Найти себя

Юрген фил Ллоуд Меня начали мучить сомнения в правильности принятого решения уехать домой уже в самолете, хотя выбора никакого не было, и возвращаться к Освалльдам хотелось еще меньше. Брат окружил меня заботой и вниманием, укрыл одеялом, заказал какие-то специальные блюда для беременных, весьма озадачив при этом небесную обслугу, потом потребовал принести подушку, и никакие мои возражения насчет того, что я не хочу спать, его не остановили. - Нам лететь почти четыре часа, Юргенчик, - кормя меня чуть ли не с ложечки, приговаривал он, - а ты уже очень беременный, тебе нельзя утомляться. Да еще после такого стресса, что ты пережил во время пожара! - Перри, я не больной, - пытался защититься я от чрезмерной братской любви, - и со мной уже все в порядке. - Ты правильно сделал, что решил немного отдохнуть дома, - продолжал он, не обращая на мои протесты никакого внимания, - пока твой супруг лечится, ты тоже наберешься сил и вернешься к нему совершенно здоровым. Родители с нетерпением ждут тебя, особенно наш папочка-омега, ведь он не видел тебя с самой свадьбы! Он прикупил новых узоров, мечтает, как ты составишь ему компанию в вышивальной мастерской. - В вышивальной... мастерской? - похолодел я. - Папа ждет меня, чтобы вместе заняться вышиванием? - Конечно, малыш! - с воодушевлением подхватил Перри. - С тех пор, как ты вышел замуж, папа занимается вашим любимым рукоделием только со слугами. Мой супруг не слишком часто составляет ему пару, так что в его лице он не нашел себе единомышленника, да у моего любимого и не получается шить по канве так же искусно, как у тебя! - Но я... - Не волнуйся, мы слышали о твоей работе, получении диплома и водительских прав, - не дослушал меня брат. - Ты молодец, что показал себя грамотным специалистом и смелым новатором среди омег, но теперь в этом нет необходимости, и ты можешь оставшееся до родов время посвятить тем занятиям, к которым привык с детства! Папа также прикупил специальную скамеечку для ваших молений в семейном храме, справедливо рассудив, что тебе в твоем положении будет сложно стоять всю службу на коленях. - Брат, я пожалуй, действительно, лучше немного посплю, - услышав про моления в храме, пробормотал я. Незаметно вздохнул, отворачиваясь к стене, полный самых тревожных сомнений. Черт, как же я не подумал о той совершенно незнакомой мне добрачной жизни бедняги Юргена в родной семье, когда он жил под крылом своего заботливого папочки и готовился стать чьим-то послушным супругом? В семье Освалльдов ни меня самого, ни моих привычек и предпочтений никто не знал, так что там мне было проще взбрыкнуться и потребовать смены обстановки, но здесь, в кругу своих домашних, с кем вырос с самого детства, все будет выглядеть совсем по-другому! Как-то они отнесутся к моему странному поведению и во что выльется мое пребывание в родных стенах? Сделав вид, что уснул, я мучительно размышлял об этом, уже жалея, что из двух зол выбрал, возможно, худшее. *** Демметрий фил Харрис, мой папа-омега, знакомый мне только по кадрам семейной хроники, встретил нас на пороге огромного особняка семьи фил Ллоуд. Поджарый и довольно высокий, с внимательным цепким взглядом, он производил впечатление хорошо вышколенного дворецкого, однако эта иллюзия тут же рассеивалась, не оставляя сомнения, что видишь перед собой высокородного господина, привыкшего властвовать. - Мой милый, как ты измучен! - слова его были нежны и заботливы, однако Демметрий не тронулся с места, подчиняясь великосветскому этикету, запрещавшему открыто выражать свои чувства. Я вспомнил кадры хроники, подошел и церемонно поцеловал папе тонкую кисть, склонившись в поклоне. - Но как ты неподобающе одет?! Перриян, это твои художества? - Мы были в дороге, папа, - учтиво ответил брат, - поэтому я и одел братика сообразно ситуации. Но он теперь дома, и может носить то, что принято в нашем кругу. - Малыш, ты стал взрослым, и скоро родишь! - это снова ко мне. - Я рад, что ты к нам вернулся, хотя и ненадолго. Твои комнаты в том же самом виде, как и прежде, ты можешь подняться к себе и принять ванну, а после переодеться в более подходящую тебе одежду. Эй, Лау! - папа впервые обратил внимание на скромно стоявшего в стороне слугу. - Я очень тобой недоволен! Как мог ты не уследить за мальчиком, допустив подобную трагедию? Снимаю тебя в наказание с должности его личного слуги и отсылаю служить в прачечную! - Нет!!! - моментально взвился я, услышав, что меня хотят лишить единственной поддержки и опоры. - Я не хочу другого слугу! Лау не виноват в пожаре, он спас меня! - Тебя спас твой супруг, об этом написали все газеты, - упрямо возразил омега. - А Лау должен быть наказан! - Я не приму другого слугу, ни за что на свете! - упрямо возразил я, наталкиваясь взглядом на безмерно изумленные глаза Демметрия. Видимо, прежний Юрген никогда не возражал отцу, покорно подчиняясь любому его слову. Но нынешний, то бишь я, уступать не собирался.- Лау всегда был со мной, мы замечательно ладим, я не хочу никого другого! - Но Юрген, что ты себе позволяешь! Кто научил тебя поднимать голос на старших? - Простите, папа, что вмешиваюсь, - негромко перебил Перри, - но братик беременный и очень ранимый, поэтому я вас прошу, оставьте ему Лау, он привык к нему и чувствует себя с ним комфортно. Накажете слугу позже, а сейчас пусть он поможет нашему любимому малышу заново освоиться в своих покоях. - Ну, хорошо, - поджав губы, кивнул папа-омега, - отправляйтесь наверх. Ждем тебя за ужином, Юрген, ровно через час, не опаздывай! *** Комната, дверь которой открыл для меня Лау несколько минут спустя, настолько потрясла меня своим убранством, что я замер столбом на пороге, не зная, стоит ли вообще туда входить. В сто раз хуже, чем в домике семьи Освалльдов, какой она предстала моему взору в тот памятный первый день, когда я очнулся и обнаружил себя в новом теле. Такие же кошмарные занавесочки с рюшечками, пышные бантики на подушках, плюшевые игрушки и прочая белиберда. С опаской заглянув в гардеробную, я едва не застонал от отчаянья, - здесь все до последней шмотки подлежало немедленному выбрасыванию, ибо напялить на себя эдакое кружевное-воздушное нечто было равносильно полной потере личности. Да-с, дорогой мой Назарий, придется начинать все заново, вот только позволят ли тебе подобные фокусы здесь так же легко, как и у Освалльдов? Взгляд у этого Демметрия прямо-таки волчий, в дрожь от него бросает... В сердцах я сгреб все плюшевое зверье в одну кучу, замотал в розовые рюшечки и сунул в какой-то шкаф, где по счастью, нашлось для этого хлама достаточно места, однако на большие преобразования пока не решился, да мне и не хватило бы времени - в комнату, деликатно постучав, вошли пятеро омег в форме горничных. - Ребята, что вам надо? - недовольно воззрился я на нежданных визитеров. - Нас прислал господин Демметрий, - поклонился один, - на помощь Лау. Мы поможем вам принять ванну и переодеться к ужину. - Я справлюсь сам! - отрезал я, начиная злиться. - Мне не нужна ваша помощь! - Но господин Юрген, мы не можем ослушаться вашего родителя, - в голосе слуги послышалась паника, - пожалуйста, позвольте нам делать нашу работу. - Тогда посидите вон там, - махнул я на гардеробную. - Я бы велел вам выбросить все здешнее барахло на помойку, но вы ведь не сможете этого сделать? Слуги глядели на меня во все глаза так испуганно, что я решил воздержаться от дальнейших реплик, чтобы не шокировать их еще больше. - Я пошутил, - миролюбиво бросил я, отправляясь в туалетную комнату, - сидите тихо и не высовывайтесь, если не желаете подпасть под гнев вашего господина. Лау, ты здесь? - Здесь, господин Юрген! - Выбери мне что-нибудь человеческое из одежды. Если не найдешь ничего нормального, по крайней мере оторви от штанов идиотские банты, а от рубашек кружева. И никаких слащавых отдушек, меня от них тошнит! *** - Мой мальчик, что это такое? - в голосе господина Демметрия изумленное недоумение. - Что ты наделал со своей одеждой? - Папа, такие вещи давно не в моде, - поклонился я, стараясь выглядеть естественным, как и на тех кадрах из семейной хроники, - я отвык одеваться подобным образом, поэтому прошу вашего разрешения как можно скорее обновить мой гардероб. - Что? Обновить? Ты хочешь мне сказать, что одеваешься теперь иначе? - Я одеваюсь дома просто и удобно, в свободные штаны и светлые рубашки. - Я так и знал, что не нужно отдавать тебя замуж на этот дикий варварский север! - омега властно рубанул руками воздух. - Они испортили твою нежную утонченную натуру, превратив в такого же, как сами, плебея. Учитывая твою беременность, я постараюсь пока закрыть глаза на эти странности. Надеюсь, через несколько дней спокойной домашней жизни ты вспомнишь свои прежние привычки, и все войдет в норму. Садись, малыш, Перриян с супругом сейчас спустятся. - Но где же мой отец? - Он в деловой поездке. Будет через пару дней. Зато у нас сегодня гость. Узнав о том, что ты приезжаешь домой, он очень захотел тебя увидеть. А вот и он! Прошу вас, господин Асторрий! - омега пошел навстречу высокому темноволосому альфе, и я, пользуясь паузой, успел спросить у Лау, кто это такой явился? - Асторрий фил Люффлокс, сын друга вашего отца, - шепнул слуга. - Его вам прочили в мужья, пока не появился Клеменс. Он в вас влюблен, по крайней мере, был, а уже как чувствует сейчас, не знаю. О, Господи, еще не легче, бывший поклонник! Конечно, я сейчас замужний да еще и с брюхом, однако кто ж его там разберет? Раз пожелал меня немедленно увидеть, то значит, интерес ко мне у этого господина еще не остыл. - О, Юрген! Ты ведь разрешишь мне называть тебя по-дружески, как прежде? - поприветствовав отца, гость с восторгом на лице устремился ко мне. - Ты стал еще прекрасней! Хотя безумно жаль твоей былой прически, но вынужден признать, что с этой модной стрижкой ты неотразим! И как тебе идет беременность, делая трогательным и уязвимым, нуждающемся в нежной заботе и внимании! Как же я безмерно счастлив, что могу тебя увидеть! Ты хорошо живешь на севере? Я прочитал в газетах о пожаре! Твой супруг настоящий герой, и видимо, тебя безумно любит! Я стоял возле стола, не успев сесть, и сейчас даже чуть попятился под напором восклицаний этого альфы, а он еще и наклонился ко мне, взял мою руку и церемонно поцеловал. Его губы оставили на коже скользкий холодный след, словно змея проползла, и мне захотелось тут же вытереть запястье об одежду, чего никогда не приходило в голову, когда меня касался Клеменс. Хм, странно, что это я вдруг о нем? И запах от Асторрия мне показался неприятным, слишком слащавый-резкий, он шибанул мне в нос, заставляя напрячься, чтобы не сморщиться, нарушив этикет. - Я рад, что вы пришли, спасибо, - отнимая у Асторрия руку, не слишком любезно пробормотал я. - Надеюсь, у вас все тоже хорошо... - в глазах бугая мелькнуло уже знакомое мне выражение крайнего изумления, видимо раньше я и с ним вел себя как-то иначе... Весь ужин я просидел как на иголках. Боясь выдать себя каким-нибудь несвойственным мне замечанием или поступком, я больше молчал, отделываясь односложными фразами, и был несказанно рад, когда эта пытка подошла, наконец, к концу. - Малыш, ты ничего почти не съел, - с огорчением заметил папа Демметрий, - а должен был бы кушать за двоих. - Отвык от здешних блюд, простите, - ответил я, чувствуя огромное желание немедленно оставить эту компанию и удалиться к себе, чтобы побыть в одиночестве и подумать о своем непростом будущем. - На севере еда другая. - Тогда скажи, что приготовить тебе на завтрак? - Жидкую кашу из злаков и фруктовый напиток. - И все? Но это же еда обычных средних горожан! - ужаснулся папа. - И неужели Освалльды тебя таким кормили? *** Наутро мой заказ на пищу все-таки исполнили, дополнив кашу целым десятком разных блюд, - на всякий случай. Каша тоже имела не совсем привычный вкус, видимо здешний повар не имел знаний о северной кухне или добавил в нее каких-то своих ингредиентов. Около меня безостановочно крутились вчерашние горничные, и как я ни пытался их спровадить, они не уходили, таскаясь за мной чуть ли даже не в туалет. Явился врач, да не один, с медбратом, они долго крутили меня, словно куру гриль на вертеле, брали всяческие анализы, приставили к животу портативный УЗИ и показали мне движения плода, обмеряли и взвешивали, и наконец, удалились, но когда я вздохнул с облегчением, наивно понадеявшись, что экзекуции на утро закончены, их сменили слуги, принявшиеся обряжать меня во что-то блестящее. Я чувствовал себя беспомощной подопытной свинкой, и даже вопреки своей натуре, не очень-то пытался им сопротивляться, решив, что медицинские процедуры и процесс одевания моего величества еще слишком небольшие испытания по сравнению с тем, что меня ждет в дальнейшем, а потому я должен приберечь свои силы и не распылять их по мелочам. Лау куда-то исчез, и это беспокоило меня сильнее всего. Куда его сплавил папа Демметрий, который, судя по всему, был полным и единовластным повелителем всей здешней прислуги? К моей великой радости, отсутствовал слуга недолго, и к тому моменту, как меня, одетого, но не надушенного, чему я активно воспротивился, доставили вниз в гостиную, мой Лау появился. Правая щека у него была красная, и мне показалось, что я даже отчетливо вижу на ней отпечаток ладони. - Он ударил тебя? Отвечай! - бросился я к своему слуге, которого все больше почитал за друга. - Но почему, за что? Ведь ты не виноват ни в чем! - Господин Демметрий прав, - сник Лау, - я не проследил, уснул, не обеспечив вашей безопасности в тот вечер. Но вы не переживайте, я ничего не говорил ему, - понизив голос, добавил он. - Главное, что он смягчился и разрешил мне оставаться с вами и дальше. - Папа, прошу вас, не надо бить моего слугу, он передо мной ни в чем не провинился, - встретил я появившегося в гостиной омегу. - Сынок, ты почему с пустыми руками? - полностью проигнорировав мою попытку защитить Лау, спросил Демметрий. - Где же твои любимые молитвы? - Мы взяли их, хозяин, - с поклоном доложили мои новые слуги, вручая мне тоненькую голубую тетрадочку, - пожалуйста, возьмите, молодой господин Юрген. Кошмарный день тянулся бесконечно, словно время вдруг специально замедлилось, чтобы побольше меня помучить. После посещения храма, где я выказал себя полностью бесполезным богомольцем и занятий вышивкой в домашней мастерской, в которой также не преуспел, Демметрий смотрел на меня с ужасом, как на безнадежно больного, сочувственно качая головой и сдержанно вздыхая. - Как сильно изменила мальчика неподобающая его рангу низкая среда, - недовольно ворчал он, рассматривая косые и кривые стежки, которые оставила моя рука на изящной рубашке моего брата, - всего лишь меньше года ты провел вне дома, а потери так заметны! Но я попробую хотя бы как-то их восполнить, и нынче же займусь с тобой, малыш, отдельно. - О, нет, прошу вас, папа, не нужно, - я всеми силами пытался не показывать, насколько взбешен всей этой ерундой, - мне тяжело сидеть часами на одном месте во время молитвы или занятия рукоделием. Пожалуйста, врач посоветовал мне двигаться и подольше находиться на свежем воздухе. - Конечно, милый, понимаю, поэтому мы и сведем занятия к минимуму, - кивнул тот. - Сейчас же мы поедем на прогулку. Я записал тебя на полезные курсы для беременных в нашем клубе, и мы непременно их посетим. "Наш" клуб оказался полон богатых бездельников, занятых ничегонеделаньем, а занятия на курсах для беременных полным бредом. С полчаса потренировавшись в дурацких телодвижениях, имитирующих роды, шумно дыша при этом действе по указке энергичного маленького омежки, я почувствовал себя таким уставшим идиотом, словно разгрузил полвагона угля, мысленно дав себе слово, что ноги моей здесь больше не будет и заниматься такой ерундой я наотрез откажусь, как бы сильно папа Демметрий не настаивал на обратном. Потом была прогулка в парке, где меня оберегали от малейшего дуновения ветерка сразу шестеро слуг, включая Лау, обед и послеобеденный сон, от которого мне улизнуть не удалось, чтение вслух каких-то стоныжных стишков в компании папы, супруга Перри и еще четверых совершенно незнакомых мне омег, лечебный массаж и педикюр, теплая ванна с успокаивающими травами, маски на лицо и шею, час вопросов и ответов о моей замужней жизни, который я вынес с огромным трудом, переодевание к ужину и сам ужин в компании все того же лучшего друга семьи Асторрия фил Люффокса, оказывавшего мне всяческие знаки внимания, словно я в самом деле был его потенциальным женихом, а не чужим беременным супругом. Даже ко сну меня раздели слуги, и когда я, наконец, остался в одиночестве, уже не так сильно был уверен, что хочу рассказать семье о своем желании развестись с супругом и остаться жить дома. Сначала мне было нужно все как следует обдумать, после чего принять единственное верное решение. *** Отец вернулся через день, когда я уже весь кипел от раздиравшего меня негодования по поводу круглосуточной заботы обо мне папы-омеги и толпы слуг, которые не оставляли меня без присмотра буквально ни на минуту. Я сумел отговориться только от молений в храме, зато занятия по рукоделию дополнились толстым пожилым омегой, представившимся преподавателем курсов домоводства, который тщетно пытался приобщить меня к этому "самому полезному", как он выразился, занятию. Не зная, как избежать всего этого дурдома, я подумал было прикинуться больным, но вовремя спохватился, ибо в таком случае меня снова потащили бы в клинику и принялись обстукивать и осматривать со всех сторон. Вместо симуляции нездоровья я выразил желание прогуляться по торговому центру, на что и получил милостивое разрешение любящего папочки, снарядившего со мной водителя и целый штат прислуги, наказав заботиться о моей безопасности с утроенным вниманием. Я прикупил себе пару нормальных домашних костюмов, чем вызвал у слуг естественное изумление, но главной целью моей вылазки была разведка. Блуждая по торговому центру, я прикидывал, можно ли смыться от всей этой таскающейся за мной братии, чувствуя, что такой подвиг мне может понадобиться в самом ближайшем будущем. Оказалось, что в одиночку провернуть такой фокус совсем невозможно, однако если иметь сообщника, то дельце может и выгореть. Наскоро объяснив Лау суть эксперимента, мы тут же опробовали его в действии. Я ловко затерялся в толпе покупателей, с усмешкой наблюдая, как верный слуга махнул рукой в противоположном направлении, и вся моя свита дружно устремилась в ту сторону, на целых полчаса оставив меня на свободе, пока я не соизволил сам выйти к ним, мило объяснив, что заблудился. Вернувшись домой, я узнал о приезде господина Свона, который выразил желание тут же поговорить со мной в своем кабинете. Я наскоро переоделся в одну из своих обнов и явился под любящие очи родителя. - Я рад, что ты не пострадал, - ласково оглаживая мои плечи, улыбнулся отец. - Твой супруг настоящий герой, не побоялся вытащить тебя из огня. Но разве же тебе не следует сейчас быть около него в клинике? Ты навестил нас, и это очень хорошо, теперь же нужно быстрее вернуться обратно. - Конечно, отец, - почтительно кивнул я, уже понимая, что заводить разговор о разводе не стоит, однако бес противоречия крепко засел в моей голове, и я все же решился осторожно прощупать почву, на ощупь проверяя все возможные пути отступления. - Но если бы я вдруг решился расстаться с семьей Освалльдов, то как бы вы к этому отнеслись? - О чем ты, Юрген? - с видом крайнего изумления воззрился на меня господин Свон. - Как тебе в голову пришел подобный бред? Твой муж выполняет все твои прихоти и причуды, позволил работать, получить диплом и даже водительские права, он рисковал своей жизнью ради тебя! Я сделаю вид, что ничего не слышал, списав на твою беременность и перенесенный стресс при несчастном случае. Скажи, почему ты заговорил о разводе? Вы поссорились? Я сразу об этом подумал, иначе бы ты не приехал домой так внезапно. - Я больше не чувствую себя в безопасности в семье супруга, - пробормотал я, - кто-то хотел мне навредить... - Юрген, беременные омеги подвержены эмоциональному напряжению, а ты еще и пережил серьезный стресс. Это пройдет, поверь мне. Ты знаешь, что наша семья на виду, и мы должны всячески заботиться о ее репутации. Отдохни, поживи еще немного дома, успокойся и возвращайся в столицу. Я ничего не скажу твоему папе, чтобы не волновать его нежное чувствительное сердце и попрошу его лучше заботиться о тебе. "И здесь то же самое, - с печальной иронией подумал я, чувствуя как безнадежная обреченность охватывает душу, - престиж семьи на первом месте!" Вернувшись к себе, я решительно вытурил из спальни всех настырных горничных, кроме Лау, и заперевшись на ключ, погрузился в раздумья. Черт бы побрал всех знатных альф и всех омег этого дрянного мира! Я не хотел зависеть ни от отца, ни от супруга, но что я мог сейчас предпринять, будучи беременным? Никто меня на службу не возьмет, да и пустого бы не взяли, невзирая на диплом. Так что же мне, осталось лишь покорно сдаться и слепо подчиниться обстоятельствам? Стоп, Юрген, ты же отлично умеешь петь и даже документ о профессиональных навыках у тебя есть в наличии! Не знаю, как здесь, а на Земле певцы неплохо зашибают бабки! Конечно, я не собираюсь лезть в звезды, так, заработать бы на жизнь. Нет, это ерунда, безумная идея, пришедшая мне в голову от полного отчаяния. Кто же возьмет меня в певцы на восьмом месяце беременности, где отыскать таких идиотов? И как я сам себе такое представляю? Да и потом, моя семья. Даже если я куда-то и устроюсь, что само по себе совершенно невероятно, мои родители мне не позволят петь на публику и тут же заберут домой, чтоб сохранить престиж. И все же я хотя бы должен попытаться. Вдруг повезет, чем черт не шутит? Возможно, место в баре или клубе, где привлекают посетителей живой музыкой? Я же играть умею, а не только петь... - Лау, ты здесь? - К вашим услугам, господин. Помочь раздеться на ночь? - Здесь есть газеты с объявлениями о работе? Отлично, прикупи мне завтра все, что сможешь. Только запомни, никому ни слова! - Конечно, господин! Не спрашиваю, для чего вам, но можете на меня рассчитывать в любом случае, что бы вы ни задумали! Назавтра, получив желаемое, я принялся за поиск, по правде говоря, "сам не знаю чего". Днем заниматься этим не было возможности, но ночью я мог делать что хотел. Перелистав бессчетное число шуршащих страниц, я уже совсем было отчаялся, когда вдруг натолкнулся на одно более чем обнадеживающее предложение: "Театр любовной драмы" искал певца-омегу для музыкального сопровождения своих спектаклей. Внешность и возраст соискателя неважны, ибо это будет невидимый зрителям "голос за сценой". О, то что надо! Я воспрянул духом, и решил, что завтра непременно попытаю счастья. Выпросился снова за покупками, выбрав торговый дом поближе к искомому театру, ловко слинял от охраны, заранее сговорившись с Лау, и пока он возглавлял мои активные поиски, выбрался из здания, нанял таксомотор и поехал по указанному в объявлении адресу.