За облаками есть ещё надежда

________________________________ Арне-Алекс тряпка и тугодум, я знаю) ________________________________ Утро, а может быть уже день. В окно светило солнце, находя между наспех сомкнутыми шторами лазейку. Полная тишина, не нарушаемая никакими звуками. Повернувшись на бок и подложив руку под голову, Алекс почувствовал, что кончики пальцев совсем ледяные. Поднеся руки к глазам, он внимательно осмотрел разодранные верёвками запястья. Воспоминания, мутные и путанные, ведром грязной воды вылились на его голову. До боли сжав зубы, он раскинулся на кровати звездой, наслаждаясь возможностью без помех шевелить руками и ногами, зло сминая в кулаках тёмный шёлк, отмечая, что простыни сменили на винно-красные, а значит, было нечто, что его мужу хотелось бы скрыть. Предчувствие неизбежного обожгло льдом, юноша напрягал память, но произошедшее если и вспоминалось, то просто как факт. Мелкие подробности рассыпались, вытекали из памяти, растворяясь тем сильнее, чем он пытался их припомнить. Подавляя в себе желание отправить мужа на тот свет едва он покажется на пороге, Алекс сел в кровати и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. - Не выход. Я ведь уже пробовал. Осторожно опустив ноги на пол, он неспешно поднялся, ощущая, как истерзанное прошлой ночью тело заныло. Сдавленно охнув, юноша искренне пожелал Каю сдохнуть в ближайшей канаве и отправился в душ. Тёплая вода, щекоча, стекала по коже, смывая запах и прикосновения мужчины. Натёртые следы на щиколотках и запястьях саднило, но это было не столь значительным неудобством. Несмотря на то, что Алекс отчётливо помнил, как лежал связанный и обнажённый под своим мужем, но почему-то характерного дискомфорта он не испытывал, а ломота в теле была вызвана, скорее всего, действием препарата и однообразной позой. Возможно ли, что между ними не было ничего серьёзного? Из-за того, что он фактически был в беспамятстве, даже злость была какой-то притупленной. Будто он видел фильм, а не пережил это сам. Нет, Кай бесспорно был редкостной мразью, и адски хотелось выцарапать ему глаза, но пороть горячку не имело смысла. Если их близость – свершившийся факт, гораздо важнее – предохранялся ли супруг, или снова решил использовать беременность как способ привязать младшего к старому месту. Выходя в спальню обнажённым, на ходу вытираясь, юноша посмотрел в зеркало на свой живот. Он помнил его ужасающе необъятным. Сейчас лишь побледневший шрам напоминал о рождении сына. С трудом натягивая на влажную кожу одежду, Алекс подошёл к двери и потянул её на себя. Она оказалась не заперта, и он вышел в коридор, прошёлся по нему до кухни, заглянул в несколько комнат. Складывалось ощущение, будто он остался в доме один. Вернувшись на кухню и раскрыв холодильник, юноша сотворил несколько огромных бутербродов и, жуя один, потянулся за стоящим на верхней полке соком. Всё-таки война войной, а обед по расписанию. Он и так последние дни ел не очень регулярно. Так и помереть недолго. - Доброе утро, - голос мужа заставил Алекса вздрогнуть. Он неспешно обернулся и, улыбнувшись, сделал плавный шаг навстречу. - Доброе утро. Кай ошарашено отступил, и в тот же момент две руки сжались на его шее. Из горла вырвался хрип, и он, ухватившись за разодранные худенькие мужнины запястья, попытался оторвать от себя младшего супруга. Тонкие пальцы побелели от напряжения, впиваясь в кожу ноготками, и, несмотря на иллюзорную хрупкость, воздуха уже изрядно не хватало. - Убьёшь же! – прохрипел мужчина. – Отпусти. - Выпью шампанского, - прошипел сквозь зубы юноша. - Сволочь! Собственными руками удавлю, а после перережу тебе горло, чтобы наверняка знать, что ты сдох. Руки сжимались всё сильнее, а голубые глаза становились всё более ошарашенными. Понимая, что противник вкладывал в свою хватку все наличествующие силы, не оставляя шансов на спасение, старший впился короткими ногтями в и без того искалеченные накануне верёвками запястья Арне. В ответ раздался вскрик и пальцы разжались. Прокашлявшись, Кай растёр шею. Ещё немного, и он на самом деле поверил бы, что ему пришёл конец. Рядом тяжело дышал младший супруг. Их взгляды встретились, и юноша с размаха залепил мужу хлёсткую пощёчину. - Ненавижу! - Да в курсе я, - пожал плечами мужчина, чувствуя, как пульсирует и горит место удара. – Как будто это что-то бы изменило. Ну отбил бы ты о меня свои руки, это принесло бы тебя удовлетворение? - Просто нереальное! – змеёй прошипел Алекс. - Тогда даже отказать тебе не в силах… Запасшись терпением, мужчина позволял супругу выплеснуть на него всю скопившуюся злость, разрешая хрупкому на вид ангелу наносить ему удар за ударом. Понимая, что именно это сейчас ему и необходимо. Нет, не ему, им обоим. Изукрашенное ссадинами лицо и несколько отлетевших пуговиц – Алекс смотрел на мужа, прожигая его взглядом полным ненависти и отвращения. - Ты даже сейчас издевался! – задыхаясь собственной злобой, сказал он. – Уверен ведь, что я не смогу серьёзно тебе навредить. - Так ненавидишь? - Да. - Наверное, даже убить готов? Взгляд в ответ, фанатично-болезненный, практически маниакальный, и кивок. Пожав плечами, мужчина вложил в руку мужа кухонный нож. - Тогда во всём этом нет смысла. Пальцы остервенело вцепились в предмет, а серые глаза наполнились безумием. Три стремительных шага и Алекс замер с отведённым чуть в сторону ножом. Задержавший дыхание Кай смотрел на него расширившимися от шока глазами, под его взглядом юноша осел на пол и отбросил орудие несостоявшегося убийства в сторону. Его пальчики запутались в длинных волосах, и младшего супруга накрыла всесокрушающая волна истерики. Он шептал проклятия, размазывая слёзы по щекам, сам того не замечая, оставлял красные следы от ногтей на коже, будто хотел содрать её с себя, клял день, когда ввязался во всё это. Не в силах смотреть на это, старший присел рядом и сжал супруга в объятиях, стараясь не обращать внимания, на то, что муж пытался вырваться, используя все имеющиеся у него средства. Но, ни попытки освободиться, ни короткие царапины, ни череда весьма болезненных укусов, не достигали своей окончательной цели. - Прости, мой хороший. Ты столько вынес из-за меня. Если бы ты пожелал, я с лёгкостью бросил бы всю свою чёртову работу и был лишь с тобой. Мы стали бы ближе, ты оттаял бы и снова стал прежним – улыбающимся, светящимся каким-то небесным светом. И твои глаза не были бы такого пасмурного грозового оттенка. А я такой дурак… Прости… Совсем сошёл с ума без тебя! - Замолчи… - Ревновал к каждому столбу. Ведь ты не отвечал взаимностью мне, что бы я ни делал. А когда увидел тебя с другим… Он держал тебя за руку, он обнимал тебя. Я обезумел. Гордость требовала немедленно покрыть тебя с головы до ног моими отметинами, показать всем, что ты лишь мой. Гормоны перемкнули мозг, и я пошёл у них на поводу. Отстранившись и схватив Алекса за израненные запястья, мужчина целовал их, под звук проклятий слетающих с любимых губ. - Я – чудовище! Мне это известно. Прошу, прости. Пусть не сейчас, а когда-нибудь. Я клялся себе, что никогда не стану таким, как отец, а повторил его путь вплоть до малейших деталей… Голова мужчины легла на вздрагивающее плечо юноши. - Я люблю тебя… По мокрым щекам всё так же текли слёзы, а руки безвольно висели вдоль тела. - Когда ты отрезал мне все пути к отступлению, я не возненавидел тебя. Я испытал отвращение к самому себе. А поутру… знаешь, мне просто не хотелось жить. Всё это так сложно, грязно. Ты сильнее, и каждый раз, как желание будет охватывать тебя, я не смогу защититься. Нет ничего, что бы остановило того, кто всё уже решил. Твои обещания ничего не значат. - Я понимаю, что доверять мне у тебя нет причин. - Но почему-то, сколько бы я не твердил «ненавижу», всё равно продолжаю слушать твои оправдания. Хотя ты редкая скотина, Кай. Эгоистичный придурок. Врун. Алекс не целясь взмахнул рукой, надеясь зацепить мерзавца, хотя после истерики сил почти не осталось. - Да не обманывал я тебя, - легко увернулся от размашистого удара мужчина. – Возможно, был несдержан, но у меня и в мыслях не было причинить тебе вред. - Напоить какой-то дрянью, а после изнасиловать. Да, ты прав, всё в порядке вещей. - Изнасиловал я в прошлую ночь только себя: свои мозги и своё тело. Арне, ты действительно не оставил мне выбора. Вот уже два года я давлю свои желания и потребности. Прости, что так пафосно и вульгарно всё это вышло, но мне это было необходимо. Мозги уже перестали соображать от состояния постоянного возбуждения при мыслях о тебе. - То есть? - Фактически между нами ничего не было. - А не фактически? - Ты взрослый человек или подросток? Мы супруги, неужели с десяток поцелуев и минет на десерт – это то, из-за чего стоит поднимать такой ураган? - А как же… - Секса не было, - рассмеялся Кай. – Для меня в том состоянии это было бы уже слишком. - Слишком? – шёпотом спросил юноша. - Да. Мучительная для нас обоих подготовка заняла бы больше времени, чем то, чего ради она б затевалась. Алекс потёр лоб и, обхватив колени руками, посмотрел на мужа. - И всё-таки ты изрядная скотина. Ты в курсе? - Да. - Я не буду больше психовать, мне сейчас даже голос на тебя повышать не хотелось бы. Это всё уничтожало меня… Понимающе кивнув, мужчина присел рядом. - Останься здесь. - Нет. - Хочешь к нему? - Нет. - Тогда что? - Хочу увидеть сына. Приподняв подбородок младшего супруга, Кай заглянул ему в глаза. - Если бы ты в эту ночь забеременел? - Я покончил бы собой. - Арне… - Как видишь, я перестал вздрагивать от твоих прикосновений, но это не значит, что я готов упасть в твои объятия. Да, я понял, что ты хотел сказать мне всем этим цирком. Только вот почему никак не хочешь понять ты. - Понять что? - Я не в силах тебя полюбить, не в силах буду переступить через себя и пойти на секс по взаимному согласию. Меня просто не хватит на это. Не знаю, в чём выразится моё отрицание, но мне будет противно. Голубые глаза превратились в лёд, и мужчина зло ударил кулаком по ближайшей стене. - Чем я плох, чёрт тебя побери?! - Эгоист. Нарцисс. Самовлюблённый до безумия болван. Чёрствый… - Ладно, ладно, - отмахнулся Кай. – Хватит комплиментов. Просто, Арне Роуз, запомни раз и навсегда, ты – мой, я никому не собираюсь отдавать тебя. И что бы ты не решил, я никогда не оставлю надежды на взаимные чувства. Я тебя люблю. Прими это как свершившийся факт, не подлежащий каким-либо изменениям. Поднявшись на ноги и снова наклонившись, мужчина подхватил сидящего на полу мужа на руки, стремительно накрыл его губы своими, получил заслуженную пощёчину и, прижав к себе, вышел на улицу. Вокруг были только деревья, дом окружала лишь они и тишина. - Хорошо, не правда ли? - Поставь меня на землю! - И не мечтай. Ударивший руками в грудь мужа, Алекс замер, услышав выстрел. Опустив его на землю, но продолжая держать в объятиях, Кай обернулся, сталкиваясь с колючим взглядом серо-голубых глаз и ухмылкой победителя. - Нашлись-таки!