Мрачный Фатум

      — Фух, с Богом, — я резко выдохнул, кликая на значок "Регистрация". Сегодня я, наконец, набрался смелости зарегистрироваться на сайте знакомств для геев, и в эту самую минуту, зажмурив один глаз, жду пока моя страничка загрузится.       Меня зовут Марк, мне восемнадцать. Почти. На самом деле семнадцать, просто на сайтах для знакомств можно сидеть только совершеннолетним, вот и приврал немного. Ну, и конечно, я латентный гей. Ни разу ни с кем в отношениях не состоял, а, сука, хочется, но не можется... могётся... В общем, не суть. Попытаться познакомиться на улице не вариант: хорошо если просто пошлют, так ведь и мордень начистить могут, а она у меня симпатичная — жалко. Поэтому остался только сайт знакомств. Долго решался, и, наконец, достигнув апогея своей смелости, вбил данные. Сейчас же вызывающе смотря на свою анкету...       — Хей, мелкий, что делаешь? — Закрыть! Закрыть! Закрыть злоебучую вкладку!       В комнату вошло существо по ошибке, по подмене, по закону жопной жопи, являющийся моим старшим братом. Как всегда шухер после сна, заканчивающийся в третьем часу дня, пофигистичные ярко-зелёные глаза человека, сидящего на успокоительном, и зубочистка во рту — привычка вечно что-то грызть. Правда обычно это либо известняк науки, либо мозг добродушных, сердобольных граждан в моём лице. И как это недоразумение может идти на красный диплом, учась на очном и параллельно работая на полставки, ума не приложу.       Многие заявляют, что Максим хороший, добросовестный мальчик (ага, мальчик, двадцать два года), который и учится прекрасно, и всегда всем помогает, и участвует в университетской жизни, и просто красавчик. Но я-то знаю, какой он на самом деле уебан.       В детстве мы постоянно срались, иногда доходило до драк. Ладно, до драк доходило всегда, и тоже всегда получал я. Потом брат вырос, на мои подъёбы и попытки ударить реагировал игнором, из-за чего я сильнее бесился, а он только насмехался. Ну, да, я всегда был хилым и низким, в отличии от Макса, который занимался разными видами спорта, благодаря чему обрёл классное тело, на которое пускают слюни все знакомые девушки, и которое ни в какое сравнение не идёт с моим впалым животом и руками-сопельками. Ну, я хотя бы вытянулся и теперь почти такого же роста как брат — на пол головы ниже только. А ещё я умный! Мдя... Но не в сравнении с Максимом. И вообще, он захапал всё самое лучшее, а мне отдали все остатки от того, что не влезло в брата.       Вплыв в реальность, так же изящно, как свинья в грязь, вспомнил, что недоразумение всё ещё здесь и ждёт ответа.       — Ничего, — ответил с "каменным" лицом и ещё помотал головой, для большей убедительности. Макс пару секунд изучал моё лицо. Я сглотнул.       — Если смотришь порнуху, так и скажи. Нечего комедию ломать, — и скрылся за дверью. Я выдохнул и показал фак Максу сквозь стену. Дверь снова открылась, брюнет посмотрел на мой, всё ещё поднятый палец, который под его взглядом загнулся к остальным в кулак. Я нервно улыбнулся и подставил руку под щёку, показывая спектакль-эпопею: "Я что? Я ничего. И вообще моя жопа с краю, а ваши глюки не лечатся". Брат моего актёрского таланта не оценил, раздражённо зыркнул и вышел.       Бесит, что Макс меня как облупленного знает, и всегда в курсе когда я вру. Просто ему лгать не получается, хочется выпалить правду, лишь бы не смотрел в мою сторону. Только брюнет этим никогда не пользовался: не пытался вызнать постыдную, как мне самому казалось, правду, просто пожимал плечами и переводил тему или уходил, как сейчас.       Вновь открыв вкладку сайта, заметил несколько сообщений с предложением познакомиться и узнать друг друга. Но потом подумал и решил, что пока эта поебенька дома, лучше выйти, что я и сделал, а затем почистил историю.

***

      На следующий день, когда Макса не было дома, снова зашёл. Прибавилось одно сообщение с похожим контекстом и, в общем-то, всё. Заглянул на страницы написавших: у двух на аватарке стояли какие-то картинки, а у третьего фото. Его не его, но так-то парень симпатичный. Ему и решил написать.       Зря. Через полчаса понял, что этот Рамси нудный и неинтересный персонаж. У меня с ним ничего общего не нашлось, и я честно ему это написал. Парень расстроился, но согласился. Вздохнув, подумал уже выйти оффлайн или написать кому-нибудь сам, но зашла мама и позвала обедать. Не закрыв вкладку пошёл кушать, а вернувшись с чашкой ароматного кофе, увидел новое сообщение. FaTum: Привет, Мrак.       Ну, да, я назвался Мраком. А что? Простенькая анаграмма моего имени. Хоть и банальная. Ладно, в мою корявую бошку не пришло ничего более оригинального, признаю. Вон, у этого Фатума вообще какой-то ёбнутый ник, живёт же. Ответил ему.       Слово за слово, сообщение за сообщением, и как-то начали нормально переписываться. Фатум оказался довольно интересным и начитанным собеседником. Выяснилось, что мы предпочитаем одну и ту же музыку, одни и те же книги, только возник спор на глупейшую тему "Что вкуснее апельсины или мандарины". Естественно мандарины, но Фатум считал иначе. В итоге мы оба пришли к выводу, что лучше киви.       Наша переписка оборвалась глубоко за полночь, когда мои глаза начали слипаться и перестали разлипаться. Пожелав Фатуму кошмарных снов с розовыми черепахами и летающими страусами, отправился спать. Спустя минут десять, на грани сна услышал звук отпираемой двери — Макс как всегда вернулся под утро.

***

      Следующие несколько дней я не вылазил с сайта. Общение с Фатумом настолько затягивало, что я просто забывал о реальности.       Ещё я познакомился с одной девушкой, которая оказалась лесби. Честно говоря, она показалась брутальной, судя по речи: говорила чаще в мужском роде, ругалась, как пьяный гопник, ударившийся мизинцем на ноге об угол. Она увлекалась шутерами, что очень странно для девушки, и всё время рассказывала о них. Не особо в этом разбираюсь, я если и играл в игры, то это были эроге или редко гонки, но Камилла (она не скрывала имя) так интересно рассказывала, что просто заслушаться можно.       Ужас состоял в том, что она учится на психолога, мне страшно за её будущих клиентов. Просто видел её фото: много мелких косичек до плеч чёрного, белого и в большинстве фиолетового цветов, татуировка, начинающаяся на щеке и заканчивающаяся на шее сзади. Как эта Рандоу Деш собралась людям помогать? Они тут же сбегут ведь, с воплями о нашествии инопланетян-леденцов, желающих захватить всю карамель на Земле.       Об этом я ей и сказал, так она обиделась, ведь, обозвала ничего не понимающим смурфиком и перестала отвечать на мои сообщения, в которых не было ни слова извинения, а скорее наоборот. Через час, когда я думал, что она мне больше не напишет, и уже переписывался с Фатумом, Камилла прислала сообщение. Я прифигел, прочитал, прифигел ещё больше. Оказывается она в магазин за тортиком пошла. Ну, стерва, блин, а предупредить слабо? Я же переживал, час не досыпал, ногтей не догрызал, даже до туалета не добёгивал.       Теперь обиделся уже я. Сказал, что переписываюсь с парнем и послал её жрать тот самый тортик. Камилла пожелала удачно подрочить на фотку Фатума и вышла оффлайн.       Кстати, Фатум, как и я, фотку не выкладывал. У него на аве стояла картинка, на которой горела книга. Ну, учитывая, что его любимая книга 451 градус по Фаренгейту Рея Брэдбери, то я не удивлён. У меня же стоял жрущий хомяк. Мдя...       В этот раз мы переписывались ещё дольше, так как я сразу заварил себе побольше кофе и одну чашку выхлёбывал за десять минут, чтобы не отрубиться. Походу я влюбился. Просто мне ни с кем ещё не было так интересно и как-то умиротворённо, что ли. Казалось, что я знаю Фатума всю жизнь. Когда пишу ему сообщение, уже знаю что он ответит. Мы мыслим в одном направлении и, чёрт, это так классно.       Интересно, какой он в жизни? Задавшись этим вопросом, я помедлил, но всё же предложил Фатуму встретиться в реале. Секунды ожидания ответа были для меня, чем-то сродни сидению в шкафу, когда по комнате бродит монстр и ты гадаешь найдёт он тебя или не найдёт. Но вот пришло сообщение, я открывал его, как будто обезвреживал бомбу. Фатум написал, что тоже об этом думал, и согласился.       Я радовался? Нет, я ликовал, скакал по комнате, как горный козёл в брачный период, долбился башкой в стену и устраивал фейерверк из подвернувшихся ручек и листов бумаги, сопровождая это визгами и танцем в стиле двенадцатого Доктора. И так минут пять, пока в комнату не ворвалась раздражённая маман и не настучала по моему дайкончику, который у меня, как выразилась женщина, вместо головы.       Чтобы не терпеть нотаций от мамы, пришлось лечь спать, но прилив адреналина и счастья не дал мне этого сделать. Лишь немного успокоившись, я, не заметив, отрубился.

***

      Вы спросите нервничаю ли я перед встречей с Фатумом? Нет. Ни капли, ни чуточки, ни милипизерной милипизерности. Совсем. Ладно, я нервничаю. Из-за чего сижу на кухне и смотрю, как писиет фильтр для воды. Просто никак иначе маленькую струйку, кроме как справлением нужды, не назовёшь. Смотрю и ем хуюшки — маленькие зелёные то ли ягоды, то ли фруктики, которые называются фейхоа, но маман заявила, что это слишком заумно, и они стали просто хуюшки.       На кухню зашёл только что проснувшийся Макс, налил кофе, сел рядом и только потом меня заметил.       — О, утречка, мелкий, — хлебнул из чашки. — Чего такой нервный?       Я даже не обратил внимания, что он как всегда назвал меня мелким, на что я обычно в ответ язвлю.       — Я не нервный, — засовывая в рот очередную хуюшку, а затем не прожевав, вторую.       — Нервный. Когда спокоен ты не похож на хомяка, — сказал, а сам на миг завис, но потом хмыкнул и вновь сделал глоток.       — Тебе-то какое дело? — Не, ну а что он в мою личную жизнь лезет?       — Вообще никакого, — пожав плечами. Вот всегда он так. Спрашивает, когда ответ ему нафиг не нужен. И в тот момент, когда я готов выпалить правду, уходит. Вот как сейчас. Злобно зыркнув брату в след, зацепился взглядом за часы и чуть не заорал. Два часа осталось, а ещё даже душ не принял.       Уже вылезая из под тёплых струй воды, глянул в зеркало. Интересно понравлюсь ли я Фатуму? У меня же самая обычная внешность: не мужественная, но и не женоподобная, чёрные, некоторое время не стриженные, волосы и блёклые серые глаза с всегда расширенными зрачками, создававшими впечатление наркомана или психа. Слышал девушки падки на такое, но Фатум ведь не девушка.       Пытался сделать что-то с волосами, уложить по другому или ещё что, но потом подумал, что лучше оставить как есть. Да и не девка я, чтобы париться о причёске. Одежду выбирал по принципу - что чистое, не драное и нормально выглядящее на моём дохляцком теле. Тёмные джинсы, футболка и рубашка с коротким рукавом, сверху ветровка и шарф — да я Капитан Оригинальность, не, даже Генерал.       Погода весь день была пасмурная, а когда я добрался до места встречи, то заморосил дождь. Я пришёл на десять минут раньше и подумал было зайти в торговый центр, чтобы не промокнуть, но не хотелось пропустить Фатума, поэтому пришлось терпеть неприятную морось. Через пару минут дождь усилился, но я стойко держался.       Среди всех мимо проходящих, я высматривал человека подходящего под описание, но таковых не обнаруживалось. В один момент я побоялся, что Фатум просто не придёт. Холод сковал моё тело, как снаружи, так и внутри. Из-за возможного расстройства, я не сразу заметил подошедшего парня, который тут же начал оглядываться в поиске кого-то. Так хотелось верить, что в поиске меня.       Из-за ливня, застилавшего глаза, я не мог нормально рассмотреть незнакомца, но с каждым шагом приближаясь к нему, моя вера в то, что это Фатум крепла. Я его окликнул, брюнет начал оборачиваться. Подобно сопливой девчонке, я обрадовался, что не ошибся и вот он — мой принц, но стоило нам встретиться взглядами, то понял, жизнь — боль.       Передо мной стоял Максим и охеревал не меньше.       — Марк? — как-то обречённо-отрешённо уточнил он, всё ещё сомневаясь в том, что окуляры его не подводит.       Блять, блять:       — Блять, — выдал уже в слух, убирая прилипшие волосы со лба. — Вот какого хуя, ты оказался им?! — истерично прошипел я, и, топнув по луже, рванул к метро, проклиная всё на свете. И в первую очередь брата-уебана, который разрушил все надежды на нормальные отношения, пусть они и смахивали на розовые мечты шестиклассницы.       Чёрт, а если Макс родителям расскажет, что я гей? Отец военный, он мне кастрацию устроит. Хотя брат сам из адептов радужной любви, так что, думаю, не стоит париться. Но всё равно он еблан. А как Макс вообще ступил на скользкую дорожку? Чёрт, хватит о нём думать!       В этот миг я почувствовал, как меня схватили за плечо. Сомнений в личности наглеца не было.       — Марк, подожди, — тихо-тихо произнёс брат так, что я невольно затормозил. Но тут же дал на пятки, стряхивая руку брюнета. "Не оборачивайся, не оборачивайся!" — кричал мой разум. Просто сейчас я не смог бы посмотреть ему в глаза, как бы ни старался. Хотя убегая, чувствовал пронзительный взгляд брата на своём затылке и растерянность в нём.       В голове множество мыслей сменяли друг друга. Казалось, что я упал в реку с постоянно меняющимся течением и меня уносит то в одну сторону, то тут же в другую, то и вовсе закручивает в водоворот. Осознание реальности вернулось лишь тогда, когда я вышел из тёмной подземки и вместо серого ливня предстало чистое голубое небо. Оно как бы говорило: "Чувак, не всё так хуёво", — но верилось с трудом. Скорее наоборот, от его позитивности на душе становилось только гаже. Натянув шарф до самого носа, побрёл дальше.       Постепенно злость на брата исчезла, так же, как и стыд, осталась только премерзкая обида. Вот только, что её питало, понять я так и не смог.       Дома снял мокрую одежду и завалился лицом в матрас, игнорируя мамины вопросы и причитания по поводу того, что, гуляя в такой ливень, я мог простыть. Пофиг. Сам того не заметив, я задремал. Проснулся лишь, когда за окном было уже темно, от кошмара, в котором меня с тропиков украла огромная птица, бросила в пустыне, где я встретил племя танцующих кактусов. А они решили принести меня в жертву своему игольчатому богу. Но мне удалось сбежать, и в итоге я сдох в пустыне от обезвоживания. Не знаю к чему весь этот бред, но проснувшись, чувствовал сильную жажду.       Еле подняв свои конечности, сполз с кровати и поплёлся на кухню. Но глаза ещё не продрались и, когда чисто по памяти дошёл до неё, споткнулся о небольшой порожек. Но ожидаемой встречи с полом не произошло. Знакомые руки схватили меня и прижали к горячему обнажённому телу. Сердце пропустило пару ударов.       — Ну, ты лох, — прошептал Макс, который и спас меня от принятия горизонтального положения.       — Пошёл на хуй, — вскрикнул я, вырываясь из захвата. Брат спокойно меня отпустил и сел за стол. Видимо он решил прикидываться будто ничего не произошло. Обычное его поведение. Я же прошёл к холодильнику и достал бутылку минералки, к которой тут же присосался.       — Вы чего тут грызётесь, как собаки какие-то, а ну марш спать, — приказным тоном сказал отец, вышедший из туалета, и тут же сам последовал своему совету.       — Есть, товарищ полковник, — произнёс Макс в своей привычной манере, и, когда отец скрылся в спальне, оглянулся и подлетел ко мне. — Марк, надо поговорить, — безапелляционно заявило это чудо. Сначала я в шоке на него уставился, после чего до меня дошло, что брат ни фига не намерен просто так оставить случившиеся. Зато намерен я.        — Не о чем, — произнёс, ухмыльнувшись, и прошёл мимо Макса, но тот уже через миг развернул меня к себе лицом и, одной рукой схватив подбородок, а второй затылок, заставил посмотреть ему прямо в глаза. Никогда не играл с братом в гляделки, потому что ненавижу его глаза, читающие меня как страницы книги, из-за чего я всё время отвожу взгляд. Но сейчас у меня не было такой возможности; брюнет вцепился в меня мёртвой хваткой и спокойно смотрел в мои, и без того безумные, глаза.       — Заткнись и дай мне наконец сказать. То, что произошло — это всего лишь случайность. Ни ты, ни я в этом не виноваты, так что перестань на меня злиться, — произнёс Макс, смотря то в один мой глаз, то в другой, ища ответы или хотя бы эмоции. Я же, отойдя от первого шока, скинул руки брата, что-то промямлив, прошел к себе в комнату, закрыл дверь и съехал по ней.       Какого, ему от меня надо? Какого, его вообще интересует, что я о нём думаю? Какого, его волнует моё состояние? И какого, еб тебя дери, хуя, сердце бьётся где-то в горле?!       Задавая себе эти вопросы, я стучал кулаком по полу, сначала резко и сильно, но потом всё слабее и тише, в конце концов, просто утыкаясь носом в ворс ковра. Немного успокоившись, подумал, что надо себя чем-нибудь занять. Если лечь и попытаться вновь уснуть, просто проплюю в потолок всю ночь, занимаясь самоедством, поэтому ничего не оставалось кроме как сесть за комп. На автомате открыл вкладку с сайтом знакомств, за что назвал себя идиотом и хотел закрыть, но увидел значок пришедшего сообщения. От Камиллы. Кровожадный Оладушек: Ну, что, встретился со своим Фатумом? Мrак: Даже не спрашивай. Кровожадный Оладушек: Что, гандоном оказался? Мrак: Хуже. Старшим братом.       Написал даже не задумавшись стоит ли, но, когда нажал "отправить", вздрогнул и пожалел. Я ожидал ответа, как казни, но он всё не приходил. Что-то долго она. Кровожадный Оладушек: О.О Ебаааать.       Я не успел даже подумать над ответом, как пришло ещё одно сообщение. Кровожадный Оладушек: У вас, что же теперь, инцест? ^^       Не, ну, это уже слишком! Она там часом не охуела? Мrак: Иди-ка ты на хуй! Кровожадный Оладушек: Прости, парни меня не интересуют, так же, как и хуи. А вот твои потрахульки с братом очень даже.       Вот же ж стерва! Мrак: Не было никаких потрахулек! Ясно?! Кровожадный Оладушек: Ууу, пичаль. А я думала у вас там уже сопливый роман о запретной любви двух, мало того, что парней, так ещё и братьев.       Бляяять, её больная фантазия меня поджарит и перчиком приправит. Не зря же у неё такой ник. Мrак: Нифига. Я его вообще терпеть не могу. Кровожадный Оладушек: Чего так?       После её вопроса, я задумался. И правда, почему я так не терплю Макса? Ведь так было сколько себя помню. В немного растерянном состоянии, отправил ответ. Мrак: Беспонятия. Кровожадный Оладушек: Опа. Сейчас проведём сеанс психоанализа. Давай рассказывай. Мrак: Да что рассказывать? Мы с самого детства терпеть друг друга не могли. Дрались. Кровожадный Оладушек: А потом? Мrак: А потом Макс перестал реагировать на мои подъёбы и как будто вообще забыл о моём существовании.       Я писал всё это как-то отрешённо, прибывая не здесь, а в далёком детстве. Кровожадный Оладушек: Может за это ты на него и злишься? Мrак: Да нифига. Сначала, конечно, было непривычно без вечных ссор, но потом привык и даже порадовался.       И это была правда. Без общения с братом мне стало легче, как физически, так и морально. Кровожадный Оладушек: А какой он вообще человек? Мrак: Высокий, сильный, пиздец умный, мокрые трусики всех девчонок. Кровожадный Оладушек: Заебись пунктик! А по характеру?       Хм... Даже не знаю, что написать. Я давно с ним нормально не общаюсь, хоть и живу в одной квартире, обычно на все его вопросы отвечаю язвительно. Мrак: Тварь заёбистая. Кровожадный Оладушек: Ты же говоришь, что ему на тебя плевать. Мrак: Так и есть, но от этого брат не менее тварь, и не менее заёбистая.       И тут мне вспомнился один почти забытый факт. Мrак: Хотя, однажды, когда меня избили, Макс тех парней в больницу отправил, а один так и вообще из реанимации лишь через месяц вышел. Слава гусеницам, они не трепались о том что, да как. Кровожадный Оладушек: О, так он нормальный парень. И, как мне кажется, хороший брат. А то, что ты его недолюбливаешь, это уже твои заморочки.       Нежданчик, однако. Мrак: Какие ещё заморочки? Кровожадный Оладушек: Ну, не знаю. Может он сильнее и выше, и вероятно умнее, а трусики от него мокрее. Так ведь? Мrак: Нет. Мrак: Не знаю. Кровожадный Оладушек: Знаешь. Признай, что ты ему просто завидовал. Мrак: Да не знаю я, блин!       И быстро закрыл вкладку, чтобы не читать очередные заёбывания о том, что мой брат няшка, а я завистливая сволочь. Ещё одна нашлась, блин. Все вечно твердят: "Будь как Максим!", "Бери пример с брата!", — достали. Я не хочу и не могу быть как он!       Оставшееся время до рассвета я провёл в играх, не зная чем ещё себя занять. Когда же, небо наконец просветлело, снова открыл вкладку сайта знакомств и извинился перед Камиллой за то, что вспылил. Её не было онлайн и мне ничего не оставалось кроме того, что пялиться в монитор, но через пару минут пришло сообщение того типа, которые я последнюю неделю игнорировал — предложения пообщаться. А всё Фатум. Но именно сейчас какой-то азарт и обида на Макса заставили ответить.       Общение с этим Евгением не давало того чувства эйфории, что и с Фатумом, но тоже было довольно интересным. Этот мужчина определённо умел подстраиваться под собеседника и неопытных мог запросто очаровать, но я по его манере общения сразу понял, что он из людей пикаперов-донжуанов. Я таких не особо чтил, но гадкий брат так и стоял перед глазами.       Евгений кота за яйца не кусал и уже через пару часов предложил встретиться в реале, оправдывая это тем, что лучше сразу узнать друг друга, чем очароваться иллюзией, созданной интернетом, а затем не оправдать ожиданий. Злорадство подтолкнуло на согласие. Договорились на вечер в клубе, так что я успевал выспаться.

***

      Клуб встретил меня музыкой, состоящей из трёх повторяющихся аккордов, и слепящими лучами прожекторов. Я не любил такие места и старался не посещать слишком часто, но иногда выбора не было, вот как сейчас. У сцены, на которой выступали полуголые девушки с шикарными формами и наверняка крокодильими рожами, я заметил Евгения. Он уже был немного навеселе и гладил одну из танцовщиц по ноге, но когда я его окликнул, он тут же обратил всё внимание на меня.       — Ты Марк? — в ответ получил кивок. — А ты милашка, — пьяно протянул мой знакомый. Не знаю, как в такой темноте, да в не трезвом состоянии можно разглядеть насколько я "милашка", а учитывая, что я даже не пытался привести себя в порядок и выглядел, в лучшем случае, как жмурик. Но видимо, как раз таки алкоголь в крови и "прояснил" взор блондина. Крашенного между прочим, даже в такой темноте это бросалось в глаза.       — Не желаешь выпить? — почти трезво и, как должно быть показалось самому Евгению, галантно, предложил он.       — Не откажусь, — кинул я заезженную фразу, натянуто улыбнувшись. Кто там, что говорил об очаровании интернета? Вот сейчас я убедился в правдивости этой легенды. Ладно, может подвыпив, этот индивидуум станет приятней. Ну, хоть чуть-чуть.       Сев за столик, блондин подозвал официанта, что-то заказал, еле перекричав музыку, и пьяно мне улыбнулся. Через полминуты принесли пару цветных коктейлей. Сделав один глоток, почувствовал, что скоро молоко с огурцами покажутся мне раем, но уверено проглотил.       Дальше пошло уже легче. После первого бокальчика, пришёл второй, а затем приплыл и третий. Потом к нам, кажется, присоединился ещё какой-то мужчина, как я понял знакомый Женька, который стал мне почти братом, после такого количества алкоголя-то. В голове промелькнула мысль о Максе, но ей тут же был прижат хвост самбукой и абсентом. Ну, и кое-чем покрепче тоже.       Казалось, трезветь я буду долго, но штука в том, что туман исчез за секунду. В тот момент, когда эти двое зажали меня в каком-то тёмном помещении и, ничуть не заботясь о моей одежде, стали раздевать.       — Ребят, вы чего творите? — запинаясь, промямлил я, начиная паниковать.       — Оправдываем затраты. Алкоголь нынче дорог, — довольно трезво протянул мужчина, я так и не понял который. И когда меня грубо развернули к стене, у меня началась истерика. Внутри. Снаружи же, я пытался сохранить подобие спокойствия, но через секунду моя маска слетела и, резко оттолкнувшись, рванул к неприметной двери.       Но рванул — сильно сказано. Ноги тут же заплелись, и я в итоге рухнул. На меня тут же уселись и пару раз приложили лицом об пол.       — Чтоб не шалил, — игриво произнёс тот, что сидел на мне, пока другой пристраивался перед моим лицом и расстёгивал ширинку. Когда он достал свой агрегат, я чуть не взвыл, но даже рта не раскрыл, потому что понимал, тогда меня поимеют. Хотя меня так и так поимеют, и не в одну дырку, если ничего не предприму.       Пока я разрабатывал план побега, меня пару раз ударили подых. Я крепко сжал зубы, но последний удар оказался непосильным и я вскрикнул. В рот тут же протолкнулась вялая плоть моего насильника. Первые тошнотворные позывы я перетерпел, а затем, как мог сильно, сжал челюсть.       Девчачий визг, который разнёсся по помещению, заставил порадоваться даже меня. Пока один вопил, а до державшего меня не дошло, что произошло, я вырвался и на карачках дополз до двери. Благо, мы были ещё в клубе. Затерявшись в толпе конвульсивно трясущихся под "музыку" зевак, я побежал, предположительно, в сторону выхода.       Когда же я наконец оказался в тишине улицы, до меня дошло, что сейчас чуть не произошло. Меня изнасиловали. Просто взяли и поимели в рот. Не в жопу, но, блять, в моей глотке был хуй какого-то уёбка! Мой рот осквернили! Паническая дрожь прошлась по всему телу и обосновалась в ладонях, которые уже нервно сжимали телефон. Надо кому-нибудь позвонить, надо чтобы меня забрали. В мыслях вертелся один единственный номер.       — Алло, Макс... Можешь приехать за мной?

***

      Я вышел из того проулка, в котором располагался клуб, на освещённую улицу, где и должен был меня подобрать брат. Минут через десять он приехал, я бы даже сказал примчался, потому что от покрышек чуть дым не шёл, да при том на отцовской машине. Ему пизда. Папа, за такое обращение с его "ласточкой", может на кол посадить.       Макс буквально выбежал из авто, весь такой нахохленный, нервничающий. Ни разу за всю жизнь не видел эту крепость спокойствия и толерантности в таком состоянии.       — Что случилось? — почти крича спросил он, осматривая меня на предмет повреждений. Я же придал лицу недоуменное выражение, и как мог растянул губы в улыбку.       — Ничего, — Голос не дрогнул? Нет, вроде. Макс ещё с секунду посмотрел мне в глаза, понял, что я вру, но всё же облегчённо выдохнул и искренне улыбнулся.       — Ну, слава Богу, — тихо протянул он, но я услышал. "Что даже не поорёшь на меня за то, что панику зря развёл? Ну, и не надо, мне итак фигово", — подумал, глядя на всё ещё трясущиеся руки. Брат проследил за моим взглядом и нахмурился. Я быстро спрятал руки в карманы и попытался перевести тему.       — Ты же не веришь в него, — на грани спокойствия прошелестел я, направляясь к машине.       — И что? — выдал Максим свой неоспоримый аргумент.       — Ни-че-го, — протянул я, а затем меня от чего-то передёрнуло.       Брат через миг потянул меня за руку и развернул к себе. Взяв в ладони моё лицо, он пробуравил меня своими ледышками и тихо, но чётко спросил:       — Что. Случилось?       "Прекрати-прекрати-прекрати. Я не могу сказать. Хватит". Я попытался вырваться из рук Максима или просто закрыть глаза, чтобы не терпеть этот детектор лжи, но первое брат пресёк, а второе не помогло.       — Не спрашивай, — почти прохныкал я, пытаясь отцепить пальцы брюнета. Когда меня избили, Макс так же заставлял сказать правду, именно после этого я стал бояться его взгляда. Я почувствовал, как сквозь сжатые веки проступили горячие слёзы и осели на ресницах. Ощущение нарастающей истерики сжало горло, но в тот момент, когда терпение чуть не перелилось через край, щекам стало холодно. Открыв глаза, я увидел брата, который отошёл от меня на шаг и смотрел так, как будто видел меня впервые. Что-то ёкнуло и как-будто рухнуло, но я воспользовался этой заминкой и побыстрому сел на заднее сидение.       Макс, помедлив, все же сел за руль. За весь путь он не произнёс ни слова, даже не глянул на меня краем глаза. Я же наоборот - смотрел на него не отрываясь. Брат казался спокойным, даже слишком. Он ведь по-любому попытается вытянуть из меня правду. На миг вспомнив о случившееся в клубе, я вздрогнул и опустил глаза. Когда же я их поднял, столкнулся взглядом с Максимом через зеркало. Он смотрел ровно, но прежде чем брюнет перевёл взгляд на дорогу, я заметил беспокойство в самой глубине зрачка. Его было настолько много, что я сначала не поверил, а затем и вовсе решил, что мне показалось.       "Глупый брат" — с этой мыслью я закрылся в шарф и прикрыл глаза. Адреналин, всё ещё игравший в крови, не давал мне уснуть, но ощущение близости родного человека пересилило страх, и я спокойно задремал.       Проснулся резко, почувствовав тепло от прикосновения на своей щеке. Открыв глаза, увидел Макса, нависшего надо мной, и подумал было, что мне приснилось касание, но ощущение тепла все ещё жгло кожу.       — Вставай, — тихо произнёс брат, разрушая иллюзорную атмосферу сна. — Дома отоспишься.       Недовольно повозившись на сидении, я всё же вышел из машины и вошёл в подъезд следом за брюнетом. Квартира встретила нас тишиной, странно.       — А где родители? — спросил скорее в пустоту, но все же рассчитывая на ответ.       — К Рите укатили, — ответила пустота голосом Макса. Тогда становится ясно, почему не было ни одного звонка от мамы. Третий час ночи, как-никак.       Брат бросил ключи на полку и, больше ничего не говоря, пошёл к себе. И что всё? Больше никакой заботы обо мне? Нет, мне её и так не надо, но просто контраст получается странный: то Максим сломя голову мчится ко мне на отцовской (!) машине, то холоден, "как айсберг в океане".       Я показал фак брату в след, но в следующий же миг оттуда послышался подозрительный грохот, как-будто шкаф упал. Мышь внутри меня пересралась, пища о том, чтобы я бежал сломя голову, желательно в противоположном от дома направлении. Но куда бы я пошёл? Поэтому, прошмыгнув в свою комнату, прикрыл дверь и съехал по ней.       Внутри стало так пусто, будто оборвались нити кукловода, поддерживающие меня. Как и все люди, я думал, что меня-то уж не коснется, случится с кем-то другим. Но выражаясь словами маман: "Раз на раз не приходится". Да и как я мог подумать, что кому-то приспичит меня поиметь. Я же парень. Гей, но парень.       И уж тем более не ожидал переживаний в стиле девочки-эмо. Но всё-таки тело невольно дрожало, а привкус чужой плоти горчил на языке. Подорвавшись, прошмыгнул в ванную и прополоскал рот специальным средством. Вкус пропал, но ощущение мерзости, думаю, отстает ещё не скоро.       Смотря в зеркало, понимал, что я ничтожен. Я ведь сам пошёл на встречу с этим ублюдком, сам споился, а всё потому, что не мог простить Максу того, что он оказался Фатумом. Придурок. Я.       Закончив с самогнобением, пошёл к себе. Сил хватило лишь на то, чтобы раздеться и залезть под одеяло, но уснуть я смог только к пяти часам утра, просмотрев на потолке поток своих мыслей, даже не пытаясь зацепиться за какую-то конкретную. Слишком сложно.

***

      На грани между сном и явью, я терзался от мучавшего меня кошмара и никак не мог проснуться. В видении не было ни четких картинок, ни четких звуков: лишь прилегающие кадры во тьме и крики с шипением, как со старой кассеты. Но все равно было страшно. Я точно знал, что этот сон с произошедшим сегодня. Не представляю откуда, просто иногда, в мельтешащих кадрах глупого фильма, проскальзывали лица двух подонков. И плевать на то, что я их даже не помню. Это были они — я знал.       И именно на этом зациклилось моё подсознание. Оно подбрасывало ужасные видения того, что произошло и того, что могло произойти. На грани чувствовался страх, в груди клокотала выдуманная боль. Где-то там — в реальности — моё тело металось по кровати. Хотелось вырваться, но она казалась такой далёкой. И я продолжал терпеть всё то, что подкидывало воспаленное сознание, пытаясь вырваться из замкнутого круга.       Всё закончилось в один момент — одним касанием. Я аж сел на кровати, тяжело дыша и пытаясь понять где я, что я. А Макс сидел рядом и шептал успокаивающую фигню.       — Тихо. Успокойся, это всего лишь сон. — Знаю! Да, то, что было сейчас — сон, вот только случившееся несколько часов назад — нет. Но брату об этом знать не нужно. Макс гладил меня по голове, а я прижимался к нему, как к спасательному кругу. Постепенно немая истерика сошла на нет, и я уже просто сидел в объятьях родного человека, наслаждаясь его теплом.       — Что произошло? — разрушил брат спокойствие своим низким голосом. Его горячее дыхание опаляло мою кожу, из-за чего по ней побежали мурашки. Сердце же рухнуло куда-то, даже не в пятки, а вон из тела — под плинтус. — И не думай лгать.       Я попытался вырваться из рук брюнета и припустить из комнаты, чтобы избежать нежелательного разговора, но Макс держал меня мёртвой хваткой, даже особо не напрягаясь. Брат смотрел отрешенным взглядом куда-то в сторону, пока я лепетал о том, что все прекрасно: птички светят, солнышко поёт. Но стоило ему посмотреть мне в глаза, правда начала сыпаться с губ, как из рога изобилия.       Пока говорил, старался не смотреть на Макса, но чувствовал его взгляд направленный на меня и сквозь меня. На последних виражах мой голос начал подрагивать и вот, наконец, я замолк, и только тогда рискнул посмотреть на брата. Он не шелохнулся, лишь один раз сжал кулаки.       Я ждал, когда он что-нибудь предпримет, и вот Максим встал и вышел. Просто вышел. Внутри что-то оборвалось. Ну, а чего ещё можно было от него ожидать. Я бы скорее удивился, если бы он вдруг начал причитать о том какой я бедненький-несчастненький. Но брат вернулся через минуту со стаканом воды, в котором шины, растворялась какая-то таблетка.       — Выпей, — сухо произнёс он. Секунду помедлив, залпом опустошил посуду, подавившись на последнем глотке и закашлявшись. Даже не спросил что это. Если от головы — хорошо, если яд — ещё лучше.       Макс сгреб меня в охапку и завалился на кровать, потянув следом. Брат просто смотрел в потолок о чем-то задумавшись. Я же просто уткнулся ему в шею, иногда бросая взгляды на лицо, но минут через десять веки начали тяжелеть и я уснул пустым сном без сновидений.

***

      Утро для меня наступило, когда солнце светило во всю, насколько это возможно в середине осени. Голова ужасно болела, но я сразу вспомнил, что произошло накануне, и хорошего настроения это не добавило.       Провалявшись ещё два часа в кровати, соизволил подняться, и то, лишь потому что монстрик, который у меня вместо желудка и очень толстый, намекнул, что не прочь наполниться, вероятно, вкусной, но вредной пищей. Сначала я его игнорировал, потому что ощущал себя не больше чем амебой, но вскоре его завывания дошли до соседей, которые начали долбить по батарее. И меня никто не убедит, что они это делали по другой причине, потому что в моём нынешнем состоянии, я на все отреагирую игнором.       Дома стояла тишина: родители ещё не вернулись от тети Риты, а Макс укатил на пары, у него-то нет осенних каникул.       Приготовив сложнейшее блюдо — бутерброд с маслом и сыром, монотонно его прожевав и запив соком прямо из коробки, задался вопросом чем себя занять. В интернет не хотелось выходить категорически. Можно посмотреть телик или повеситься на лампе в ванной, тоже вариант. Но пока осуществим первое.       Вероятно, вы тоже включив телевизор впервые за полгода, думаете, что смотреть нечего. Потому что так и есть. Какие-то новости, какие-то шоу, какие-то сериалы, какие-то даунские мультики, какие-то программы о животных. Хотя последнее имело смысл существования. Именно на такой передаче я и остановил свой выбор.       Там рассказывали о жизни в прайде: львы, львицы, львята. О том как они охотятся, о том как самцы дерутся за власть и за самок. Но в тот момент, когда действующий вожак накинулся на одну из львиц и начал ещё иметь, я выключил телевизор.       В горле встал противный горький ком. Я закрыл лицо ладонями и рухнул на диван. Чёрт, эти мерзкие воспоминания и это чувство расколотости когда-нибудь меня отпустят? Наверное, нет. Неужели я до конца жизни буду ощущать себя тенью человека и опасаться отношений? А может осуществить идею с мылом и веревкой? Блять, о чём я думаю? Как жил так и дальше буду: ходить в школу, улыбаться родителям и друзьям, сраться с братом.       Хм... А вот последнего мне не очень хотелось. После вчерашних откровений его вообще видеть не хотелось. Мне казалось, что он меня теперь ничтожеством считает. Ведь с ним бы такое никогда не произошло. Ни один дурак не попытается его трахнуть, а если уж попытается, будучи укуренным в хлам, то Макс быстро убедит несчастного в неверности своего решения и посоветует куда стоит обратиться. Не то, что я.       Телевизор был забыт, так же как и разрывавшийся телефон — наверное, родители звонят, чтобы узнать все ли в порядке. Нет, не всё. Я просто вырубил телефон и зарылся лицом в диванную подушку. Я ни о чём не думал — казалось, что я пребываю на грани сна, когда разум проснулся, а тело нет, из-за чего бывает сонный паралич. Только у меня наоборот: разум спит, а тело под контролем.       Пробежал я так в недосне до прихода Макса. Звук проворачиваемого в замке ключа, вырвал моё сознание из лап хандры. Я в миг пришёл в себя, но двигаться не стал. Послышались шаги, а затем я почувствовал, как промялся диван рядом со мной.       — Хей, — очень тихо и мягко произнёс брат и убрал волосы, упавшие мне на лицо, за ухо. — Ты, что весь день тут пролежал?       Я ничего не ответил, продолжая гипнотизировать точку на стене.       — Вставай, я тут всякой вкуснятины накупил.       Опять никак не отреагировал. Все было так влом: двигаться, говорить, жить.       Макс поняв, что ничего словами не добиться, начал меня тормошить, но когда и это не возымело эффект, он прибег к крайним мерам — щекотке. С детства её боялся, и брат это прекрасно знал.       Я вертелся как уж на сковородке, пытаясь увернуться от вездесущих рук Макса, сдерживая смешки. А потом катался по дивану, хохоча в голос, но всё резко прекратилось.       Я лежал на спине, смотря на брата с слабым блеском в глазах, а он помедлив с долю секунды, наклонился и поцеловал меня. Хотя это скорее можно было назвать касанием губ. Не было ни страстного танца языков, ни яростных укусов, просто мимолетное касание — ощущение чужого тепла и дыхания на губах.       Всё это происходило глаза в глаза. Я удивлённо взирал на Макса, он же смотрел отстраненно, с каким-то туманом в зелёных глазах. Но вот дымка рассеивается, и брат резко отстраняется. Он, в шоке от своего поступка, смотрит в пол, а затем поворачивается ко мне. В этот миг паралич спал с моего тела, и я, спотыкаясь, побежал в свою комнату.       — Марк! — окликнул меня брюнет и попытался схватить за руку, но я среагировал быстрее. Эта ситуация вызывала чувство предательства, но я не обратил на это внимания и просто хлопнул дверью.       "Какая гомомуха его покусала, что он полез целоваться к младшему брату? А? Скажите кто-нибудь на милость! Что за чертовщина творится в моей жизни?" Я пнул свою сумку, затем упавшую подушку, и на последок, сдуру, попал по столу, из-за чего я сдавлено взвыл, мысленно проклиная брата до седьмого колена. Но это хотя бы поумерило мой пыл и я просто рухнул на кровать.       Некоторое время тупо и отрешенно смотрел в потолок, пока не послышалось оповещение о пришедшем сообщении. Я на автомате взял телефон, но там ничего не было. Потом до меня дошло, что звук исходил от планшета и это было сообщение, пришедшее на мою страничку, которую я давным-давно забыл закрыть. FaTum: Привет.       Я в шоке сверлил текст взглядом. Послышался скрип сзади, а затем продавился диван, и Макс, а это был именно он, своей спиной прижался к моей. А затем под его пальцами защелкала клавиатура ноутбука. FaTum: Мы давно не общались. Я соскучился.       Я не понимал, что тут происходит, и просто смотрел на злосчастные буквы. FaTum: Хей, ответь мне. Иначе обижусь (((       Пальцы дрогнули, и моя ладонь потянулась к холодному сенсорному экрану. Мrак: Ага, FaTum: Что-то ты какой-то странный. У тебя случилось что? Мrак: Просто мой брат — придурок.       Почему-то в этот момент меня не волновало, что это сообщение я как раз брату и пишу, который, более того, сейчас прижимается ко мне спиной. Казалось, что я, как когда-то, вроде недавно, а вроде и очень давно, переписываюсь с парнем, в которого влюбился, а от него я ничего не скрывал. FaTum: Почему? Мrак: Он меня поцеловал. Мrак: Просто глупая шутка. FaTum: А может не шутка? Мrак: Ты к чему? FaTum: Может он тебя любит.       Меня передернуло. Но не от страха или омерзения, скорее от неожиданности. Макс положил голову мне на плечо, смотря, должно быть, в потолок грустным взглядом. А я слабо воспринимал реальность. Одновременно общаясь с Фатумом и ощущая его тепло спиной. То есть с Максом... Чёрт. Мrак: Но это не нормально.       Я уверен, что он уже прочитал, так почему не отвечает? Ведь сам же затеял эту игру. FaTum: Думаешь он не знает?       Тишина звенела, я не знал что ответить, но вот снова послышался стук по клавишам. Брат печатал долго и вот наконец... FaTum: Каждый раз, когда он смотрит на тебя и дыхание сбивается с ритма — он понимает, что это неправильно. Когда случайно касаясь тебя, он хочет сжать в объятьях — понимает. Когда ты улыбаешься или грустишь, я тоже испытываю радость или горечь, — но понимаю. Когда грубо отталкиваешь меня, мне хочется умереть — я снова понимаю. Так что не надо говорить о его морали.       Видимо Макс сам не заметил, как "он" превратилось в "я". Он просто сидел как прежде, даже не шелохнувшись, подобно скале. Может, ему вовсе плевать на то, что он только что написал. Или... он просто давно привык скрывать свои эмоции. Сколько? Год? Пять лет? Как давно он это осознал? И правда ли он может испытывать столь глубокие и болезненные чувства? То, что он написал — искренне? Если нет, то зачем? Столько вопросов вертелось в голове, но ни один не формировался в речь или текст.       Верить в правдивость происходящего не хотелось. И как реагировать? Послать? Принять его чувства? Плевать, что оба парни, но мы же братья! Мы выросли вместе. Постоянно ссорились, мирились, смеялись, злились. Я так не могу.       Планшет отброшен в сторону, ноги несут на кухню. Хочу пить. Хочу свежего воздуха. К чёрту цивильность и манеры — воду хлебаю прямо из графина.       На кухню вошёл Макс без единой эмоции на лице и оперся на косяк двери. Столкнувшись с ним взглядом, я поспешил что-нибудь сказать.       — Я... не... Я так не могу. Это слишком странно. И аморально, — глубокий вдох. — Мы же братья в конце концов.       — А если бы мы не были братьями? — сухо произнёс он, казалось заученную фразу. — Ты смог бы в меня влюбиться?       — Нет, — чётко сказал я, не сомневаясь ни секунды.       — Ты уже влюбился, — горько усмехнулся брат и пояснил: — В интернете.       — Я влюбился не в тебя, а в Фатума, — заметил я, но баррикада моей уверенности рушилась.       Макс подлетел ко мне и, глаза в глаза, почти прокричал:       — Я — Фатум! Я! — и успокоившись, отчаянно прошептал: — Ты в меня влюбился, понимаешь?       К сожалению, понимаю! Ну почему я влюбился в такого идиота, да к тому же родного брата? Не зная куда деть взгляд, я смотрел в пол. А Макс, поняв, что победил, нежно обнял меня, и слегка коснувшись моих губ, сказал, что всё будет хорошо.

***

      Вскоре вернулись родители, но увидев своих сыновей, мирно разговаривающих и даже иногда обнимающихся, подумали, что где-то по дороге свернули не туда и попали в альтернативную вселенную. Благо они не знали, что их отпрыски не только обнимаются, но и целуются. Но постепенно они свыклись, что в доме теперь не идёт ежедневная братоубийственная война и решили отправиться в отпуск. Ну, раз уж теперь вероятность того, что когда они вернутся на месте дома будет пепелище снизилась до нуля процентов, грех не расслабиться.       И вот сейчас, мы с Максом стоим около подъезда и машем им в след. Ну и заодно брат пресекает мои попытки побега. Просто с тех пор, когда мы, вроде как, начали встречаться, ещё ни разу не спали, потому что родители постоянно дома. Да и я не особо стремился, чтобы наши отношения переходили к интимным. Брюнет это понимал и не давил на меня, но сегодня он был намерен получить своё законное моё тело.       Я убеждён, что платоническая любовь — это только легенда, да и сам не отказался бы от секса, но всё равно ужасно нервничаю.       Вот такси скрылось за поворотом: я дернулся, Максим крепче вцепился в моё плечо и повёл домой, потому что я сейчас вёл себя как мышь, загнанная в угол, и передвигал конечности с заминкой.       Как только входная дверь захлопнулась, брат притянул меня к себе и жадно поцеловал. Не прерываясь, мы поплелись в комнату Макса. Я тут давно не был, но мысли вертелись лишь о губах, манящих и целующих меня, и руках, изучающих моё тело так ласково и нежно.       Брат повалил меня на диван и, расстегнув пуговицы, припал к моей шее, не прекращая стягивать рубашку.       — Макс, стой, — его напор меня испугал, и мне подумалось, что ещё слишком рано. Брюнет, помедлив, всё же выпустил меня из рук и, вздохнув, сказал:       — Иди.       Я немного завис. Он так долго уговаривал перейти к большему, чем поцелуи и теперь вот так просто меня отпустит? На мой сомневающийся взгляд, Макс пару раз кивнул и добавил:       — Да-да, иди, — после чего обратно одел на меня рубашку и, подняв, подтолкнул к двери. А затем сел на место и злобно уставился в стену. Я почувствовал себя неловко.       — Ну, Макс... — промямлил я. Брат ничего не ответил, лишь фыркнул как кот. Погодите. Только не говорите мне... — Ты, что, обиделся? — сдерживая улыбку, произнёс я и уселся к Максу на колени так, чтобы он смотрел на меня, но брюнет лишь поднял взгляд выше. Я вытянулся, пытаясь попасть в поле его зрения, но тогда брат просто отвернулся. — Не злись, — прошептал ему на ухо, после чего лизнул в уголок губ. — М? — протянул я, пытаясь понять сойдёт ли это за извинение, но в мою сторону все так же не смотрели. Тогда я сам повернул лицо Макса к себе и поцеловал, ёрзая задом и чувствуя его вставший член, упирающийся мне прямо в промежность.       Первые секунды меня игнорировали, но потом брат не удержался и ответил на поцелуй, прижимая меня к себе. Рубашка куда-то полетела, туда же отправилась и футболка Максима. Я лёг и потянул за собой брюнета, который пристроился между моих ног, прижимаясь пахом сквозь плотную ткань джинсов.       Воздуха стало катастрофически не хватать, тогда Макс, наконец, выпустил мой рот из плена своих губ и переместился на шею, целуя и прикусывая кожу. Я чувствовал как мой член наливается кровью и потёрся им об обнаженный живот брата, чтобы он почувствовал степень моего возбуждения.       Участь быть оттраханным меня уже не пугала и не смущала, а наоборот возбуждала. Сейчас мы не братья, мы — любовники. И плевать на весь мир, если я хочу его, а он меня. Макс сжал мой член сквозь ткань и проводит по головке, от чего я застонал и был готов кончить прямо в штаны.       Моё терпение лопнуло. Как-то умудрившись подмять под себя брата, я уселся ему на бёдра и сам стал целовать его ключицы, постепенно спускаясь ниже, пока не дошёл до помехи в виде всё ещё не снятых брюк, но это я быстро исправил. Лишь слегка приспустив джинсы и нижнее бельё Макса, я лизнул головку, а услышав громкий выдох, прошёлся языком по всему стволу.        — Что ж ты делаешь? — севшим голосом спросил брат, вцепившись мне в волосы, пока я пытался заглотить его член как можно глубже. Сдуру, я попытался ответить, из-за чего Макс громко застонал и толкнулся бёдрами.       Поняв, что дальше я заглотить не смогу, выпустил пенис, и, слизнув капельки выступившей смазки, толкнулся языком в уретру, пальцами оттягивая крайнюю плоть и делая поступательные движения. Брат долго не выдержал и начал толкаться мне в рот, задавая нужный темп, но не дав ему дойти до пика, я прекратил делать минет, скинул джинсы с трусами и попытался сразу насадиться, но Макс это пресёк.        — Тшш. Не надо так сразу, — он поцеловал меня в губы, после чего потянулся к тумбочке и достал смазку, которую выдавил на пальцы и прикоснулся к моему отверстию, я вздрогнул: лубрикант был холодным, а из-за жара наших тел, казался вовсе ледяным. Брат растягивал меня аккуратно, целуя за ушком и шепча разные пошлости, стараясь уменьшить дискомфорт.       Я, немного морщась, насаживался на его пальцы, стремясь, наконец, ощутить удовольствие. Но вот меня перестали растягивать, и я почувствовал головку у своего ануса. Максим входил медленно, но меня это не устраивало, я разом насадился на его член. Брат громко выдохнул, а я застонал и выгнулся, потому что его плоть прошлась по простате, принося долгожданное наслаждение.        — Мммм... Ах! — Макс вышел и снова толкнулся под тем же углом, заставляя меня стонать ещё громче и выгибаться сильнее. Мне было всё равно, что меня слышат соседи: я не мог сдерживаться. Брат начал набирать темп, входя всё глубже. Слышались пошлые шлепки наших тел. Его поцелуи стали несдержанней, а руки грубее, но мне всё равно было чертовски приятно. Макс водил по моему члену рвано и быстро, лишь изредка замедляясь и подстраиваясь под темп своих толчков. Я метался по постели, крича и стараясь скорее кончить. Мои стоны, брат ловил губами. Я почувствовал скорый конец и начал активнее насаживаться на плоть. Ещё толчок, и я достиг пика, несколько раз дёрнув бёдрами, почувствовал, что меня наполнило семя Макса.       Он, опираясь на руки, навис надо мной, не спеша выходить. Хотя, я тоже не стремился вырваться. Брат улыбнулся и сиплым голосом произнёс:        — Я же говорил, что всё будет хорошо, — и нежно чмокнув в висок, всё же покинул моё тело.        — Ты на меня больше не обижаешься?        — Я разве обижался? — ехидно улыбнулся Макс, и я понял, что меня просто развели.        — Идиот! — крикнул я, кидая в брата подушку. Тот её ловко словил и, нагнувшись ко мне, в губы прошептал:        — Какой уж есть, — даря поцелуй. — Ты ведь полюбил такого идиота.        — У меня был выбор?        — А разве нет? — новый поцелуй, который прервался лишь тогда, когда я начал задыхаться.        — Определённо нет!