5 глава
23 августа 2014 г., 13:41
Лили сидела на низком пуфике перед трюмо, бессовестно сминая подол белоснежного свадебного платья. Опираясь локтями о столешницу, она запустила свои ухоженные пальцы в рыжие кудри с недоделанной причёской. Перед ней в беспорядке была разбросана косметика и расчёски. Среди туши и карандашей для глаз валялась позабытая ивовая палочка.
Девушку настиг очередной приступ слабости, преследующей её лет с пятнадцати. Предсвадебный мандраж лишь ухудшал ситуацию. Хотелось бросить всё и сбежать на край мира. Или убить кого-нибудь. Лили застонала и ещё сильнее вцепилась в перепутанные волосы. Ей до чесотки между лопатками нужно было увидеть Северуса. Его язвительность и напускная холодность всегда приводили девушку в норму.
— Успокойся, подруга, — на плечи будущей миссис Поттер легли руки Алисы Лонгботтом. – Ты не представляешь, как сильно я волновалась перед свадьбой, — Алиса хихикнула, не переставая разминать напряжённые мышцы Лили. – А ещё перед самым алтарём я наступила на подол платья и точно сломала бы себе что-нибудь, если бы не Фрэнк!
— Умеешь ты успокоить, — через зеркало взглянула на неё пока-ещё-Эванс и вдруг широко улыбнулась. – Иди, скажи им, что я скоро выйду.
— Главное, не опоздай! – в последний раз скользнув ладонью по плечам подруги, Алиса скрылась за дверью.
Ядовито-зелёная радужка полыхнула в отражении старинного зеркала, Лилит поднялась со своего места, взмахом палочки разгладила складки на подоле и расчесала волосы.
— Разве я могу опоздать на собственную свадьбу? – ухмыльнулась девушка, сверкнув клыками, и спрятала палочку под корсаж.
Рыжие локоны густой послушной волной лежали на плече Лили Эванс, когда она проходила мимо гостей к стоящему возле алтаря Джеймсу Поттеру.
***
В небольшой уютной гостиной на обитом плюшем диванчике полулежала осунувшаяся, неестественно бледная молодая женщина. Её рыжие волосы потускнели и лежали на спинке неопрятной паклей. Полупрозрачные пальцы отбивали нервный марш на круглом животе. — Вот, выпей, это должно помочь, — из сопряжённой кухни со стаканом в руках вышел высокий, чуть сутулый молодой человек. — Спасибо, Северус, — мгновенно потеряв всю нервозность, Лили приняла стакан с растворённым зельем и лучезарно улыбнулась другу. Даже казавшиеся непроницаемо-чёрными тени под её глазами стали заметно бледнее. Снейп привычно нахмурился. Подобные метаморфозы взволновали бы его в любой другой ситуации, но… Его подруга детства была беременна, а женщинам «в положении» всегда многое прощалось. В том числе и резкие смены настроения. Стакан жалобно звякнул, соприкоснувшись с поверхностью журнального столика. Чёрные глаза заворожено проводили тонкокостную руку, принявшуюся поглаживать солидный животик. — Я, наконец-то, уговорила Джеймса на использование чар Фиделиуса, — прервала затянувшееся молчание рыжеволосая. Пальцы с каждым словом вели себя всё более нервно. – Этот… идиот до последнего отрицал опасность нападения! – женщина фыркнула, и, если бы Северус не был так увлечён разглядыванием её беспокойных кистей, то заметил бы, как на секунду загорелись зелёным пламенем глаза. – Бесчувственный чурбан! Ребёнку нужна безопасность! А он только и знает, что вместе с Блэком гоняться по городским улицам, отлавливая никому не нужных мелких сошек! – на последних словах у Лилит заострились клыки и ногти, а глаза светились яростным блеском. Не хватало лишь раздражительно бьющего по полу хвоста, чтобы дополнить образ королевы Ада в отпуске. – Но теперь всё точно будет хорошо, я уверена, — все рычащие нотки из голоса чудесным образом исчезли, пальцы вновь принялись ласкать ещё нерождённое дитя, огонь в глазах сменился лучиками светлой любви. – Ты стал заходить всё реже. Мы и так почти не общаемся из-за Джеймса. Что нового, Северус? Снейп тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и принялся рассказывать о своих попытках найти способ обойти действие метки, опуская подробности, поведал о пока не слишком активной службе Тёмному Лорду, о недоверии к начинающему шпиону со стороны Дамблдора. Отдельно позабавился, повествуя о судорожных метаниях Волдеморта в попытке найти героя пресловутого «пророчества», произнесённого бесталанным потомком знаменитой Кассандры – Сивиллой Трелони. В разговорах «ни о чём и обо всём» старые друзья провели ещё около часа, пока напольные часы не оповестили о возможном скором приходе со службы Джеймса Поттера. — И лучше не доверяй Дамблдору, Лилс. Даже нет. Лучше не доверяй никому, — говорил напоследок Северус Снейп, уже почти зачерпнув летучего пороха из горшочка на каминной полке. — Всё, как скажет мой параноидальный друг, — усмехнулась девушка, целуя на прощание брюнета в щёку. Северус ещё раз улыбнулся и попрощался с Лили, когда, разворачиваясь, случайно задел её живот. Женщина тут же взметнулась взбешённой фурией и, прошипев: «Не смей трогать ребёнка!», чуть ли не вытолкнула ошарашенного друга в зелёное пламя камина.***
Прошло уже больше года с момента рождения Гарри, а Лили всё ещё странно дёргалась, стоило ребёнку оказаться в чужих руках, даже если это были он или Бродяга. Она будто бы хотела вырвать его из чужих рук и прижать к своей груди, никогда больше никому не позволяя прикоснуться к своему «зеленоглазому чуду». Именно поэтому Джеймс, заметив подступающее недовольство своей жены, перестал развлекать сына вылетающими из палочки разноцветными шариками и, подхватив лёгкое тельце под мышки, передал его в руки своей любимой, но уж очень строгой женщины. На её руках всегда излишне активный Гарри успокоился и обхватил маму ручками и ножками, устроив свою маленькую головку с обильно растущими непослушными чёрными волосиками на хрупком плече. Мужчина позволил себе окунуться в безграничную нежность к своим самым любимым и близким людям, прислонившись плечом к косяку двери и наблюдая за тем, как они поднимаются по крутой лестнице. Позабытая палочка, вопреки всякой аврорской муштре, валялась где-то между диванными подушками. Лили тяжело вздохнула, прикрыла дверь в детскую и, отстранив от себя радостно скалившегося первыми клычками малыша, сама не смогла сдержать улыбки. — Ма! Всё исё низя говолить пли папе? – шепеляво поинтересовалось зеленоглазое чудо и, стоило матери положить его в кроватку, принялось изучать мягкую кисточку своего тоненького хвоста. – И показываться ему низя? — Нельзя, милый, — присела на корточки рядом с кроваткой Лили. – Показываться вообще никому нельзя. Гарри вскинул изумрудные глазки на маму и даже перестал теребить хвост. — Никада-никада? – прошептал он. — Только когда вырастешь и только если будешь полностью уверен в том, кому соберёшься показаться. Лилит гордилась своим сыном. Прижившаяся в нём демоническая кровь почти полностью выжгла человеческую суть, не отрезая его при этом от родовой магии. Малыш развивался очень быстро по человеческим меркам, но всё же медленнее своих сверстников-демонят. И это полностью устраивало молодую женщину. Она нежно потрепала сына по голове и поцеловала его в лоб, велев укладываться спать и вновь навести иллюзию, когда снизу послышался крик мужа: — Лили! Это он! Хватай Гарри и беги! Я задержу его! Не обращая внимания на озадаченно тормошащего рукав её свитера сына, женщина прижалась спиной к перилам кроватки, загораживая своё бесценное дитя от неминуемой угрозы. «Куда я тебе убегу, идиот рогатый?! С маленьким ребёнком нельзя аппарировать, дурень! Единственный выход внизу. Мне что, из окна с ним выпрыгивать?!» — мысленно выговаривая уже, скорее всего, мёртвому мужу, девушка злилась всё сильнее, что неминуемо отражалось на её внешности. Так что Волдеморт, с торжествующим видом вошедший в детскую, напоролся на разъярённую ведьму со сверкающими глазами и слишком острыми для человека когтями. Из лёгкого ступора его вывел только любопытно выглядывающий из-за женской спины ребёнок. Сопляк, который должен его победить. Тёмный лорд мысленно фыркнул и сосредоточился на рыжей помехе, мешающей исполнению его великих планов. Кажется, совсем недавно кто-то просил оставить её в живых. Кто же это был? Наверное, тот смешной лохматый чудак, что накинулся на него с голыми руками внизу. — Отойди, женщина, мне нужен только ребёнок, — прошипел Волдеморт и раздражённо дёрнул палочкой, будто смахивая надоедливую женщину в сторону. — Ты можешь убить меня, полоумный маньяк, но к сыну моему ты даже не прикоснёшься! – ревевшие вокруг потоки магии стремились подкрепить каждое сказанное рыжеволосой слово. Только всё это море силы разбивалась о непоколебимую мощь мага. Тонкие губы изогнула усмешка. — Это мы ещё посмотрим. Авада кедавра! Два слова, зелёная вспышка, всё как обычно. Даже скучно. Странным было только то, что разбуженная теперь уже мёртвой женщиной сила всё никак не успокаивалась. — Мама? – спросил вдруг мальчик, протягивая свои крохотные ручки в сторону неподвижного тела. Безумие красными бутонами распустилось в глазах величайшего тёмного мага последнего столетия. — И не надейся, она безнадёжно мертва, сопляк. Никогда больше не встанет, никогда больше не обнимет, — на этой фразе маг разразился сумасшедшим хохотом, впрочем, быстро утихшим. – Но не волнуйся, ты не останешься сиротой, — фальшиво мягко улыбнулся он. – Трупы сиротами не бывают. Авада кедавра. Яркие зелёные глаза цвета летящего в лоб ребёнку проклятия сощурились. Потоки силы превратили «великого темнейшего волшебника» в пыль одновременно с тем, как заклятие соприкоснулась с головой мальчика. Небольшое поселение в Годриковой лощине огласил взрыв.
