой! Выбора у тебя нет, вариантов никаких, вернуться назад ты не можешь, да и на Земле твое бренное тело уже давно похоронили, так что забудь о прошлом и живи реальным, а проблемы будем решать по мере их поступления. В любом случае я все делаю правильно! Мне важно утвердиться в этой жизни и получить независимость, только тогда я смогу чувствовать себя уверенно! - Эй, Юрген, - я несильно стуканул себя в живот, - ты ведь тут где-то есть, я чувствую тебя. Это ведь ты отреагировал на поцелуй этого ублюдка! Это твои эмоции вырвались из глубины все еще непонятного мне омежьего тела и овладели на секунду моим разумом, бросив его в бездну сомнений. Ты не должен так делать, потому что такое твое поведение делает меня слабым, а нам с тобой это вовсе не на руку, понимаешь? Мы должны быть сильными и доказать всему миру и прежде всего твоему Клеменсу, что тоже люди и достойны уважения, и я для этого в лепешку расшибусь!