За облаками есть ещё надежда

- Знаешь, меня бесит, когда ты так делаешь! - Но Алекс… - Что «но Алекс»? Джули, тебе уже двадцать, хватит строить из себя инфантильную ромашку! Отпихнув от себя девушку, юноша одевается и лишь на пороге оборачивается. - Мне кажется, мы друг другу не подходим. Тебе нужен кто-то, кто будет сносить твои капризы, терпеливый, влюблённый в тебя по уши тюфяк. А мне та, что не доставляет уймы проблем. Прости. - Прошу, давай поговорим! – настаивает девушка. - Не хочу. Джули, я устал с тобой разговаривать. Ты постоянно пилишь меня за чёрствость, за невнимание к тебе, хотя моё внимание потом называешь навязчивым контролем. Я устал… Найди того, кто будет более подходящей кандидатурой. Кстати, не забудь: квартира оплачена только до конца месяца. Девушка зло усмехается. - Что, попользовался, а теперь бросаешь?! - Я попользовался? А не наоборот? - Наигрался, и надоела, значит… Ну катись к чертям! Уходи! Давай! Да чтоб ты сдох где-нибудь в канаве! Не слушая того, что желала ему в след бывшая возлюбленная, Алекс спускается к подъезду и садится на свой мотоцикл, только сейчас заметив, что шлем он оставил в квартире. Но возвращаться туда хотелось меньше всего. - Так доеду. Не в первый раз… Громкий рык на весь двор, и чёрно-серый кавасаки вылетает из двора жилого дома номер шесть по улице Гёте. Старательно лавируя между машин, молодой человек объезжает центральную площадь, мчится мимо десятка улочек и минует вывеску с названием города. В наушниках грохочет музыка. Мотоцикл мчится по трассе, беззастенчиво обгоняя несущиеся автомобили. Мелкий тёплый весенний дождь настукивает свою мелодию, добавляя в поездку что-то особенное, наполняя воздух свежестью. Через несколько минут капли становятся крупнее, ветер сильнее и дорога превращается в настоящую ловушку. Впереди загораются огни железнодорожного переезда, юноша отчаянно тормозит, но на мокрой дороге это удаётся не так хорошо, и мотоцикл уходит в неконтролируемый юз, не сбавляя скорости, врезается в опустившийся шлагбаум, выбрасывая пассажира. Выбивающий из лёгких воздух удар о опору линии электропередач. Кровь, превратившаяся в огонь, резко запульсировавший в голове и позвоночнике. Искры в глазах. Мысль: «Внутри всё разорвалось». И падение в бездну страха и боли. Боль. Ничто. Свет. Яркий свет. И всё тот же дождь, настырными каплями лезущий в лицо. Никакой боли или хотя бы дискомфорта. С трудом открыв глаза, молодой человек тут же закрыл их снова. Чёрт бы побрал это солнце и дождь… Где-то вдалеке слышатся спешные шаги. - Боже мой! Как ты?! Чьи-то руки осторожно касаются изрядно гудящей головы. - Сможешь встать? Я помогу. Снова открыв глаза, юноша видит неожиданно нагрянувшее спасение: высокий, юный, едва ли не моложе его парень в расшитой блестящими нитями курточке и бриджах. Но самое удивительное в нём – это длинные тёмные волосы, собранные в хвост. - Голова кружится? - Немного… А кто ты? Чёрные глаза напротив становятся огромными от удивления. - Пойдём-ка в дом. Пусть тебя осмотрит врач. Мне твои ссадины на лбу и шишка на затылке не нравятся. Но ещё меньше мне нравится то, что ты, вполне возможно, умудрился всё позабыть. - Так кто ты? – резко встряхивает головой пострадавший и тут же морщится от боли. – А самое главное: где я? Брюнет помогает ему подняться и, взяв упрямца под локоть, ведёт в сторону виднеющегося неподалёку дома. - Я твой старший брат, приставлен родителями присматривать за тобой на время беременности, а ты… - Что?! - Что «что»? - Какая ещё беременность? Чья? Я... В ответ лишь тяжёлый вздох, прерывающий бесконечную череду вопросов. - Давай не будем начинать всё сначала. Все уже слышали о том, что ты умный и одаренный, что ты самостоятельный и ответственный… Но! Арне, тебя уже выдали замуж, так что хватит этого павлиньего поведения. Веди себя, как подобает младшему супругу: будь тихим, послушным и безотказным. Иначе ничем хорошим твоя семейная жизнь не закончится. Я что, так сложно объясняю… - Кто такой Арне? – недоумённо переспрашивает юноша. Ещё один вздох. Так похожий на те, которые Алекс всегда адресовал Джули. - Арне – это ты! Мой глупый младший брат, по невероятному стечению обстоятельств - младший супруг самого Кая Кьелла. Так что завязывай со своими истериками! Уже целых два года замужем! Твоя главная задача беречь эту беременность как святыню, иначе твой терпеливый муж просто возьмёт себе второго супруга. Это же позор! Притихший Алекс пытался понять, что происходит, но мозг отказывался совмещать имеющуюся информацию с полученной. Он – мужчина, но ждёт ребёнка. Он только что расстался с девушкой, но замужем. Единственный ребёнок в семье вдруг получает старшего брата, о котором мечтал в детстве. Всё нелепо! Глупо! Наиграно! - Скажи честно, это всё шутка? Просто вы все договорились меня разыграть? Идущий рядом с ним остановился и опустил глаза. - Арне, прости, я знаю, что у тебя сложная обстановка в семье, но неужели ты не хочешь сделать всё возможное для своего счастья? Ты так упорно отпихиваешься от своего благополучия, а ведь твой муж обеспечивает тебя всем необходимым. А ты так ненавидишь его, что легко выбросил из головы? Сейчас ты ведь не всерьёз спрашиваешь у меня всё это? Это просто очередная попытка сбежать? Юноша отрицательно качает головой. - Ладно, пойдём, поговорим в доме. Начинается дождь, и тебя надо избавить от этой грязной одежды. - Ты - мой брат? – неуверенно спросил юноша. – Но почему-то я не помню твоего имени… - Ниял. Запомни накрепко. Меня зовут Ниял. Тебя – Арне. Твоего мужа – Кай. Вбей это в свою голову! Помимо этого: ты не получал никаких травм, с тобой вообще ничего не приключалось! Ясно? Тон Нияла был таким категоричным, что юноша кивнул, шагнув следом за совершенно чужим для него человеком, звавшим себя "братом" в тёмный коридор дома. - Теперь пойдём, отмоем тебя и переоденем. А ты больше на выстрел к этим качелям не подходишь! Стараясь не отставать от быстро идущего человека, назвавшего себя его братом, Алекс пытался запомнить дорогу, которой они шли. - Надеюсь, в твоей комнате нам никто не помешает. Входи. Я пока распоряжусь о ванне. Комната, размером превосходящая его квартиру, была отвратительно девичьей: многослойные занавески, кружевные подушки и шёлковые покрывала в цветочек. Не без помощи брата избавившись от измазанных грязью вещей, оставшись в одной длинной белой рубашке, Алекс подошёл к зеркалу, чтобы осмотреть пострадавшую голову. По ту сторону стекла словно стоял другой человек. - Ты - это я? – коснулся пальцами своего отражения юноша. Растрёпанные, перемазанные грязью длинные светло-каштановые волосы, худое лицо и ничем не примечательные серые глаза. Вроде бы он, и в тот же время черты более изящные, женственные, густые ресницы, родинка у левого глаза, которой отродясь там не было. - Нам туда! – указал на дверь в стене Ниял. – Надо отмыть твои волосы, пока грязь на них не засохла. За дверью была ванная. Точнее то, что должно было бы называться ванной. Огромная деревянная ёмкость, пара таких же деревянных скамеек и полка, уставленная всяческими баночками и бутылочками. Вошедшие без стука люди наполняли «предка ванной» горячей водой, отчего небольшая комната благоухала запахом пара и дерева. Вдыхать этот аромат было настолько приятно, что на какое-то мгновение Алекс позабыл, где находится. - Забирайся, я помою тебе голову как в детстве, - улыбнулся брюнет. – Можешь не раздеваться, если тебе неловко передо мной. Многие беременные смущаются своего положения, особенно такие юные, как ты. До последнего момента оттягиваемая проверка всё же должна быть проведена. Ладонь недоверчиво легла на живот и тут же была отдёрнута. Такого не бывает… - Ещё не очень заметно, - по - своему трактовал его жест Ниял. – С моей первой беременностью было так же: я постоянно смотрел на себя в зеркало, проверяя, что мне это не снится. Наверное, тогда со стороны я выглядел очень смешно. - Первая? – переспросил юноша. - Да, - кивнул собеседник. – Как прошли две следующие я почти не заметил. Осторожно забравшись в то, что служило ванной, Алекс уселся, старательно удерживая задирающуюся рубашку. По волосам потекла горячая вода, запахло чем-то травяным. В испачканные волосы втирали какой-то пенящийся состав. - У тебя такие красивые волосы… - снова заговорил брюнет. – Я бы на твоём месте старался оставить их как можно более длинными. А ты зачем-то каждый раз их режешь. - Длинные волосы мешают, - не задумываясь о том, что говорит, ответил юноша. – Вот испачкал и гляди сколько мороки. Тихий смех. Ещё один поток воды, струящийся по волосам. - Ты никогда не повзрослеешь. Всё, давай-ка высушим волосы. Мягкое полотенце щекочет кожу. - Я выйду, чтобы не смущать тебя, а ты переоденься и ложись. Надеюсь, что ты уснёшь и забудешь все произошедшее как страшный сон. Но запомни: никаких больше качелей! Когда дверь тихо хлопнула, Алекс остался в одиночестве. Стянув с себя мокрую рубашку, он осмотрел своё тело: несвойственная мужчинам гладкая кожа, узкие ступни, но самое дикое – это едва заметный животик на том месте, где раньше был весьма накачанный пресс. Встряхнув по привычке головой, отчего всё перед глазами поплыло, юноша схватил полотенце и спешно начал вытирать мокрую кожу. Не хватало ещё упасть прямо тут. Натянув оставленную тонкую рубашку, он вернулся в комнату. Борясь с дикой головной болью и ураганом чувств в душе, Алекс не мог не послушаться доброго совета своего так называемого брата и не лечь. Авария ли тому виной, или падение с качелей, о котором упоминал Ниял, но разбитый лоб и шишка на затылке были красноречивее любых советов. Да и ужасающая слабость, и тошнота упорно гнали его в кровать. Всё: травмы, резкая смена обстановки, уйма информации – обессиливало. Поэтому, забравшись в постель, он сжал кулаки. Ногти впивались в кожу, лишь немного вытесняя из сознания боль, пульсирующую в голове. Промучившись какое-то время, юноша забылся беспокойным сном. Когда он проснулся, было темно. За окном сгустились чернильные сумерки и по комнате бродили тени, которые порождались пляшущим в камине пламенем. В дверь постучали, и юноша попытался встать, чтобы открыть. Но нога запуталась в одеяле, рука соскользнула с шёлка простыни, и кулёк из тела и ткани медленно сполз на пол, увлекая за собой кучу подушек и ещё одно одеяло. Здорово приложившись локтем, он всё же краем взгляда заметил входящего в комнату высокого мужчину. Но язык словно жил своей жизнью, поэтому несколько весьма непечатных ругательств, касающихся умственных способностей того, кто стелил эту постель, а также просто всех людей в целом раздались громом в тишине комнаты. Вошедший замер. Его голова медленно повернулась в сторону лежащего в странной позе на полу юноши. Вздохнув, он развернулся и вышел. Оставив дверь открытой. Не сказав ни слова. Вместо него в спальню торопливо вошёл суетливый старичок. - Боже мой! Вы с кровати упали?! Да как такое могло случиться? Вставайте. Я вам помогу. Не без посторонней помощи выпутавшись из нескольких метров персикового шёлка, Алекс всё же озвучил мучающий его вопрос. - Кто это был? – сердито обратился он к наводящему порядок человеку. - Господин Арне, это был ваш супруг. Вы не разглядели его в темноте и напугались? Нет, он, конечно, не истеричка, и совсем не напугался. Но объяснять ничего не хотелось, и он просто кивнул. - Я всё объясню его светлости, - улыбнулся старик. – А вы отдыхайте. Я зайду к вам утром, чтобы помочь одеться. Сладких снов. Дверь в спальню закрылась с той стороны на ключ. Алекс недоумённо подёргал ручку – не показалось. - И что это, мать вашу, такое?!