Листья клёна

Хиджиката. Хиджиката-сан. Тупой Хиджиката-сан. Тупой никчёмный Хиджиката-сан. Сого остановился и бесцеремонно бросил напарника на землю. Тот еле слышно застонал, выругался сквозь зубы. Рана начала кровоточить. Вздохнув, Окита присел рядом с ношей. Перебинтовывать сейчас – не было смысла. Он постарался потуже затянуть узел на повязке. Вроде, помогло. Ситуация вышла на редкость глупой. «Наиглупейшей», как сказал бы этот придурок, если б смог. Всё просто: они угодили в западню, а Хиджиката решил погеройствовать, заслонив Сого. И зря. Сого прекрасно оценивал ситуацию и успел бы отклониться. Теперь вот нянькаться с этим неудачником. Добить из жалости, что? Окита усмехнулся, понимая, — не такой победы он жаждал всю свою жизнь. Презрительно фыркнув, парень взвалил Тоши на плечо и пошёл дальше. Темнело. Да и выносливое тело постепенно теряло силы. Вдали начали виднеться какие-то постройки. Деревня! Отличный вариант для ночёвки. Сого прибавил шаг. Он постучался в ближайший дом, но ответа не последовало. Значит, можно было применить план «Б»: Окита с ноги распахнул дверь, затащил замкома внутрь. Дом оказался заброшен, что ещё больше порадовало блондина. Разбинтовав Хиджикату, он предпринял ещё одну попытку остановить кровь. Продолжая ворчать себе под нос, Сого в очередной раз обещал себе убить непутёвого напарника. Так, теперь слой какой-то мази, свежая повязка. Отлично. Быстро пройдясь по дому, Окита нашёл небольшую сносно защищённую комнату, куда и перенёс Тоширо. Надо было отдохнуть. Завтра предстоял не близкий путь. Прислонившись спиной к стене, он обнял катану, чтобы быть наготове. Однако, стоило ему ненадолго провалиться в сон, как рядом с домом раздался подозрительный шум. Из обрывков разговора стало понятно, что всё это – не что иное, как покушение на Хиджикату, и что с минуты на минуту к занимательной игре присоединится ещё один клан. Ночка предстоит весёлая. Глаза Сого озорно блеснули в предвкушении кровопролитной битвы. Ведь они были такой редкостью. Встав на ноги и потянувшись, Окита вернул ножны на пояс, ленивой походкой отправился встречать гостей. Не удостоив их повторным приветствием, командующий ринулся в бой. Молниеносный свист катаны, звонкий стук стали о сталь, дикие ожесточённые глаза. В этом был весь он. Окита самодовольно улыбался, протыкая насквозь одного за другим. Правда, усталость давала о себе знать в виде полученных царапин. Прибыло обещанное подкрепление. Блондин тяжело дышал. Предстояло как можно скорее восстановить силы и начать новый раунд. Взмах. Катана вновь запела свою погребальную песню. Сого кусал губы, заставляя себя терпеть. Руки всё слабее держали меч, а взгляд отказывался фиксировать действия противников. Взмах. Ещё один. Окита упал на колени, вновь опираясь на катану, чтобы не упасть. Его взору открывалась окровавленная улица, усеянная врагами, словно мусором. Садист хрипло рассмеялся, торжествуя свою победу в гордом одиночестве. Окончательно осознав это, блондин отпустил руки и рухнул на мокрую от крови землю. Продолжая улыбаться, Сого позволил себе уснуть. Проснулся он, почему-то, уже в штабе и совсем здоровым. Наверно, он слишком долго был без сознания – от ран не осталось и следа. Но, на всякий случай, Сого ещё раз осмотрел руки. В комнату вошёл Хиджиката – поблагодарил за помощь и поздравил с выздоровлением. Окита, было, выхватил катану, чтобы как можно скорее отомстить, как вдруг раздался знакомый осуждающий голос. В поле зрения появилась…сестра! Сого радостно улыбнулся, кидаясь в объятия Мицубы. На выходе из палаты их встречали все Шинсенгуми, и, почему-то, Йородзуя в полном составе. А ещё…Кацура!? Неужели это был он!? Ну да ладно. Сейчас не до него. Сого был слишком рад приезду сестры и крепко держал девушку за руку. Он твёрдо знал, что теперь ни тупой Хиджиката, ни изворотливый Кацура не сбегут от него и будут убиты. Эта мысль грела душу почти так же, как и драгоценная сестра. *** Прошло несколько дней. Был на редкость тёплый осенний день. Солнце, будто издеваясь, игриво смотрело на толпу парней в военной форме. На их фоне выделялась небольшая группа в штатском. А ещё огромная собака и утка-переросток. Кто плакал, кто – пытался держать лицо, но в их глазах всё равно стояли слёзы. А кто-то стоял в стороне и молча курил сигарету за сигаретой. Наученный горьким опытом, Хиджиката продолжал верить, что всё это – очередная игра. Что проклятый садист специально выбрал этот день для своих похорон. Что листья клёна назло такие бледно-жёлтые, как его волосы и такие насыщенно-красные, как его глаза.