О пользе травничества

      Дождь как-будто издевался над людьми. Шёл днями напролёт, давая себе передышку и возможность солнцу подсмотреть в узкий просвет всего на несколько минут, за которые человек успевал воодушевиться. Но как только я собиралась выйти на улицу, небо темнело и дождь, насмехаясь, начинал заново барабанить по крыше. Уже несколько дней я только и делала, что читала книги, хотя мне полагалось активно собирать травы и писать курсовую. Старушка, сдавшая мне комнату, неодобрительно скрипела, закутываясь в очередной платок, печку она отказывалась топить наотрез.       А я изнывала от скуки.       Шёл третий день моей первой полевой практики.       Преисполненная надежд после распределения тем курсовых, я шагнула в арку портала, уверенная, что найду самый страшный и опасный цветок, чтобы сделать из него жгучий яд для декана. Но мой энтузиазм быстро охладили. До сих пор дрожь пробирает от ощущения капель, стекающих за шиворот. Это ужасно несправедливо, что травникам не преподают погодную магию! Ух, я бы этим тучам!       - Опять в таверне шумят, - проворчала старуха. Таверна! Как же я не подумала! Молодой организм требует движения. В школе возможности поднять голову от учебников нет. А тут такая потрясающая возможность, каникулы у меня или не каникулы?       Естественно, столь умная мысль - прийти в таверну, когда небо затянуто бескрайней пеленою туч, - пришла в голову не только ей, потому в тесных двух комнатах, отведенных посетителям, было не продохнуть. Служанки, носившие блюдо и выпивку, сбивались с ног, то и дело скрываясь за кухонной дверью. Повар уже давно распрощался с идеей хоть сколько-то поспать этой ночью. Зато хозяин таверны обещал щедро заплатить за неусыпное бдение на кухне.       Сама по себе таверна была абсолютно обычная: довольно низкие потолки, закопченные от света масляных ламп и дыма сигарет, пыльные балки, углы, затянутые паутиной, камин у дальней стены. Необычным был мир, в котором она находилась. Техника из других миров тут гибла, вступая в конфликт с мощным магическим фоном. Ни электричество не провести, ни автомобили протащить. Все по старинке - масляные лампы, верховые животные. Конечно, пользовались и магией, но "приручить" ее мог отнюдь не каждый. А еще как результат - изобилие диковинных трав и животных под этим серым ныне небом. Порою очень и очень опасных.       В таверне было шумно, только что закончилась какая-то потасовка: кто-то поднимал перевернутые столы, кого-то выносили за дверь, несколько подозрительных личностей расположились чуть в стороне от толпы. Их присутствие настолько нервировало окружающих, что только рядом с ними и оставались свободные места.       Туда-то я и села, выбора всё равно нет, а вторую драку уже вряд ли затеют...я надеюсь. Разумеется, у меня был меч, выданный школой, но я не особо блистала в фехтовальных науках. Я гораздо успешнее ранила себя нежели противника. Поэтому я отодвинула свой стул подальше от подозрительной компании и старалась выглядить как можно менее заметной.       И мне это удалось настолько хорошо, что трактирщик и подавальщица несколько раз прошли мимо меня, игнорируя мои скромные попытки привлечь внимание. Народ выпивал, потихоньку расслабляясь, и мне тоже очень хотелось изгнать из себя промозглую сырость. Доковыляв до стойки, я кинула пару серебрушек и попросила всего самого горячего.       Ехидненько ухмыляясь, трактирщик поставил передо мной стопку с прозрачной жидкостью и поджег. Я во все глаза смотрела, как над стопкой пляшет синее пламя.       - Это что? - уставилась я на трактирщика.       - Самое горячее, милсударыня, как и заказывали!       Под гогот соседей я попросила заменить этот спирт на кисель. Было очень обидно слышать смешки со стороны их банды, но я не могла позволить себе укоризненный взгляд в их сторону, а потому ограничилась рассматриванием их обуви. У ножки стола валялась торба, хорошая, со множеством кармашков. Всегда хотела такую.       И тут торба моргнула. Я встряхнула головой. Показалось? Нет, торба нахально смотрела на меня, а я не могла отвести взгляда от торбы. Неужели спиртовые пары так сильно подействовали, что я унюхалась до глазастых сумок? Но в этот момент мужчинам принесли заказ и загородили мне весь обзор.       Народ рядом тихо похихикивал, но надо отдать им должное, несмотря на выпитый алкоголь, только смешками да подколками они и ограничились. Судя по всему, "бандиты" были с дороги и порядком уставшие. Не прошло и пятнадцати минут, как народ один за другим потянулись на второй этаж, где находились комнаты, что хозяин сдавал для постоя проезжих путников.       Если приглядеться, то и не особо и настораживали эти мускулистые, рослые мжчины, просто вокруг которых постоянно ощущалась сила, которая внушала людям страх на подсознательном уровне. Заметив взгляд девушки, трактирщик наклонился к ней чуть ближе, чтобы шепнуть:       - Это охотники, сударыня. ТЕ самые... - и многозначительно добавил шепотом, в котором явственно ощущался страх. - Вольники...       И только после этого его намека в глаза бросилась вся та экипировка, которой были обвешаны мужчины.       Вольниками здесь называли людей, кто нанимался изводить нечисть и всякое зверье. Кого могли - они ловили живьем, других - опасных и диких - уничтожали. Вольников опасались, потому что не было в мире профессии, которая требовала бы больше хитрости, ловкости, силы... и харизмы. Потому зачастую в вольниках ходили мужчины молодые, крепкие и выносливые - все, как на подбор, просто заглядение.       - Говорят, вернулись откуда-то издалека, теперь от Столицы путь держат кто куда.       Новость была удивительная, ибо обычно вольники ходили поодиночке, а тут их было аж семеро! Когда из-за стола встал последний, он бросил несколько полновесных золотых монет на стол, прихватив прислоненную к стене глефу с черненым рисунком, и тоже поднялся по лестнице... И только тогда остальные посетители расслабились, снова в комнате повис гвалт и загремели кружки, перекрывая тихое шебуршение во всеми забытой сумке.       Я взяла тарелку с мясным рагу и пересела за столик охотников. А сейчас я буду кормить сумку, как бы странно это не звучало. Я бросила на пол кусочек мяса, под столом раздалось счастливое чавканье. Так потихоньку я скормила неизвестной живности всю тарелку. Под столом заворчали.       - Прости, но у меня больше нет.       Горестный вздох. Оно меня понимает? Отвечает? А я ещё и прислушиваюсь. Пора лечиться.       - Хочешь пойти со мной?       - Уррр.       - Я сейчас тебя возьму, только, пожалуйста, не откуси мне ничего.       Я перехватила сумку поудобнее, и, прикрываясь мебелью, вышла из трактира.       В доме горела только свеча на столе, бабка уже спала. Поставив сумку, я попыталась развязать тесёмки, но они не поддавались, а из сумки послышалось недовольное ворчание.       - Я только хочу тебя освободить.       - Рррр.       - Не бойся, тут не опасно, - я сильнее потянула тесемки. Из сумки недвусмысленно зарычали.       - Ну и выбирайся сам!       Поставив сумку под скамью, я решила разобраться со своей находкой завтра. Проснулась я до петухов от ужасного давящего чувства в груди. Открыв глаза, я увидела, что на мне лежит зубастая морда. Я закрыла глаза. Морда... у меня на груди зубастая морда! Резко вскочив, я обнаружила морду на полу. Морду и всё прилагающееся. Большего всего это напоминало неуклюжего медвежонка с огромными глазами, широкой клыкастой улыбкой и лиловой шерстью.       - Ты кто? Ты из сумки?       Но ответить мне не успели. В дверь забарабанили. Медвежонок сжался и... стал сумкой!       Полиморф! Я смотрела во все глаза. В дверь продолжали стучать, грозя просто снести с петель. Удивительно, как ещё не проснулась бабка. Я пошаркала, приоткрыла дверь, закрыла дверь. На пороге стояли вольники.