Молитва

      Сегодня в Дистрикте Тринадцать траур, как и во всех остальных одиннадцати дистриктах. Сегодня мы прощаемся с один очень светлым человеком. С Победителем, с символом революции, с союзником, с другом, с братом, с сыном ..., с любимым.       Пит Мелларк, умер. - О чём задумалась? - Джоанна подталкивает меня в плечо. - Ты с нами? - смотрю на Джоанну, и понимаю что подставила не только Прим, но и их всех. Финника, который сходит с ума от потери Энни, Джоанну - которая только только отходит от попытки Финика задушить её. Плен Капитолия тоже не прошёл бесследно, ведь её забрали после разрушения арены, тогда были брошены все силы на освобождения Пита, но в темнице нашли пару человек и Джоанну. Энни и Пита видимо тогда были в Президентском Дворце. - Нет, меня Прим ещё не выписала - её улыбка очень приятная хоть и кривая. В отличии от меня и Финика, Джоанна не лечилась в психушке, а просто ходила на процедуры по расписанию. Перевязки, уколы и т.д. Глядя на неё я лишь раскрываю объятья, пусть мы не были друзьями, но очень хочу поделиться своим теплом с кем-нибудь кто похожим на меня. - Надо же - она удивлённо поднимает брови - Снежная Королева растаяла. - Ну как хочешь - закрываю объятья и строю обиженное личико. Крепкие пусть и трясущиеся руки обхватывают меня в кольцо. От её тела пахнет спиртом и сыростью. Я прикрываю глаза пытаясь насладиться этими секундами тишины. На ум лезут другие объятья, теплые и нежные, крепкие и родные - я навсегда сохраню в памяти руки Пита. Его образ, его запах, его голос ... его любовь. - Не колется? - меня вырывают из сладостной муки. Что там спрашивала Джоанна? - Чего? - мой голос нежен и лёгок, видимо хочет говорить с другим человеком. - Говорю, не колется? Ты так терлась об меня щекой, что ... я даже боюсь продолжать тебя обнимать. - на меня смотрят язвительные глаза наполовину стриженой девушки. Её спасли как раз когда той вырывали волосы. Странно, да? Её не обрили, а по одному волоску выдрали почти треть. Здесь мама её ещё подстригла из-за необходимости наложить швы на голову, зато Эффи отдала красивый платок, теперь она ходит в нём. Зная, что она бы не стала стесняться из этого, и носит она его лишь из-за Прим. - А что твои тычки отрасли? - ехидно щурю глаза, будто пытаюсь разглядеть. - Эй, ... - Джоанна разрывает объятья и подталкивает в плечо - ... И обнимай такую. Грубит в ответ.       Слышать как ворчит Мейсон - это нечто! Смесь сарказма и черного юмора, а главное вам обеспечена улыбка. Благодаря этому, даже в этот день я могу улыбаться. Как это? Возможно ли радоваться, когда умер близкий человек? Когда ушел мой Ангел? Могу сказать однозначно - НЕТ. Почему тогда я улыбаюсь? Потому что верю - Он ещё жив. Возможно он запрятан в казематах Капитолия. Или лежит на той свалки куда их тела скинули после казни. И даже есть шанс, что капитолийцы, которые восхищались его победой на Играх: нашли его тело и сейчас ухаживают за ним. - Сбор через пять минут - четкий, громкий голос, словно робот, эти солдаты даже и не пытаются казаться людьми. - Ага - еле мямлю. - Так точно - а вот Прим научилось всем здешним фразочкам. - А что так быстро то? - Эбернети выглядит заинтересованным так же как и мистер Мелларк. - Приказ Главнокомандующего. Нужно ещё успеть подготовиться к съёмкам. - так вот почему на официальную церемонию " Прощания" отведено всего минут пять. - Пошли. А то чувствую нас выгонят палками отсюда. - признаю, шутка не смешная, но как могу. - Руд Мелларк и Китнисс Эв ... Мелларк, вам необходимо зайти сначала в штаб. - и на этом молодой солдат удалился. - Видимо хочет, чтобы вы произнесли речь. - голос Финника содержит горечь. Никто даже не вспомнил о, том что вместе с Питом казнили и Энни. - Вставай, пошли со мной - подталкиваю его с места. Нечего, ему нужно оплакать её или же жить верой в чудо, как я. - Пошли - четкий, бархатистый голос так похожий на голос Пита. И почему так бывает, теперь я вижу и слышу его во всём. Даже в себе.       Мы все расходимся, Прим и Хеймитч уходят по отсекам, нужно подготовиться к отправке. Прим обещала собрать и мои вещи, Хеймитч же должен помочь Эффи ( с ней никто больше не хочет общаться здесь). Джоанна и Гейл должны прибыть в общий зал для церемонии, а мы уже подходим к штабу. У дверей нас встречает ещё один солдат, он докладывает о нашем прибытии и нас пропускают в кабинет. В центре за круглым столом восседает Коэн, по правую руку от неё сидит Плутарх, а по левую местные министры. По спине, от этой картины, пробегает холодок - нас вызвали явно не для речей. - Присаживайтесь - опять этот тон, точно что-то не так. - И так, перейдем сразу к делу. - её взгляд падает на мистера Мелларка - по вашей просьбе мы попытались найти тело вашего сына ...       Что? Я непонимающе смотрю на мужчину сидящего возле меня. Но ... Я выдыхаю свою растерянность. Он потерял свою семью в Двенадцатом, а уже здесь лишился сына. Так что такого в том, что он хотел увидеть его тело. - ... В связи с этим мы приняли решение оставить гроб пустым - я прослушала о поисках пока копалась в своих мыслях. Но слово "гроб" прибивает меня к стулу. - Что? - я ели шевелюру языком. Какой ещё гроб? Пит - жив! Мой мозг отчаянно кричит и бьёт тревогу. Нельзя чтобы его положили в гроб. Нельзя! Он живой. - Миссис Мелларк, мы понимаем как вам сейчас тяжело, но похороны и так были отложены. В Дистриктах уже давно прошли символические "прощания" людям нужно проводить своего героя в последний путь. - это его капитолийская манера общения раздражеет не хуже самих слов Плутарха. - Своего Героя? - уточняю я и срываюсь - А что вы бросили Своего Героя?       Большая, тяжёлая ладонь ложится на мою и бережно сжимает. Так делал Пит - смотрю на руку, но это не он. Мистер Мелларк схватил меня за руку, вижу по взгляду, он устал от этого всего. - Уже закончили? - а вот ехидство Коэн я замечаю впервые - Значит так, гроб будет пустым каждый сможет положить что-нибудь внутрь, а после его погребут на местном кладбище. Выход на поверхность будет открыт для ограниченного круга лиц. Сейчас же, начнется траурное прощание. Каждый из вас получит слово. - Каждый? - смотрю а её глаза и перевожу взгляд на Финника. Думаю сама поймёт. - Мистер Одэйр, вы уверены что не сорветесь прямо на трибуне? - Плутарх всё таки не зря был Распорядителем Игр, знает что такое общественные мероприятия. Не хочет чтобы что-то пошло не так. - Да. - короткий ответ и опустошенные глаза. А когда-то я думала, что этот "павлин" любит только себя. И не догадывалась, что на протяжение нескольких лет он ценой своего тела защищал покой любимой девушки.        На пути к общему залу, нам выдали листки и ручки - писать прощальные письма. А вот речи для выступления перед публикой для нас подготовили заранее. Пустые слова, глупые отступы типа: здесь можно всплакнуть, а тут лучше не плакать. Они бы ещё не дышать приказали. Моё сердце не хочет принимать их условия, но мозг понимает без них я не попаду в Капитолий. И не смогу спасти Пита, а пока я буду играть по их правилам, ведь бывают игры гораздо хуже. - Пусть на небосклоне дня твоя душа зажечься яркою звездой, которая будет указывать нам путь. Путь по которому ты шёл, путь который показал и нам. - речь Койн весьма интересна, она даже пустила скупую слезу. А я не могу перестать прожигать взглядом в ней дыру, какая она двухличная. - Пора - а вот и обычный приказ. И на больших экранах появляется видео. Крессида не смогла запустить его из-за того перехвата сигнала, вот решили показать сейчас.        Голос Койн рассказывает о "Герое": - Рождений в далёком Дистрикте, он всегда был полон надежд на лучшее будущее ...       Её речь меня раздражает, но мне нравится смотреть на его глаза. Картинки меняются какие-то плавно, какие-то очень быстро, но на всех только Пит. Он улыбается на первом интервью, плачет по прибытию с Игр, смеётся в пещере, а вот и наш поцелуй на арене. - Хщщ ...ррр ... пиииии - противный звук обрывает в начале видео, а после и звук. Капитолий! Они хуже собак, даже проститься не дадут. - Экстренные новости - монотонный голос оповещает всех об важности и обязательности к просмотру. - Граждане Панема, я рад сообщить вам о подавлении мятежей в Дистриктах Одиннадцать и Девять. Каждый из жителей был спасён из рук террористов. Те же из террористов, кто добровольно сдались, осознав свою неправоту, получили помилование. Капитолий заботиться о своих людях и прилагает все усилия для освобождения Панема от этой нечисти, что распространилась как вирус, разрушая наш мир, что мы с вами создавали годами. - Что? ... Одиннадцатый? .. Нет! - обрывистые куски фраз солдатов, жителей Тринадцатого всё смешивается в неутихающий гул. Мои мысли безжалостно выдают ответы на незаданные вопросы: Мы проиграли? Они убили всех в этих Дистриктах? Может уже не спасти? - Да. Наша революция загибается без своего героя. Смерть Пита подкосила людей, но я думала, что люди сильнее. Они будут ценить то что он сделал для них, будут ... Мстить. - Крл ... Хщщщ - очередное переключения сигнала, Бити бореться за власть в эфире, но пока выигрывает лишь темнота. Черный экран и тишина. Так же можно описать и моё состояние. В душе тишина, в ней пусто, а мой разум чернеет и не хочет думать о будущем. Я ухожу от этого безумия, я хочу убежать. Но сил нет, нет мыслей. Так тихо ... - ... короткое счастье лучше чем ничего - это его голос. Бешеные удары сердца, наполняют силой тело и я уже бегу обратно, к этим чертовым экраном.       На них идёт Пит на интервью перед Квартальной бойней. - Я не о чём не жалел бы, если бы не ... Не ребенок. - это то самое интервью, что вызвало волнения в самом Капитолии. - Я не хочу быть пешкой в руках Капитолия - видео из Тренировочного центра, наш с ним разговор в последнюю ночь. - Я хочу показать, что он не властен надо мной - его глаза смотрят в мои и передают то тепло, ту любовь. Где-то в груди всё обрывается, сжимается и падает вниз. Тяжестью тысячи слёз - моё сердце сдавленно. Оно уже не скачет в бешеном темпе, и не ноет жалобно - оно раздавлено правдой. - Если моя смерть принесет покой людям, я умру. Но не хочу погибать ради забавы. - беседа в поезде. - Они же дети. Оставьте их в покое. - не видела этого раньше. Видео из Тура Победителей по-моему дистрикт Пять. Пит заступается за чумазых детей таскающих еду со столов в местном Доме правосудия. - Я бы хотел такую сестрёнку как ты. - Тренировочный центр, Пит и Прим дружно сидят в холле. С их лиц не сходят грустные улыбки, но они расслаблены и беззаботны. - А Китнисс не любит маленьких детей. Не знает что с ними делать. Я думаю она не хочет выходить замуж, потому что не захочет заводить детей. - Откуда Прим это знает, я ей не говорила об этом не разу, и что вообще это за видео? - Не в этом мире, не тогда когда есть Игры. - мой голос , но откуда это у них. Я правда так считаю, но почему мне больно от этих слов. Ведь я уже не должна чувствовать боли. - Возможно, она права. - он с тяжестью вздыхает, но ловит грустный взгляд малышки - Нужно лишь избавиться от Игр, и сможешь увидите своих племянников.       Его улыбка! В мои глазах собираются капли моря, соленые и тёплые. Он говорит об этом так легко, и я верю ему. Я хочу чтобы он был здесь, хочу рассказать о своих чувствах. Рассказать, что видела маленького мальчика с серыми глазами и светлыми волосами, и крохотную девочку с голубыми глазками и темными локонами. Хочу подарить ему этих детей ... - Ребёнок?! - вновь крики капитолийцев в зале для интервью - Отметить Игры! - ... За его жизнь, я отдам свою ... - мой голос обрывает их крики, и вот коридор Тренировочного центра. Я спорю с ментором, об спасение Пита.       Экран вновь чернеет, а огонь прописывает слова : за жизнь, за свободу, за детей.       На экране вновь появляюсь я только в образе Сойки-пересмешницы, со спины ко мне подходит Пит и обнимает ложа руки на живот.       Экран гаснет, а душа покидает тело, нет сил даже чтобы моргнуть.       Из очередного обморока я выхожу спустя десять часов, и новости поступают одна за одной. И одна интересней другой: никто не знает чьи это ролики, а Дистрикты вновь начали сопротивление, и я оказалась беременна. Такого поворота событий никто не ожидал. В ночь перед играми мы провели на крыши тренировочного центра, только вдвоем и только для себя. Что это было я даже сама не отвечу, мимолётное желание, отчаяние или стремление насладиться любовь перед смертью, но результат превзошел все варианты. Уставив свой взгляд на живот я пытаюсь рассмотреть в нём что-то. Такого своего, родного и маленького. Из-за лекарств и стресса врачи советуют сделать аборт, но я против. Возможно именно стук его сердца я чувствовала когда верила в чудо. А может это и есть чудо, что после всего что со мной произошло он ещё жив. Если кто-то попытается отобрать и его, так же как отобрал у меня Пита, - я убью любого.       И в сердце бархатистый голос оживляет старые раны, я помню как он рассказал о том что всегда мечтал о дочки. Я помню как он уговаривал отказаться от идеи спасти его, аргументируя тем что я могу ещё жить, любить, родить ребенка. Помню как сказал, что он никому не нужен, что всегда был один - брошенный младенец, отвергнутый сын, непрошеный Победителей. Но он так и не узнал, что я любила его. Что для меня он был целым миром. Что он будет отцом. Я не сказала ему о любви, поскольку хотела умереть на арене, а вот о малыше тогда никто и не знал. Интересно как бы он отреагировал на него, если бы был здесь? Был бы жив? Злость разливается по телу заставляя меня двигаться вперёд. Во мне горит лишь злость. И этот огонь проглатит всё вокруг, пока не получит своего. Я стану символом революции, как хочет Коэн. Я стану сильнее как просил Гейл. Я забуду обо всем как советует мама. Теперь Я - Китнисс Мелларк, Сойка-пересмешница!