Найти себя

Юрген Первым моим порывом было вскочить и запереться у себя, но это выглядело бы весьма невежливо и странно. Надо вести себя обычно, тогда все будет хорошо. Клеменс сейчас откроет холодильник, нальет в стакан фруктовый сок, потом пройдет на кухню и Лау подаст ему ужин... Ой, я забыл, ведь Лау нет сегодня. Значит, мне придется? Но как же я смогу в таком вот виде? Толкаться рядом с ним, быть может, задевая локтем, вдыхать его запах, от которого кружится голова и спирает дыхание, и делать вид, что все в порядке? При одной этой мысли мне сделалось не по себе. Я как завороженный наблюдал за альфой, чувствуя, как возвращаются мои мученья. Теперь я даже встать не мог, чтобы он не заметил, сидел весь напряженный, как струна, закинув ногу на ногу, и не сводил с него глаз. Он скинул пиджак и развязал галстук, по обыкновению расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке. Открылись шея и длинные ключицы, и это завело меня так сильно, что я сжал пальцы в кулаки, сосредоточив все свои силы на том, чтобы дышать нормально... - Юрген, ты в порядке? - он растрепал пятерней свои густые черные волосы, и этот обыкновенный жест заворожил меня, заставив бешено забиться сердце. Как он красиво это сделал! Нет, мне отсюда надо убегать, я точно не в порядке. - Что-то молчишь сегодня. А Лау? Спать укладывает малыша? Не рановато? Я погляжу на них, тихонечко, соскучился по Харриту ужасно. - Они уехали в Сейхан, - деревянным голосом выговорил я, сминая в кулаке записку Лау. - В Сейхан? Но почему так неожиданно? Мне утром ничего об этом не сказали. - Так получилось. Извини. - Юрген, ты не заболел? - он налил сок, но не ушел на кухню, а подошел ко мне и сел напротив в кресло. Я так же молча наблюдал за ним, словно впервые видел. Как двигалась его рука, как на губах осталась маленькая капля сока, и он слизнул ее языком... - Ты почему так смотришь на меня? Что-то случилось? Лау не уехал бы так просто, не спросив меня. - Да. То есть нет. Со мной все хорошо. Я не болею. Ты иди на кухню, Лау должен был оставить ужин. - Как же не болен, если ты весь дрожишь и бледный? - он поставил стакан с соком на стол и подошел ко мне совсем близко. Расстегнутые пуговки притягивали мой взгляд словно магнитом, и я не мог с этим бороться. Хотелось прикоснуться к гладкой коже, потом уткнуть туда лицо... и будь что будет! - Послушай, ты так соблазнительно сегодня пахнешь, что я сбиваюсь с мысли. У тебя случайно... Юрген, правда? Я отвернулся и закрыл глаза. Сейчас я говорить не мог, мой голос выдал бы меня с потрохами. Это случилось, и он почувствовал меня, несмотря на нейтрализатор. Наверно в пиковые дни даже химия не заглушала полностью усилившийся запах. Ну отойди же, бога ради, я не железный и тоже реагирую на тебя, и с этим ничего не сделать. - Юрген, п-пожалуй, я пойду к себе. Ин-наче не сдержусь... - Не уходи... - колдовское видение его длинных ключиц не отпускало, я больше не принадлежал себе. - Не уходи... - Юрген... - открыв глаза, я посмотрел на него снизу вверх, потому что сидел, а он стоял рядом, - сейчас ты не совсем собой владеешь. Мы сделаем это потом, когда ты будешь в норме... Черт, что я делаю? Совсем с катушек съехал? Мне стало так невыносимо стыдно, что я вскочил и бросился бежать. Плевать, пускай глядит, он все равно уже все знает... - Я идиот. Прости меня, - Клеменс перехватил меня в дверях и крепко-бережно прижал к себе. - Я не уйду и помогу тебе. Все будет так, как ты захочешь, Юрген... Он был так близко, так невыносимо близко, что я едва справлялся с участившимся дыханием. Чуть отстранившись, я протянул руку и сделал то, о чем мечтал с тех пор, как он стащил с себя свой галстук, - дотронулся пальцами до его теплой гладкой кожи, потом погладил, чувствуя, как очумело бьется сердце. Рука скользнула ниже, и - не знаю как так получилось, но следующая пуговица тоже расстегнулась! - Я не хотел, - краснея до корней волос, пробормотал я, - как-то само так вышло... - Не извиняйся, ты не должен извиняться! - он прошептал это так чувственно, что я весь задрожал. - Мне хорошо, когда ты трогаешь меня вот так. - Пусти меня. Забудь, что я сказал. Я справлюсь сам... - я говорил одно, а руки делали совсем другое. Хотелось обнимать его, ласкать и гладить, все, что открывалось взгляду под его рубашкой. - Наззарий, перестань бороться с телом Юрги, - просто сказал он, поднимая меня на руки. - Я знаю, что тебе сейчас непросто. Ты пробовал ведь, верно? Конечно, справиться с собой ты сможешь, но для чего тебе страдать, когда есть я? Смотри на это по-другому. Представь, что заболел, а это где-то так и есть, а я твой врачеватель. Расслабься и закрой глаза... Скажи, ты что предпочитаешь, - мою кровать или диван в гостиной? - Диван?.. Или кровать?.. - я обхватил его за шею и сделал то, чего хотел, уткнувшись в его шею носом. О чем он говорит, не понимаю... - Все ясно, мог бы и не спрашивать, - довольно усмехнулся он. - Начнем отсюда, думаю, что здесь ты будешь меньше думать о глупостях. Не беспокойся ни о чем, и ничего не бойся. Он усадил меня на диван и опустился возле на колени. Его рука легла мне на штаны и в следующую секунду я почувствовал, что мой напряженный до боли бесполезный орган оказался на свободе, и его тут же накрыли ласковые теплые пальцы. Я не сумел сдержаться и протяжно застонал. О, как же одуряюще приятно, совсем не тот эффект, когда я делал это сам. - Клеменс... - Расслабься. И не сдерживайся... Юрген... *** ...Проснувшись, несколько секунд не мог понять, где я лежу и почему постель так непривычна. Открыл глаза и ахнул про себя, ибо я весь лежал на Клеменсе! Не головой на груди или прижавшись к боку, - весь целиком лежал на нем и обнимал за плечи! Мы оба были без одежды, и поза более чем откровенна! Он на спине, расставив ноги, я на нем, и этот полный контакт наших тел был так ошеломляюще приятен! Я чувствовал его всей кожей, животом и грудью, да и интимным местом тоже! Его ладони на моей спине, дыхание щекочет щеку... С трудом пробилась мысль к мозгам,- ему, наверно, тяжело меня держать вот так, я хоть и маленький омега, но все же не пушинка. Пошевельнулся, чтобы слезть, но он мне не позволил, крепче обхватив за спину. - Не убегай, - шепнул он, - мне так приятно. Прости, что я тебя раздел без позволения. Не удержался... Так хотел почувствовать тебя, всего... - Я что, уснул? После того, как ты меня...там на диване... - Ага, уснул, - я понял, что он улыбнулся. - Ты измотался с этим циклом, так бывает. Сначала собирался унести тебя в твою спальню, но так хотелось быть с тобой. Не сердишься, малыш? - Тебе же тяжело, - я снова потянулся отстраниться, хотя отлично понимал, что дело тут не только в этом. Я снова начинал "болеть", а тут такое искушение, против которого не устоять, и я уже не знал, хочу ли я с собой бороться. - Как долго ты меня так держишь на себе? - Совсем недолго, - снова улыбнулся он. Провел ладонью по моей спине, забрался в волосы, пощекотал за ушком. - Я так тебя хочу. Ты снова возбужден. Зачем отказываться друг от друга, Юрген? - Ты дьявол,- прохрипел я, потянувшись за его ласкающей рукой. Меня несло девятым валом наслаждения, и я нырнул туда, как в теплый омут. - Только не делай мне живот, я не готов пока к такому... - Мой милый, наконец-то ты позволил, - он приподнял меня и гладил талию, спустился ниже и раздвинул ягодицы. Мои соски пришлись как раз на уровень его лица, и он немедленно забрал один из них в свой рот, чуть-чуть покусывал и снова целовал, пуская в ход язык и губы, а я стонал, не в силах удержаться. Его рука нашла анус и принялась там гладить, неспешно обводя по кругу, пока я не почувствовал, как теплый палец слегка нажал и тут же мягко проник в меня, добавив жгучего наслаждения, и я непроизвольно дернулся навстречу, пошире раздвигая ноги. - Клеменс... - Я честно говоря, все это представлял себе не так, заранее готовясь к боли, но этот чертов цикл все изменил. Похоже, что сейчас там у меня достаточно влажно и скользко, иначе бы он не проник в меня так просто. Мне было хорошо до безобразия, все тело пульсировало от возбуждения, я ерзал задницей навстречу его пальцам, хрипел и вскрикивал, судорожно сжимая в кулаках шелк подушки... - Юрген, тебе приятно, правда? - он выпустил сосок, с тем, чтобы тут же завладеть другим. Я уже весь горел, но он не торопился, неутомимо и ласково готовя меня к близости, и я боялся только одного, - не выдержать и раньше времени взорваться. Его свободная рука ласкала мои ноги, стискивала ягодицы, и этой сладкой муке не было конца. - Клеменс, я больше не могу... - Сейчас, сейчас, еще немного. Я не хочу, чтобы ты чувствовал хотя бы маленькую боль, - он ловко повернул меня, поставив на колени, и наконец, вошел, одной рукой придерживая мое тело за бедро, второй зажав у основания мой член. - Расслабься, Юрген, и доверься мне, мой мальчик... Он двигался во мне так мягко и приятно, и мы пылали в чувственном костре любви единым целым, взорвавшись ярким факелом экстаза на алый шелк супружеской постели. Потом долго лежали, благо что кровать была немаленьких размеров и благодарно целовались, не сводя друг с друга восхищенных глаз. Я позволял ему ласкать себя, лениво размышляя, что слишком уж легко поддался, лишь стоило мне пережить какой-то цикл. И что теперь? Я стал его супругом или просто геем? А впрочем, черт с ним, и какая разница, я здесь на всю оставшуюся жизнь, и я омега, который отыскал свою любовь. Но я его еще помучаю, пока он сможет получить от меня желанного наследника! Еще побегаешь ты за омегой, и не надейся, что так просто победил! *** Спустя год Эрхард фил Алльвар, единственный наследник "Алльвар-компани", вышел из здания столичного университета, радостно осознавая, что экзамены за первый курс остались позади. Ласково светило солнце, - над столицей снова бушевало лето. Навестить отца Герраля, забежать в головной офис, а потом... Заныло обожженное плечо, напоминая об увечье. Слишком большая площадь повреждений, полностью убрать рубцы не помогла никакая пластика. Что ж, это наказание за все прошлые грехи, и всю свою оставшуюся жизнь ему придется прожить одиноким. Кому понравится такой омега, при виде тела которого любого альфу охватит дрожь отвращения?.. - Эрхард? Ну как экзамены? Сегодня был последний? Быть может, согласишься выпить со мной? - Даррел... Откуда здесь? И знаешь про экзамены? - Прости, я знаю про тебя все, но не решался подойти. Ты все-таки единственный наследник... Боялся, вдруг не так поймешь. - Даррел... - Потом подумал, ну какой я альфа, если боюсь сказать любимому о своих чувствах? Если отвергнешь, я пойму. Ответь мне, Эрхард, есть ли у меня надежда? - Но, Даррел, ты же знаешь, мое тело... как оно повреждено. Спина и плечи, все в ужасных шрамах... - Вот глупый. Для меня это совсем неважно! Я никогда не думал о твоей спине, как о непоправимом недостатке. Я вообще не думал о таком. Я просто полюбил тебя, еще тогда, когда лечил. Но ты был замужем, и из другого мира... - Я очень счастлив, Дар, что ты сегодня приехал. Пойдем, отметим окончание первого года моей учебы! И, знаешь, я признаюсь тоже, что часто думал о тебе... *** - Юрген, ты мне споешь? - Ну, если хорошо попросишь... Клеменс поцеловал мужа в ладонь, потом в запястье, как тот особенно любил, и потянулся к локтю. Провел губами влажную дорожку до плеча и принялся расстегивать рубашку, желая подобраться к розовым соскам. - Довольно, подхалим! Ты хочешь песню или соблазняешь на любовь? Давай чаранго и веди себя прилично! Сегодня я спою тебе нечто особенное! В твою любовь мне хочется поверить, Пускай уйдут страданья прошлых дней. Мне сложно жить, не знаю я, что делать, Пусть нелегко исчезнет боль любви моей... Слова известной песни Артура Беркута неслись над чужим миром всепобеждающим гимном жизни, в который певец вкладывал все свое сердце и душу. - Откуда ты знаешь древний язык? - безмерно удивленный, спросил Клеменс. - Древний язык? О чем ты говоришь? - Ну да, он очень древний и не используется уже очень давно, а я слышал его звучание на занятиях по истории, когда учился в университете. Неужели это влияние твоей второй личности, и не означает ли это, что человек, вошедший в твой мозг, пришел сюда из далекого прошлого? - Ты что, серьезно? Никогда не думал о таком. Клеменс, я все хочу спросить, тебя не напрягает то, что в этом теле обитают две личности? Не думаешь о нас, как о паранормальном явлении? - Вот ты загнул! Юрген... Наззарий... Я обоих вас люблю. Надеюсь, что когда-нибудь и от тебя услышу... - Ну ты и дуб, Клеменс, если считаешь, что весь смысл отношений заключается в словах, - со смешком перебил Юрген. - Да если б не любил, думаешь, позволил тебе сделать это? - Он взял его большую руку и со значением положил на свой плоский пока живот. - Послушай. Это бьется сердце новой жизни...