Мама нашего мужа

В замке Ужасного и Непобедимого Мага Ирадия Фледельгейма второй день царили страх и уныние. Но обо всём по порядку. Ещё вчера утром не было на свете более счастливых… эээ… существ, чем сам Великий маг Ирадий Фледельгейм и два его младших мужа – Высокородный вампир Раххит фон Пуссельдорф и шестнадцатый эльфийский принц, сын ныне здравствующего Владыки Эльфов Литраболиэль Прекрасный. В самом деле, их тройной союз оказался на диво крепким и любящим, и, несмотря на то, что супружеский союз маг, вампир и эльф заключили уже более полугода назад, у них всё ещё продолжался медовый месяц, чему замок Великого, Ужасного и Непобедимого был несказанно рад, а путники любой расы фактически прекратили соваться в Пустые Земли, напуганные жуткими ночными криками, которые издавали, несомненно, несчастные пленённые жертвы мага, над которыми он вволю измывался. Так вот, вчерашнее утро началось для наших влюблённых супругов ближе к полудню, ибо ночь была отдана любованию звёздами, пению прекрасных песен и любовным утехам, причём последнее преобладало. Маг Ирадий Фледельгейм приоткрыл один глаз, погладил машинально подвернувшееся под руку острое ушко, узрел на своём плече растрёпанную черноволосую голову вампира и решил, что всё-таки пора просыпаться, ибо в последнее время он несколько подзапустил свои магические дела. Мысль эта посещала его регулярно каждое утро до пробуждения вампира и эльфа, а потом как-то испарялась сама собой. Испарилась бы и в этот раз, но створки окна с лязгом распахнулись, пропуская Магического Вестника, сотворённого в форме плешивого попугая со змеиным хвостом. Вестник чихнул, икнул, громко испортил воздух, швырнул на кровать свёрнутое в трубочку письмо и отбыл тем же путём, что и прибыл. А маг Ирадий Фледельгейм побледнел. Ибо он очень хорошо знал, что за особа может творить таких Вестников. Побледневший, но отличающийся немалой отвагой маг дрожащими руками развернул свиток, прочёл написанное и издал такой вопль, от которого вампир немедленно принял боевую форму, эльф также оказался в боевой стойке, хоть и без штанов, но при своём любимом луке, готовый разить неведомого врага, а разбойники атамана Поца по кличке Большой Конец, мирно грабившие деревню на границе Пустых Земель, немедля дали оттуда дёру, позабыв прихватить всё награбленное и мертвецки пьяного атамана. Оглядевшись и не обнаружив вокруг несметных полчищ врагов, Раххит и Литраболиэль немедленно приступили с вопросами к супругу, который сидел раскачиваясь, обхватив руками голову, и всей своей позой выражал полное отчаяние. - Да что случилось-то? – хором вопросили эльф и вампир. Маг, не переставая раскачиваться, протянул им свиток, и вампир, первым успевший захапать его в свои цепкие ручки, прочёл: «Дорогой и любезный моему сердцу сын Ирадий! Дошло до меня, что ты, проявляя обычную для юношей опрометчивость, вступил в брак с двумя представителями нелюдских рас, а приглашение на свадьбу мне, по своей обычной забывчивости, отправить забыл. Так вот, думаю, что попал ты в цепкие ручонки охотников за приданым, которые мечтают сжить тебя со свету, а твои законные квадратные метры поделить между собой, а потом предаваться гнусному и безнравственному разврату, как это принято у вампиров и эльфов. Но я не дам в обиду своего бедного мальчика, пусть поостерегутся эти твои так называемые супруги, я их выведу на чистую воду! Жди в гости в ближайшее время! Любящая тебя всем сердцем и душой матушка Леди Малипуза Фледельгейм». - Что это значит? – вопросил Литраболиэль. – Почему мы «охотники за приданым»? Что такое «квадратные метры»? И почему твоя матушка уверена, что мы мечтаем сжить тебя со свету? Мы же тебя любим, Радик! И чувствительный сын Великого Леса с бешеной скоростью зашевелил ушами, потом облился слезами, а затем грохнулся в обморок. Обычная, между прочим, среди юных эльфов стрессовая реакция на несправедливые обвинения. Более крепкий вампир тоже был озадачен, поскольку никак не мог понять, что такое «гнусный и безнравственный разврат» и тоже требовал от мага объяснений, почему его любимая матушка так настроена против искренне любящих её сына супругов. Маг со вздохом привёл в чувство Литраболиэля, кое-как успокоил Раххита, вытребовал у замка бутылку золотистого гномьего вина из неприкосновенного запаса, а когда оба его юных супруга впали в состояние, близкое к нирване, но способности воспринимать информацию не утратили, начал делиться с ними информацией о своей достопочтенной матушке. Леди Малипуза Фледельгейм проживала на Другой Стороне Мира, в замке среди угрюмых и неприглядных Зубастых скал. Развлекалась она тем, что делала время от времени набеги на окрестные земли, иногда опустошая их полностью, и пользовалась среди местного населения такой репутацией, по сравнению с которой жутковатая слава Ирадия Фледельгейма тянула разве что на вручение Нобелевской премии мира, которую, как известно, вечно вручают кому попало. Затянувшееся вдовство тоже не улучшало характера леди Малипузы, ибо после безвременной смерти отца Ирадия Фледельгейма ни один мужчина не находил в себе сил, дабы предложить ей руку и сердце… Так что сам Ирадий, едва стал совершеннолетним и достаточно самостоятельным, дал дёру от мамочки в Пустые Земли, и не прогадал. Однако злокозненная матушка, у которой никак не ладилась личная жизнь, как могла портила сыну любые серьёзные отношения. Именно поэтому, пребывая в весьма солидном для человека возрасте, маг Ирадий Фледельгейм не вступал в брак ещё ни разу до встречи с Раххитом и Литраболиэлем, и только их настойчивость довела дело до супружеской постели и медового месяца. Ирадий Фледельгейм скрывал это до последнего, но матушка всё-таки узнала о его супружестве и сейчас наверняка собирается в Пустые Земли, пылая праведным гневом. Эльф и вампир переглянулись, а замок затрясся мелкой дрожью. Леди Малипузу Фледельгейм он не любил и боялся до нервной почесухи. Такая реакция замка не понравилась вампиру и эльфу ещё больше, но, в конце концов, вампир справился с желанием удрать под защиту Клана, ибо он действительно любил обоих своих супругов, и сказал: - Давайте подумаем… Что мы можем сделать в этой ситуации… - Давайте… - со вздохом согласился Литраболиэль. – Стрелами точно бесполезно? И ядом? Маг мрачно покачал головой. - К тому же, это твоя матушка, - продолжил воспитанный эльф, - неудобно как-то… И все трое ещё утром счастливых супругов впали в тяжкое мрачное раздумье. *** Между тем, аборигены деревни Кабаний Высер, которую ужасный вопль Великого и Непобедимого избавил от разбойников шайки Поца по кличке Большой Конец, кое-как подобрали своё добро, дали по морде соседям, которые пытались присвоить кое-что чужое, получили по морде от других соседей, чьё добро они под шумок вознамерились прикарманить, подсчитали значительный ущерб в виде выпитого пива и будущий прибыток в виде девок, которые могли осчастливить семью новой прибылью… месяцев через девять… А затем собрались на совет на деревенской площади, поскольку староста выкатил случайно уцелевший от налёта бочонок пива, и стали обсуждать геополитическую ситуацию в Пустых Землях. Разбойники их пугали не особо, а вот маг… - Ох и лютует опять маг… - начал староста. - Дык… - согласились мужики, дружно заливая в глотки дармовое пиво. - Жертву надобно принесть, - продолжил свою мысль староста. – Продуктов там, шкур, полотна опять же… Ну, всего, что Предвечный послал. - Дыык… - вздохнули мужики задумчиво, поскольку жуткий вопль, донёсшийся из Пустых Земель, никак не мог изгладиться у них из памяти. А помощник старосты, по прозвищу Вигель Лысый Умник даже смог развить мысль: - Маловато будет… - Дык… - впали в задумчивость мужики, а кузнец Пугыф Долгий Молот развил идею: - Можа… девку? - Дык… - озадачились мужики, а Вигель Лысый Умник покосился на стоявших кучкой девок и баб и заявил: - Нету. Ни одной нету. Всех разбойники попортили. Так маг и обидеться может. - Дык… - закивали мужики, а кузнецу пришла в голову новая креативная идея, поскольку он довольно долго в молодости служил в столичных войсках. - Тогда, можа… парня попригляднее? – выдал он. – Маги, оне такие… С ельфями общаются. С вомпэрами. А те по этой части очень даже… - Дык… - мужиков посетил когнитивный диссонанс, а парни, стоявшие отдельной кучкой поодаль от девок, синхронно побледнели и стали пятиться с площади. Мужики озадачились. Кровинушек было жалко. И тут припозднившийся к началу общественной пьянки Пихуй Кривое Рыло неожиданно подсказал решение проблемы. - Мужики! – выбежал он на площадь с криком. – У меня там сам атаман, кажись, в погребе дрыхнет. Упился, гад, моим самогоном, который я у орков о прошлом годе на труп пегой кобылы выменял. Теперь сутки не встанет! Вигель Лысый Умник и Пугыф Долгий Молот переглянулись со старостой, а мужики с чувством чокнулись и сказали: - Дык! Решение проблемы было найдено. Следующие два часа стали бы самыми кошмарными в жизни разбойничьего атамана Поца Большого Конца, будь он хоть чуточку вменяем. Но самогон орков вырубил его очень и очень качественно, поэтому он даже не шевельнулся, пока его бесчувственное тело извлекали из погреба, раздевали, мыли, брили… практически везде, мазали маслом… в разных местах, а под конец деревенские дамы, помня о роли, которую он должен сыграть в постели мага, сделали ему макияж в лучших сельских традициях, нарумянив щёки и накрасив губы свёклой, набелив мелом лицо и подведя брови сажей. Довольно длинные волосы разбойника они заплели в косу, как и полагается невесте на выданье, на голову напялили венок из ромашек, то, за что Поц получил своё прозвище, прикрыли наисвежайшим лопухом, а в попу вставили для красы довольно-таки большой пучок васильков и одуванчиков. То, что получилось, погрузили на телегу, и самые смелые из мужиков отправились всем скопом к Жертвенному камню. У камня мужики торопливо сгрузили жертву, привязали её не в самой приличной позе, так что вся икэбана из васильков и одуванчиков стала заметной издали, поставили вокруг мешки, корзины и бочонки, воззвали к магу, объясняя, что принесли жертву, и быстренько ретировались. Больше о разбойнике Поце в этих местах не слышал никто и никогда. Однако ж ночные вопли не прекратились, хотя и стали не так интенсивны. Но не будем забегать вперёд. *** Раххит, Литраболиэль и их супруг, Ужасный и Непобедимый Ирадион Фледельгейм пребывали в грустной задумчивости уже не первый час, ибо никакого выхода всё не находилось. И тут маг почувствовал возмущение волшебных эманаций, свидетельствующее о том, что кто-то вошёл в Пустые Земли. Маг отвлёкся от своих грустных дум, активировал волшебное зеркало, которое и показало ему всё творящееся у жертвенного камня безобразие. - Это что? – удивился подошедший Раххит. - Да вот, - вздохнул маг, - крестьяне жертву приволокли. Ну ладно, продукты… Но тут, похоже, опять девка. Задолбался я их пристраивать… - Да нет, - проявил характерную для эльфов наблюдательность Литраболиэль. – Мужик это… - Что? – взвыл Раххит. – Нашему супругу мужиков дарить? С букетиками в заднице? Закусайууууу… Клыки вампира вновь стали неконтролируемо удлиняться, но Ирадион Фледельгейм сумел прервать этот процесс долгим поцелуем и заявлением, что сейчас они быстренько туда слетают и этого бесстыдника из Пустых Земель пинками прогонят, дабы не смущал порядочных существ своим голым поцарапанным задом. Сказано – сделано. Все трое взялись за руки и в мгновение ока оказались у Жертвенного камня, где маг попытался привести жертву в чувство. Жертва невменяемо мычала, сельская косметика текла по её вспотевшему от душной ночи лицу, превращая его в бело-красно-чёрную маску совершенно кошмарной прелести, вампир вновь начал отращивать клыки… и тут рядом с Жертвенным камнем возник новый портал, из которого на землю грациозно вступила весьма корпулентная леди с огромным бюстом и мускулистыми, как у молотобойца, плечами. Огненно-рыжая грива свободно развевалась по ветру, время от времени позволяя разглядеть покрытое веснушками лицо с весьма… выдающимся носом и карими глазами, полными огня, страсти и беспредельной жестокости. Правый косил, и это придавало взгляду леди особую беспощадность. - Ну, здравствуй, сынок! – сказала леди так ласково, что Литраболиэль пискнул и спрятался за спину супругу, а Раххит испуганно икнул и спрятал клыки. - Чем ты это тут занимаешься? – продолжила леди Малипуза Фледельгейм, ибо это была именно она. - Да вот, - замялся маг, - жертву мне тут принесли. Пытаюсь разбудить и в шею вытолкать. - Жертву? – заинтересованно произнесла леди Малипуза и уставилась на продолжавшего пребывать в бессознательном состоянии Поца. Тот непроизвольно дёрнул ногой, и лопух, до сей поры прикрывавший его прелести, свалился. - Безобразие! – сиреной взвыла леди Малипуза. – Разврат! Мало тебе двух мужей, так тебе ещё и в жертву такое приносят! Такое… с таким… В то время, как я… Тут Ирадий Фледельгейм, у которого в мозгах наступило некоторое прояснение, совершил самый умный поступок в своей жизни: - Дорогая матушка! – с чувством произнёс он. – Мы тут с супругами посоветовались и решили сделать вам подарок! Эта жертва – ваша! Забирайте! - Правда? – слегка смягчилась леди Малипуза. – А по какому поводу подарок? - Так за знакомство… - пискнул вовремя нашедшийся Литраболиэль. – С такой замечательной и прекрасной матерью нашего супруга. Леди Малипуза улыбнулась так, что содрогнулся даже Жертвенный камень, и с чувством сказала: - Ну, наконец-то, сынок, ты сумел найти себе подходящих мужей, которые сумели уважить твою матушку. Вижу, что у вас всё в порядке, спасибо за подарок, мальчики, я пошла. И, подхватив продолжающего пребывать в бессознательном состоянии разбойника на плечо, она ещё раз улыбнулась и величественно шагнула во вновь открывшийся портал. А эльф, вампир и маг обнялись и зарыдали от счастья, не веря в своё спасение. - А что дальше будет? – наконец спросил Раххит. – Они друг друга не поубивают? - Убить матушку? – вздохнул маг. – Нереально. Куча народу пробовала. К тому же, может, ей как раз такой мужчина и нужен? - А если она его… того? – робко спросил Литраболиэль, с ужасом вспоминая габариты Радиковой матушки. - Ну и что? – философски заметил бессовестный маг. – Разбойников в здешних краях много… И все трое мгновенно перенеслись в замок, который по такому поводу закатил самый роскошный ужин, на который был способен. А уж ночные крики из замка в Кабаньем Высере опять были слышны до рассвета. Но что-то в них было такое, отчего народ не столько пугался, сколько радовался.