Часть 1
27 октября 2014 г., 02:19
Примечания:
*отсылка к пословице "Работа не волк, в лес не убежит".
Раскаяние Саурона сошло на нет далеко не из-за составленного Эонвэ длинного списка задач, которыми Саурон должен был доказать искренность своего покаяния. Вина лежала на самом Эонве и его самодовольстве — вот уж что Саурон всегда ненавидел. А еще чувствовал себя волком на привязи, которого пленители упорно принимали за собаку.
Это было невыносимо, и в Амане он мог ожидать чего-то подобного, если не хуже. Однако мысль о разочаровании во взгляде Аулэ была достаточно отвратительна, и потому Саурон начал искать возможность побега. Шанс представился, когда двое последних сыновей Феанора вторглись в лагерь Эонвэ в погоне за двумя оставшимися сильмариллами.
Что ж, феаноринги всегда удачно выбирали время.
В возникшей суматохе Саурон высвободился из оков и взмыл в небо огненным вихрем, искры которого всегда теплились в нем. Он опасался погони, а потому направился на восток, куда ни один уважающий себя Вала или Майя не сунется. Но жизнь метеора была неизбежно коротка и быстротечна, что Саурон и уяснил, когда накренился в сторону заснеженной вершины и потух.
Проходящая мимо группа людей издалека увидела столкновение и гигантский столб пепла и пара, что поднимался со стороны горы. Они собрали детей и коз и бежали, но было уже слишком поздно. Тьма поглотила их всех.
Минуты, годы, столетия проистекали, пока Аннатар не выбрался из своего кратера и сел. Пепел осыпался с его волос. Он критически осмотрел себя: десять пальцев на руках, десять — на ногах, грязные волосы, грязная кожа, и причиндалы тоже. Все на месте.
С вершины кратера донеслась возня: двое орков, видимо, самые мелкие из отряда, были посланы расследовать инцидент. Аннатар прищурился и зашипел на них:
— Ну что уставились? Дайте чем-нибудь прикрыться!
Голос оказался еще немодулированным, устрашающим. Орков буквально ветром сдуло, а вернулись они уже с выражением почтения на лицах и скупым комплектом одежды в руках. Аннатар вздохнул и начал одеваться, а потом сделал пару несмелых шагов — впервые на своих двоих за, кажется, целую эпоху.
Ему было безумно интересно увидеть, как же он сейчас выглядит, но орки, что вполне естественно, зеркал с собой не носили, а возможности сделать зеркало самостоятельно у него пока просто не было. И потому он велел оркам отвести его к ближайшей реке.
— К чистой, разумеется, — сказал он уже нормальным тоном, длинными пальцами вцепляясь в одного из орков.
Но те, до сих пор дрожа, проговорили:
— Да, владыка. Конечно, владыка.
Вскоре они пришли к реке — широкой и среброводой, в заводи у берега гладкой как стекло. Аннатар опустился на песчаный грунт и подпер голову руками. Несмотря на некоторые очевидные недостатки, — хотя бы то, что он был в грязи с головы до пят, — Аннатар нашел много привлекательного в своем новом облике.
Со временем он отмоется. Сейчас имело значение лишь то, что он был снова красив.
Очень красив и странно знаком. Аннатар на мгновение нахмурился, призадумавшись, не подражает ли кому из прошлого.
В порыве досады он бросил в воду камешек и исказил свое отражение. Нет-нет, он был совершенно особенным! Верно ведь? Все равно он был на три фута выше, а его волосы сияли краше золота — не говоря уже о том, что удалось избавиться от характерного для Финвэ носа. Во всяком случае, он гораздо прекраснее того, кто когда-то обладал… подобной внешностью.
Лениво Аннатар повернулся к своим спутникам, что постоянно ежились в тени ближайших валунов.
— А теперь, — сказал он, — поведайте о последних новостях. Что произошло с тех пор, как я ушел?
Новости оказались весьма занимательными: Белерианд ушел под воду, но появились новые земли Эдайн между Валинором и Средиземьем. Аннатар резко фыркнул:
— О, над этим будет интересно поработать. Валар никогда не учатся на своих ошибках. Во всяком случае, я устал от этого разговора. Где я нахожусь?
Он неопределенно взмахнул рукой. Вокруг были зеленые и приятные глазу земли, хотя погода выдалась довольно жаркой.
— Нигде, мой господин, — проронил один из орков.
— Тогда давайте сделаем из этого что-нибудь, — с ноткой нетерпения сказал Аннатар.
Так началась работа — превращение ничейных земель во что-нибудь полезное. Река исчезла первой, за ней — зелень. Климат, однако, просто оказался подходящим. Поначалу Аннатар довольствовался лишь тем, что наращивал мощь и собирал под свои знамена как можно больше Смертных. Но чтобы добиться этого, много науки ему было не надо, и вскоре его разум обратился к большим, более стоящим перспективам. Новости до востока доходили медленно, подхваченные с длинных торгашеских языков и влитые в его жадные до сплетен уши.
Необъятных перспектив оказалось полным полно — королевства, новые игроки в его игре, готовые тут же пасть пред ним. Но вместо этого Аннатар предался ностальгии по прошлому — по Первой эпохе и по эльфам. (По Мелькору он скучал, но сдержанно; ему больше нравилось быть самому себе хозяином). Но эльфы! Ох, ему их не хватало. Искусить человека, склонить его к падению было слишком легко. Но эльфы… не скучные глупые авари, до сих пор слоняющиеся с заточенными палками наперевес, или не менее скучные синдар, едва ли обогнавшие в развитии своих собратьев. А нолдор!.. Да, нолдор были его сердцу куда милее. Они всегда так скучали; такие любознательные, такие несчастные… так почему с их помощью Аннатару должно довольствоваться властью лишь над частью мира? Он хотел весь мир.
Воодушевленный такой перспективой, Аннатар начал планировать завоевание Запада. Сначала – королевство Гил-галада, а потом и Эрегион. Он улыбнулся, подумав о последней твердыне и ее правителе. Возможно, потомок Феанора снова станет его союзником.
* * *
Гил-галад и Элронд не престали ни на одно из предложений Аннатара. Фактически, они не позволили ему даже границу Линдона пересечь. Разговор выдался короткий: король и его советник сидели на лошадях, а Аннатар — нет. С учётом их взаимного расположения, в игре в гляделки Аннатар не преуспел. Более того, Элронд оглянулся на него со спокойной улыбкой и сказал: — Дальше есть несколько постоялых дворов, где Вы могли бы остановиться. Аннатар отвернулся, пробормотал несколько оскорблений достаточно громко, чтобы их услышали оба, и с достоинством проигнорировал адресованные ему смешки. В конце концов, даже его ярость приостыла. Великий Тракт тянулся и тянулся под его ногами, и Аннатар настолько устал, пожалуй, впервые за всю свою невероятно долгую жизнь. С тяжелым вздохом он заметил, что искусные шелка, которые он приобрел во время своего пребывания у короля, уже испачкались в пыли. Увы. Когда Аннатар наконец стал чист от Линдона и свободен от отвратительного морского смрада, то понял, что держал путь уж точно не один, как и не был самым медлительным путником. Этой чести удостоился пожилой человек, который угрожающе потрясал на Аннатара посохом, увешанным колокольчиками и ленточками, каждый раз, когда тот оглядывался на него. Аннатар предпочел не слишком на него пялиться. Дальше шагала небольшая группа гномов, с подозрением оглядывавших всех, но особенно не пришелся им по душе Аннатар, который допустил ошибку, пытаясь заговорить с ними. Он всего лишь спросил, нуждаются ли он в помощи. (В конце концов, не он ли когда-то был учеником Аулэ? Трясущегося старого дурака, впустую тратящего мощь, данную ему… не то чтобы Аннатар упоминал об этом перед гномами). Один из них, самый молодой судя по темной бороде, заговорил на хорошем, но немного неуверенном синдарине: — Мне жаль, господин эльф, — сказал он, — но чему Вы, собственно, могли бы нас научить? Аннатар, будучи принятым за эльфа, ощетинился, но ничего не сказал. Один из спутников молодого гнома полушепотом сказал на кхуздуле, мол, волосы у Аннатара слишком светлые, а лицо слишком резкое, потому доверять ему нельзя. Аннатар посмотрел на первого гнома, ожидая, что тот рассыплется в прах. Ничего не произошло. Гном моргнул. Наконец, Аннатар сказал: — Возможно, вы правы. Что ж, простите, что задержал. Последний путник — молчаливый эльф — тихо фыркнул. Аннатар обернулся посмотреть на него. Тот был одет просто, но обувь на его ногах была слишком хорошей как для скромного путешественника. Он до боли напоминал нолдо: темные волосы и светло-серые глаза, нос как лезвие ножа. Аннатару он сразу понравился, хотя нолдо не обращал на него никакого внимания с тех пор, как они впервые обменялись взглядами. Их маленькая группа шествовала почти до Эрегиона, теряя одних путников и обретая других. Старик свернул в небольшое захудалое селение под названием Бри. — Не вздумай там останавливаться, — сказал нолдо Аннатару. — У них там всего один паб, да и в том пиво как моча тролля. — Ты меня заинтересовал, как ни странно, — сказал Аннатар, но нолдо уже отвернулся и размашистыми шагами пошел вниз по дороге. Аннатара обуревало раздражение — никто его вот так не игнорировал! С тех пор Аннатар сосредоточил свое внимание на эльфе, который предпочитал ему общество гномов. Который игнорировал всех, кто не был гномом! Положение дел не изменилось до самой границы Эрегиона. Гномы направлялись в горы, к Хадходронду. Прежде, чем они ушли, самый молодой гном отделился от группы и долго беседовал с эльфом. Когда они ушли, Аннатар подошел и остановился рядом с нолдо. — Я слышал о неких «друзьях гномов», которые живут в Эрегионе. Я так понимаю, ты один из них? Нолдо обернулся и посмотрел на Аннатара. В его пронзительном взгляде теплился Свет Древ. — Так и есть, — сказал Келебримбор, сын Куруфина — кем же еще ему быть? Не то чтобы Аннатар в самом деле встречал Феанора — это было мимолетное знакомство с его старшим сыном, — но семейное сходство между этими троими было поразительным. — Как и я, — Аннатар положил руку на грудь. — Аннатар, Лорд Даров так называемый. Скажи мне, почему мне должно пускать тебя в Ост-ин-Эдхиль, если Гил-галад не дал тебе и шагу ступить в Линдон? — Келебримбор скрестил руки на груди и спокойно на него посмотрел. — Ну, — оскорбился Аннатар. — Ну… — снова сказал он и уставился на Келебримбора. Тот был выше него едва ли на дюйм, но все равно умудрялся возвышаться над ним как башня. — Не ожидал, что наследник Дома Феанора пойдет на поводу у сына… кого там? Я слышал о нескольких теориях. — Гил-галад — мой друг, — сказал Келебримбор. — Я знал его еще ребенком. Оскорбляя его, моей благосклонности ты не добьешься. — Ясно. Что ж, прошу прощения; думаю, его отец был великим правителем. Келебримбор все равно добреть не спешил. Аннатар поспешно продолжил: — Но я понимаю, что допустил ошибку, отправляясь в Линдон. Конечно же, я должен был направиться в Эрегион, в Гвайт-и-Мирдайн — сразу же к тебе. Келебримбор посмотрел на него с легким любопытством. — Неужели? Зачем? — Ага, — сказал Аннатар, оглядываясь по сторонам. — Не возражаешь, если я тебе кое-что покажу? Он согнулся, подобрал с земли камешек и накрыл его ладонью. Создав видимость огромной концентрации, Аннатар сжал его в руке и сказал: — Протяни руку. Келебримбор неохотно подчинился. Камень упал на его ладонь. Слегка теплый, но все равно камень. — Ты дал мне камень? Даже не знаю, что сказать… — Я дал тебе Средиземье, — торжественно заявил Аннатар. — Помоги мне сделать его столь же прекрасным, как Аман. Я поведаю тебе обо всем, чему научился у своего старого учителя — Аулэ из Валар. На лице Келебримбора, доселе выражавшем скепсис, появилось удивление, а потом снова сменилось скепсисом. У Аннатара внезапно заурчало в животе. Он вздохнул и сказал: — И если ты все же откажешься, могу я, наконец, хотя бы подкрепиться перед уходом? Губы Келебримбора дрогнули, и он сказал: — Думаю, есть повод прямо сейчас предупредить Элронда, но мне интересно, насколько он преувеличивал. Даже если ты мошенник, это недостаточная причина, чтобы сразу же тебя выдворить. С этими словами он двинулся в сторону города. Аннатар остался стоять на месте, не зная, принять это как оскорбление или нет. Решил на всякий случай оскорбиться. — Я кто угодно, но только не мошенник, — крикнул он вслед Келебримбору. — Ну, если ты так настаиваешь, — крикнул тот, а потом добавил чуть тише: — Если идешь со мной, то поторопись. Еда в Мирдайн никого не дожидается, а меня особенно. Аннатар прибавил ходу, чтобы догнать его, и как только догнал, повернулся к нему и спросил: — Что заставило тебя передумать? — Я еще не решил, — искренне признался Келебримбор. — Но я предпочитаю принимать собственные решения, а не следовать чужим, какими бы мудрыми они ни были. И мне не хотелось бы оставлять кого-нибудь голодным, какими бы небылицами он меня ни потчевал. Ты сказал, что бывал в Амане. — Бывал. Давно. — Я тоже. Давно.* * *
Если бы Аннатар был честен с собой, — а он, безусловно, был, хотя только с собой, — он тотчас бы признал, что стремится произвести на Келебримбора впечатление, заслужить его благосклонность и уважение. Не из страха, что Келебримбор его выгонит, — не совсем, во всяком случае, — но потому, что до сих пор Келебримбор навстречу впечатлениям не спешил. Пища, за которую они принялись, как только смыли с себя дорожную пыль, была превосходной, хоть и незатейливой – Келебримбора не ждали еще несколько дней. Аннатар съел всё, не расточая внимания ни на что, кроме собственного удовольствия. Прошло так много времени с тех пор, как он нуждался в еде. Но все равно он чувствовал, что все взгляды обращены на него, и это доставляло немалое удовольствие, вот только Келебримбор с головой ушел в разговор с обеспокоенным эльфом — видимо, своим стюардом. Спустя несколько минут разговора, — Аннатар сконцентрировал свое внимание на нем, как ястреб на добыче, — Келебримбор обернулся в его сторону и слегка ему улыбнулся. — После обеда, — сказал он, — ты сможешь продемонстрировать свои… знания. — Всё для вас, мой господин, — ответил Аннатар с искренней улыбкой. Он старался избегать жеманности и мог бы сказать, что Келебримбор был из тех, кто ценил честность и искренность. Это было очень кстати — Аннатар умел говорить прямо не хуже любого другого. Личная мастерская Келебримбора была отделена от спальни таким образом, чтобы он мог, едва встав с кровати, немедленно пойти работать, не расточая свое время на пустой треп с прохожими. Аннатар критически осмотрел текущие проекты и чертежи, разложенные на массивном столе, — столько, сколько успел, пока его не прервало тактичное покашливание за спиной. Он обернулся к Келебримбору и улыбнулся. — Благодарю за терпение. Твоя вера будет вознаграждена. — Ты всегда так говоришь? — Как так? — лицо Аннатара осунулось. — Как купец, предлагающий свой товар? — Я и предлагаю, — сказал Аннатар, как ему показалось, очень рассудительным тоном. — Себя. Свой опыт. Наше будущее сотрудничество. — Да, твой опыт. Который ты мне еще не продемонстрировал, — сказал Келебримбор и сложил руки на груди, приняв совершенно самодовольный вид. Наверное, унаследовал от самого Феанора. Раздраженный, Аннатар сел за стол. Он начал копаться в бумагах, пока не нашел то, что искал. Келебримбор нарисовался рядом, протестуя против вторжения в свою собственность. — Хм… — протянул Аннатар, вооружаясь красным карандашом. — Ты работал над этим десять лет? Жаль, что оно заняло так много времени, ведь решение действительно очень простое, — он сделал несколько быстрых поправок в уравнении и вручил Келебримбору листок. — Я был занят и другими проектами, — сказал тот, читая его заметки. — Попробуем сейчас? — Почему бы и нет? У меня кроме времени ничего нет, — ответил Аннатар, откинувшись на спинку стула. Он был опасно близок к тому, чтобы опрокинуться, — к тому же, стул был неудобный — Келебримбор об удобстве заботился явно в последнюю очередь. Они покинули мастерскую спустя два с половиной дня: все текущие проекты, датируемые несколькими веками, были завершены и готовы к использованию. Естественно, в желании увидеть результаты их работы вокруг собралась целая толпа, но и рассмотреть нового коллегу Келебримбора зевакам хотелось не меньше. Хотя Келебримбор и призвал к вниманию, тишину в толпу привнес Аннатар. Он взобрался на один из длинных столов, служивших для общих обедов и собраний, и все взгляды устремились на него. — Простите меня за мой взъерошенный вид, — начал Аннатар. — Хотя, думаю, все вы в состоянии представить себе человека, который, возможно, позволил своей работе убежать от него*. В толпе заулыбались и закивали головами. Аннатар лучезарно улыбнулся. — Вы несомненно нахватались слухов о моем приезде и домыслов о том, кто я, и на что способен. Я, конечно, польщен вниманием, но буду честен, так как хотел бы, чтобы между нами не было никаких тайн. Я — Аннатар, и некоторым из вас, возможно, кажется слишком самонадеянным мне носить прозвище Лорда Даров, — он тут же посмотрел на Келебримбора, тот поднял бровь и пожал плечами. Аннатар заволновался, но продолжил: — Возможно, в моей самоуверенности никто и не ошибся, но вот что я вам скажу, благородные мужи Гвайт-и-Мирдайн! Когда-то я был майа Аулэ, — а теперь по толпе прокатился вздох, и Аннатар, с нетерпением кивнув, продолжил: — и я был доволен жить и трудиться в безмятежности Амана. Но потом я узрел мужество и непреклонность Нолдор, и это тронуло мое сердце. Я оставил свое место подле Аулэ, пересек море и попал в Средиземье, ибо знал, что если кто-нибудь из храброго и выносливого народа Нолдор все-таки выжил на этих берегах, то моим долгом было помочь им! В зале темнело, пока Аннатар говорил, и вскоре он остался самым светлым, что там было. Он вынудил толпу ощутить силу его добрых намерений и сострадания. Кто-то приветствовал его, кто-то подхватывал хвалебные возгласы, покуда весь зал не наполнился звоном одобрительных вскриков. Аннатар спустился со своей импровизированной кафедры и был немедленно окружен эльфами, жаждущими поговорить с ним. Он оглядел зал в поисках Келебримбора, но не нашел его. В течение следующих недель, даже месяцев Аннатар стремился доказать свою полезность. Он уделял время как признанным ремесленникам, так неопытным подмастерьям, а когда не занимался совершенствованием чужой работы, то изготовлял прекраснейшие в Гвайт-и-Мирдайн вещи. Более всего он уделял внимание кольцам, хотя иногда убеждал себя сделать и что-нибудь другое. Аннатар свободно делился своими методами работы и теориями, и хотя в его характере хватало язвительных черт, в нем не было ни капли зависти — профессиональной или иного рода. Его очень любили — настолько, что пожелай он того, мог бы стать главой Гвайт-и-Мирдайн вместо Келебримбора. Но Аннатар не стремился к этому.* * *
В конце дня Аннатар вложил кольцо Келебримбору в ладони и сказал: — Оно твое, если оно тебе нравится. Он слегка нервничал, отдавая его Келебримбору, что было странно — Аннатар редко нервничал из-за чего-либо. Келебримбор тщательно осмотрел кольцо, нахмурив брови в концентрации. Прекрасная, добротно сделанная вещь — граненое кольцо с большим фрагментом кварца в форме слезы, что играл оттенками красного и розового. Ободок кольца украшал изящный золоченый орнамент — такие Аннатару удавались лучше всего. — Присмотрись внимательнее, — сказал Аннатар, прислоняясь к нему. Келебримбор поднес кольцо к свету. Внутри драгоценного камня оказались красные гематитовые включения, до боли напоминающие пряди рыжих волос. Келебримбор оглянулся на Аннатара и произнес: — Интересный выбор материала и техники. — Я хотел бы посмотреть, как оно выглядит на твоей руке. Если ты не против, — ответил Аннатар. Келебримбор протянул на ладони кольцо. Деликатно Аннатар взял украшение и надел на указательный палец его правой руки. Подождал с мгновение, пока оно не начнет действовать. — Чувствуешь? — Что оно делает? — спросил Келебримбор, опустив взгляд. Он стал выглядеть почти уязвимым. — Это — чтобы без горечи вспоминать тех, кого любил, но, возможно, потерял. И, наверное, видеть любовь, которая прямо перед тобой, — а после он поднял голову и поцеловал Келебримбора в щеку, как сделал бы любой близкой друг. — С чего ты взял, что у меня есть старая любовь, о которой я постоянно думаю? — спросил Келебримбор с кривой полуулыбкой, которая, так или иначе, смягчила его острое лицо. — А разве не у всех нас она есть? — ответил Аннатар с печальной улыбкой и вернулся к работе.* * *
Был чудовищно жаркий день в конце лета, а сполохи кузнечных горнов, горящих ночи напролет, подогревали его пуще прежнего. Аннатар вытер пот со лба, присмотрелся к Келебримбору, глубоко погруженному в работу, опустил золоченые солнцем плечи — в дни, подобные этому, он обходился без рубашек, со смехом принимая опасность обжечься искрами, — и вздохнул. Громко. Он знал — просто смешно тосковать по тому, кто был таким… невнимательным. Келебримбор, казалось бы, действительно достаточно к нему притерся, возможно, даже начал его уважать, но… Этого было мало. И пока Аннатар изобретал все новые и новые способы привлечь его внимание, в кузницу нерешительно вошел один из юных учеников и отвлек его. — Да? — сказал Аннатар. — Хиннор, не так ли? Чего тебе надо, парень? Мальчишка спешно поклонился. — Пожалуйста, господин. Пришли повидаться с лордом Келебримбором. Из Линдона. — Неужели? — Аннатар склонился к нему и заговорщицки шепнул: — Скажи, парень, кто же наш гость? Это владыка Элронд? — Нет, мой господин. Никого особенного. Просто некто по имени Эрестор. — О, — протянул Аннатар, выпрямляясь. Он повернулся к Келебримбору и сказал: — К тебе гости из Линдона. Какой-то лакей Элронда, полагаю. Келебримбор, не глядя ни на что, кроме вставляемого в оправу камня, сказал мальчишке: — Скажи Эрестору, что я рад принять его и что мы с ним увидимся во время ужина, — а потом повернулся в Аннатару и добавил: — Подойди. Думаешь, все правильно сделано? Аннатар подошел и перегнулся через его плечо, вполне осознанно задевая рукой его щеку. — Ты знаешь его? Этого своего гостя… Келебримбор посмотрел на него. — Немного. Он был с моими дядями до конца, пока не присягнул на верность Элронду. Умный человек. Во всех смыслах. После недолгого молчания Келебримбор продолжил с ноткой веселья в голосе: — В чем дело, Аннатар? Ты будто бы не в восторге… Волнуешься? — О чем? — рассмеялся Аннатар.* * *
Готовясь к ужину, Аннатар вознамерился обвесить себя золотом, но, в конце концов, ему пришлось ограничиться в выборе украшений. Он надел только золотую диадему и серьги с сапфирами, по одному украшенному бриллиантами золотому браслету на каждую руку, несколько колец и довольно скромный пояс на талии — плетение из золота, унизанное жемчугом. Он чувствовал себя почти нагим. Но Келебримбор его переплюнул, причём основательно, надев только серебряную диадему и одно кольцо — причём не одно из созданных Аннатаром. — Ты опоздал, — сказал Келебримбор, когда они вдвоем спускались по лестнице. — Кто такой этот Эрестор, раз мы не можем заставить его подождать? — ответил Аннатар, ловя руку Келебримбора на мгновение прежде, чем позволить ему идти дальше. — Я подумывал вообще не являться. Келебримбор остановился возле него и обернулся. — Я тебе не верю, — сказал он с легкой полуулыбкой. — И что я должен сделать, чтобы убедить тебя? — губы Аннатара оказались над самым его ухом. Он выпрямился и обеими руками уперся Келебримбору в плечи — напитываясь спокойной силой и необъятностью. Келебримбор был не настолько хрупким, как некоторые эльфы, поэтому потребовалось время, чтобы его сломать. У основания ступеней послышалось тактичное покашливание. — Господин, — сказал стюард Келебримбора. — Ужин подан. Со смутно примирительным взглядом на Аннатара Келебримбор отвернулся и спустился по лестнице — в зал для частных приемов. Аннатар подождал еще несколько минут и тоже вышел.* * *
Эрестор оказался эльфом с блеклой внешностью: ни к синдар, ни к нолдор со стопроцентной уверенностью причислить его было нельзя — простая скучная помесь первого и второго. Когда он вещал о событиях в Линдоне и других местах, голос его тоже был невыразительным. Аннатар со своего места рядом с Келебримбором и напротив Эрестора имел возможность на досуге лучше рассмотреть гостя. Вместе с ними за столом восседали двое недавно прибывших членов братства, один из которых был, кстати, женщиной. (Хотя это было не настолько примечательно, как в былые времена: почти треть нынешних членов братства была женщинами — и их число, вероятно, еще вырастет). Эта особенная женщина — Колэрил родом из Нолдор (между прочим, из Гондолина) — совершенно спокойно поедала свой суп, пока ее спутник с выпученными глазами изучал округу. Сам Аннатар не был причиной этого удивления, что показалось ему одновременно и приятным и раздражающим. — А вы, Аннатар? Как приспосабливаетесь к жизни в Эрегионе? — спросил Эрестор, резко прерывая довольно затянувшуюся беседу о рыбалке в заливе Луин. И Эрестор сразу стал видеться несколько чётче, оказался намного менее скучным, чем казался изначально. «Значит, и он — вызов для меня», — с удовольствием подумал Аннатар. — Я здесь очень счастлив, — спокойно ответил Аннатар. — До прихода сюда я, наверное, даже не предполагал, как хорошо мне здесь будет. — Как прекрасно, — отозвался Эрестор и сосредоточил свое внимание на Келебримборе. — До меня дошли сведения, будто вы бьете все рекорды по производству и прибыли в Гвайт-и-Мирдайн. Поздравляю вас с успехом. — Это не только мой успех, — ответил Келебримбор. — И при этом он не принадлежит исключительно братству. Я верю, что дело, которым мы здесь занимаемся, принесет непосредственную пользу каждому мужчине, женщине или ребенку, живущему в Эрегионе. И именно об этом я забочусь. — Ах, ты прирожденный лидер, — ворковал Аннатар. Ногой он совершенно неслучайно потерся о правую ногу Келебримбора. — Нет, не особо, — сказал Келебримбор и откинулся на спинку стула. Нога тут же исчезла из поля досягаемости Аннатара. — Даже когда я был моложе, то не хотел править. Я боялся, что если это случится, то я поведу всех, кто за мной пойдет, к горю и смерти. Я не хотел, чтобы меня ненавидели. Эрестор выпрямился и мягко заявил: — Те, кто следовал за вашими дядями, мой господин, поступали так, потому что любили их. До конца. Почти. Аннатар приободрился и положил вилку на стол. — Неужели? — сказал он. — Я слышал, что эти верные подданные выступили против них в Сирионе, движимые моральным отвращением к их действиям. Странно, что мораль не остановила их от резни в Дориате, но нужно помнить о том, что в Гаванях было больше нолдор — вероятно, это сыграло свою роль. — Аннатар! — предупредительно окликнул его Келебримбор. Эрестор скупо ему улыбнулся. — Я сказал — почти. Я и сам остался. Хотя, наверное, это был вопрос не веры в кого-либо, а неимения места, где бы преклонить голову. — Это больная тема, — сказал Аннатар. — Но я чувствую, что обязан высказаться. Эрестор склонил голову. — Вы говорите очень смело. — Да, — вежливо улыбаясь, сказал Аннатар. — Это часть того, кто я есть. — Вы не из той породы людей, с которыми Келебримбор, полагаю, водил бы дружбу. — Какая чудесная новость для меня, что вы не выбираете друзей для Келебримбора, — ответил Аннатар и быстро добавил: — но фактически мы — прежде всего коллеги. Эрестор открыл рот, чтобы изрыгнуть очередную реплику, но Келебримбор прервал его. — Довольно! — резко сказал он и встал. — Вы утомляете меня своими играми. Эрестор, передай Элронду и Гил-галаду мои сердечные поздравления и пожелания долгого процветания. Надеюсь, что различия между нами не повредят нашим узам дружбы, родства и любви. Аннатар, ты можешь идти готовиться ко сну. Сегодня я в тебе более не нуждаюсь. Так, отправив всех восвояси, Келебримбор ушел. Оказалось ясно, что он совершенно забыл о двоих новых членах братства: те слушали препирательства за столом с чуть разинутыми ртами. Аннатар обождал немного и пошел следом за ним. Его комнаты были через коридор от комнат Келебримбора. Там кто-то жил до его появления, но его не видели уже много дней — все думали, что он отправился на запад с разведкой горной промышленности. Аннатар, конечно, ничего об этом не знал. Он шагал по коридору взад-вперед, пока дверь в спальню Келебримбора не открылась, и оттуда не донесся голос: — Если протер в ковре достаточно дыр, то можешь войти. — Я хотел попросить прощения, — сказал Аннатар, протискиваясь в щель, в которую можно было разве что протиснуться. Келебримбор уже снял диадему и одежду. Он потер глаза; совсем детская повадка, которая Аннатару — а он никогда не был ребенком — казалась слишком странной для его всегда выверенного поведения. Аннатар подошел, встал рядом с ним и тихо затараторил: — Я, разумеется, знаю, что твои дяди для тебя — больное место, и я не должен был жертвовать тобой, чтобы доказать свое превосходство над тем, на кого мне наплевать. Он потянулся и взял Келебримбора за руку — грубую и мозолистую от долгих лет в кузнице. — Я сделаю для тебя что угодно, — предельно искренне сказал Аннатар. — Что угодно? — несмотря ни на что Келебримбор выглядел удивленным. — Да, — ответил тот и поцеловал его. Как для первого поцелуя это оказался отнюдь не полный провал. Келебримбор не рухнул без чувств от шока, но и не швырнул Аннатара через всю комнату. Он просто отстранился и, будто разочарованный, покачал головой. — Ты, кажется, перенапрягся сегодня, — мягко сказал он. — Возможно, тебе не помешало бы отдохнуть. Аннатар ушел, пожав плечами. — Что ж, попытка не пытка.* * *
Эрестор задержался в Гвайт-и-Мирдайн еще и на утро, что раздражало. Он гулял по саду, когда Аннатар снова на него наткнулся. — Как приятно видеть вас, Эрестор. Я буду рад, если прогуляетесь со мной. Аннатар вцепился его руку дружественным, но нерушимым захватом, и они отправились бродить под сенью падубов. Наладился приятный разговор о падубах: о форме их листьев, лоснисто-зеленом цвете и о ярко-красных ягодах, что скоро украсят их ветви. После нескольких мгновений такого разговора сад погрузился в тишину. Оба настороженно поглядывали друг на друга каждый раз, когда считали, что собеседник отвернулся. Наконец Аннатар сказал: — Уже почти полдень. Мне пора разжигать печь в своей кузнице. Прошу меня простить. Он прошел мимо Эрестора и зашагал, было, по мшистой садовой дорожке, когда тот заговорил: — Чего вы от него хотите? Аннатар обернулся. — Я не хочу ничего, кроме как помочь ему. Не было нужды упоминать, о ком речь. Аннатар посмотрел в небо так, будто даже оно было интереснее Эрестора, и добавил: — Можете передать это своим повелителям. Эрестор моргнул. — У меня нет никаких повелителей, Аннатар. Только друзья, о которых я просто беспокоюсь. — Тогда мы во многом похожи, — Аннатар улыбнулся хитрой улыбкой. Позже, когда Аннатар поведал об этом разговоре Келебримбору (в чуть измененном виде), Келебримбор обвил его своими запыленными руками и задумчиво на него посмотрел. — Любой задается вопросом, почему Валар вдруг решили послать сюда Майа, когда прежде не видели в этом целесообразности. Аннатар стряхнул пыль со своей косы. — Ты знаешь, я пришел по собственной воле. — А майа так могут — не повиноваться своим хозяевам? — У меня теперь нет хозяина, — легкомысленно молвил Аннатар. — Остался, видимо, ты. — Остановись, — велел Келебримбор. — У меня от тебя голова раскалывается. — Это большая досада, — пробормотал Аннатар и посмотрел на него даже больше, чем с налетом восхищения во взгляде. — Твоя голова совершенна как есть.* * *
Прошел год, а за ним еще один. Келебримбору опять приспичило прогуляться. Аннатар узнал от других, что у него была нехорошая привычка пускаться в путешествие в одиночку, пропадая неделями или даже целыми месяцами, а потом возвращаться с багажом невиданных историй и дивных глазу металлов и драгоценных камней. Аннатар принял это к сведению. В день, когда Келебримбор вышел за ворота Ост-ин-Эдхиль, он пошел следом. Келебримбор быстро шел налегке. Аннатар оказался менее мудрым и при каждом шаге сильно звенел поклажей, но, несмотря на это, его спутник ничуть не возражал. Они пошли по Великому тракту на восток: он вился прочь от долины Эрегиона в горы и спустя некоторое время достиг западных ворот Хадходронда. Там Келебримбора приняли как героя, вернувшегося с победой после войны, — как почтенного гнома. Аннатара снедало любопытство, ведь его впустили только потому, что Келебримбор за него поручился, и даже тогда Аннатар смотрел на бурную деятельность вокруг него со своего рода удивленным презрением, хоть и предусмотрительно не позволял себе демонстрировать этого перед Келебримбором. И когда его представили сыну Нарви, сердечному другу Келебримбора, Аннатар узнал в нем того самого гнома, — чуть постаревшего, но, безусловно, более мудрого, — которого когда-то встретил по дороге в Гвайт-и-Мирдайн. Нар — его имя на всеобщем языке; по поручению Келебримбора он стал их проводником в шахтах. Долго шли они за Наром, а тот уводил все глубже под гору. У каждого в руке был фонарь, и скалистые своды вокруг обливал синеватый свет. Они спускались по узким проходам и выдолбленным в камне лестницам, пока не попали в галерею размером едва ли не с целую цитадель — она тянулась и тянулась, пока не нырнула в кромешную тьму. Снизу дул сильный поток холодного воздуха, который встрепал волосы Аннатару и Келебримбору и заставил зазвенеть бусины в бороде Нара. Вооружившись веревками и ремнями, оба эльфа повязали на талиях сумки с инструментами и приготовились к спуску с обрыва. Нар отказался идти с ними, — с кучей вежливых отказов и отбивая поклоны, — но даже Аннатар не смог бы обвинить его в нежелании. Келебримбора, однако, не трогали ни темнота, ни холод. Он спокойно приступил к приготовлениям и лишь на момент остановился, чтобы взглянуть на Аннатара. Было крайне необходимо оставлять руки свободными, поэтому Келебримбор сделал свободную подвеску на шею — света особого минерала в ней было достаточно, когда света не было больше нигде. И он, и Аннатар носили такую подвеску, как и Нар, который присел подальше от обрыва и нахлобучил на голову капюшон. Аннатар посмотрел на гнома и шепотом обратился в Келебримбору: — Я и не знал, что низкорослый народ боится темноты. Келебримбор одарил его слегка неодобрительным взглядом. — Нар — храбрый товарищ, лучший из сыновей Нарви. — Я слышал о Нарви. Почему же он сам не пришел? Келебримбор потупил взгляд. — Потому что Нарви умер, причем преждевременно. Аннатар медленно кивнул, ругая себя за отсутствие такта. — Таков путь смертного народа — умирать, оставлять нас. Но все же Нар боится. Почему? — Это всего лишь слухи. Залежи руды в этой области горного хребта обнаружены недавно, но уже имеют нездоровую репутацию. Случались некоторые… инциденты. Аннатар кивнул и поинтересовался, какого рода инциденты, но Келебримбор не уточнил. Вместо этого он сказал: — Ты разве не пойдешь со мной? В его глазах читался вызов, что Аннатар счел восхитительным. Он принялся надежнее вязать веревки и крепления, Келебримбор сделал то же, и вскоре оба стояли на краю обрыва. Вздох-другой — и Келебримбор шагнул через край, а Аннатар вскоре последовал за ним. Обрыв скалы оказался преимущественно гладким, точек опоры почти не было, но, тем не менее, веревки были прочными — движение вниз проходило быстро. Аннатар не особо интересовался, чем потом был занят Келебримбор. Он никак не мог понять необъятную тягу эльфов к мифрилу — золото ведь было куда прекраснее и лучше поддавалось ковке. Вместо этого он сосредоточил внимание на округе. В темноте, когда не отвлекало ничто, кроме тихого стука кирки, которой Келебримбор врезался в камень, было легко расширять и расширять свое сознание, пока Аннатар не обнаружил, что пещеры выше полнятся множеством мыслей. В умы гномов вторгнуться было сложнее, чем в человеческие или эльфийские, но с другой стороны Аннатару никогда не было интересно их содержание. Хотя… перспектив хватало и там. И как только Аннатар учел это, то услышал внизу тончайшую дробь — сердцебиение, что было сильнее и глубже, чем у какого-либо живого существа. Любого, кроме одного. Он резко обернулся к Келебримбору — тот не обращал внимания ни на что кроме работы. Какая глубокая концентрация! Аннатар счел бы это забавным и одновременно возбуждающим, но сейчас… Он снова сосредоточился на звуке, который расширился до шепота. Время пришло? Аннатар ответил тем же образом. Кто вы? Он почувствовал, как существо отпрянуло от звуков его голоса, словно узнав его. Замолчало — но слишком поздно. Медленно Аннатар начал понимать, кто был его собеседником. Говори, отступник! Аннатар ныне, Гортхаур Жестокий, как тебя звали прежде, и Майрон до того. Нет-нет! Простите меня, господин! Я — никто, я — ничто. Ты не пришел, когда тебя звали. Аннатар зашипел, когда по небрежности ободрал пальцы об край кирки. Он дрожал, но не от страха. Напротив — ненависть, столь же сильная как любой дурман, одолевала его. Существо заныло. Я не мог, я не осмелился, господин! Трус! Веревка задребезжала. Аннатар увидел летящие мимо мелкие кусочки камней. Сверху донесся крик Нара. — Келебримбор, — сказал Аннатар. — Нужно немедленно убираться отсюда. — С минуты на минуту, — неопределенно буркнул тот. Дребезжание опасно усилилось, когда Аннатар начал подниматься и тащить к выступу брыкающегося Келебримбора. Я не отступлю. Ты не заставишь меня уйти. — Мне плевать, будь ты проклят, — крикнул Аннатар. — Оставайся здесь гнить! Он вложил в этот выкрик всю свою силу, но впервые пожалел, что к телу эльфа прилагались и возможности эльфа. Келебримбор запротестовал: — Осторожно! Моя сумка! Но как только он выкрикнул это, сумка выпала из его рук, едва оба выползли на поверхность. Аннатар успел схватить ее, но часть ее содержимого все равно улетела в пропасть. Над ними возникло встревоженное лицо Нара. — Скорее, — сказал он. — Кажется, выше случился обвал. Мы должны найти более безопасное место. Выцарапаться из ремней оказалось не самой легкой задачей: Аннатар и Келебримбор безнадежно перепутались друг с другом. К тому времени, как они добрались до туннеля, ведущего прочь из галереи, землетрясение в основном стихло, но никто — даже Келебримбор — не предложил вернуться. А потом был мрачный поход в город. Аннатар, который за считанные дни до этого глумился (про себя) над излишне геометрической архитектурой, так любимой гномами, не мог не сокрушаться, когда снова увидел город: и больше фонари, висящие сверху, и гомон голосов, и запах пищи. Но все равно это было куда приятнее, чем тьма, скрывавшая прошлое. Внезапно Аннатару захотелось есть. Он обернулся к Келебримбору — тот не проронил ни слова с момента обвала — и увидел то же голодное выражение на его лице.* * *
После ужина и долгой, слишком долгой попойки (в которой Аннатар не принимал участия, а Келебримбор наоборот перебрал), их сопроводили в гостевые комнаты. Там было всего две кровати, рассчитанные на длинноногий народ, и одну из них будто под Келебримбора и подгоняли. Он тут же с комфортом растянулся на ней, хоть она и была сделана из камня, и сонно пробормотал: — Она отполирована так тщательно, что спишь словно на шёлковых простынях. — Кусок камня уж никак не похож на шёлковую простыню! — заворчал Аннатар, стаскивая с себя одежду. Он так и остался немытым, не считая быстрого ополаскивания рук и лица. От Келебримбора тоже несло, но тот и в рабочей одежде разлегся с таким шиком, будто валялся голый на кровати, заваленной одеялами. Аннатар подошел к нему и принялся освобождать для себя место. Келебримбор моргнул и невнятно пробормотал: — Ты что делаешь? — А на что это похоже? Лезу на твою кровать, потому что она, очевидно, удобнее моей. — Чего? Да она такая же! Ну уж нет! Топай к себе, Аннатар! Они боролись до тех пор, пока Аннатар не уселся на Келебримбора. Атмосфера грубой игры моментально рассеялась. Келебримбор лениво моргнул. Аннатар озадаченно поднял голову: вероятно, его товарищ выпил больше, чем казалось на первый взгляд. — Ты, — сказал Келебримбор, поднимаясь и тщательно чеканя каждое слово, — должен мне почти три унции мифрильной руды. — Какой ты жадный, — ухмыльнулся Аннатар и потерся о него, вызывая гортанный стон. — Разве твоя жизнь не дороже трех унций мифрильной руды? — Мифрильная руда... Опасность нам не угрожала... Нар ошибся — обвала не было, — задавлено сказал Келебримбор, и Аннатар мрачно улыбнулся. — Там что-то было, — сказал он перед тем, как наклониться и поцеловать Келебримбора в шею. Сердце под его ладонью забилось чаще. — Да, было, — задумчиво ответил Келебримбор. — С кем ты говорил, Аннатар? Аннатар передвинулся и во второй раз за сегодня выпутался из его рук. — Ни с кем. Ни с чем. С призраком. Аннатар покинул его постель со словами: — Тебе надо поспать. Он задул небольшую масляную лампу, горевшую на столе у кровати Келебримбора и свернулся на собственной — смотрел, как тот наконец проваливается в сон. Но сам не спал. Он рыскал в темноте, но находил лишь отголоски и отражения себя. Тщетно.* * *
Перед отъездом из города Аннатар подарил Нару золотое кольцо с бриллиантом и сапфиром. Оно было маленьким даже для гномьих пальцев. Его можно было надеть разве что на младенца. — Благодарю. Но я не могу принять его, — сказал Нар и накрыл кольцо рукой. С невыразительным румянцем он признался: — Я еще не женат. Аннатар улыбнулся сдержанно и — он надеялся — загадочно. — Чему быть, того не миновать. Я вижу, что тебе оно скоро понадобится, Нар сын Нарви. Он чувствовал внимательный взгляд Келебримбора, и сам отвернулся, держа спину ровно и вообще не глядя в его сторону. Они выехали из ворот в прохладную ночь. Небо было скрыто покровом сереющих туч. И когда они отъехали от ворот настолько далеко, чтобы их не могли подслушать, Келебримбор непринуждённо сказал: — Ты напоминаешь мне кое-кого из моего прошлого. На лице Аннатара проблеснула улыбка, но тут же сменилась нейтральным выражением. Он дождался Келебримбора, чтобы поймать его и поинтересоваться: — О, а мы знакомы? Келебримбор моментально исполнился неуверенности. — Нет, не думаю. Хотя ты, без сомнения, слышал о ней. — А… о ней. — Аннатар потупил взгляд. — Может быть, это Артанис Нервен, известная на этих берегах как Галадриэль? Ты ведь о ней говоришь? — Да, — ответил Келебримбор. — И ты когда-то был в нее влюблен? — Да. — О… После неловкой паузы Келебримбор продолжил: — Но я никогда не горел желанием жениться. Не так, как мой отец. И тем более не как мой дед. — То есть ты хочешь быть как Феанаро, но не подверженный страстям? — Ты даже представить не можешь, сколько не воплощенных в жизнь разработок он оставил после себя. — У тебя практичный, но холодный подход. Ты об этом сожалеешь? — Нет, — сказал Келебримбор, отводя взгляд. Аннатар глубокомысленно изрек: — Келебримбор, давай начистоту, если между нами что-нибудь назревает, я хочу знать, полностью ли мне принадлежит твое сердце, — он остановился и с надеждой взглянул на Келебримбора. Тот поднял брови. — А как насчет тебя, Аннатар? Твое сердце полностью принадлежит мне? Аннатар фыркнул. — Я был создан из Музыки и видел сотворение Арды. Я помог поднять над землей Светильники и видел, как из двух саженцев рождаются Древа. Скажи мне, малыш-эльф, как ты можешь требовать всю мою любовь? Сможешь ли постигнуть ее, если будешь ею обладать? — и задумчиво проговорил. — Но да, — он бережно коснулся рукой груди, — сердце в этом теле, Келебримбор, сын Куруфина, твое, и ты вправе поступать с ним как считаешь нужным. Келебримбор задумчиво буркнул что-то себе под нос и быстро прошел мимо него. Аннатар с хмурым видом с мгновение постоял на месте. Он оказался более чем недоволен ответом Келебримбора и помчался за ним следом. Ночью они разбили лагерь у предгорья на границе Эрегиона. Аннатар искренне устал жевать походный хлеб, но пока они не доберутся до Ост-ин-Эдхиля, это все, что оставалось жевать. Вскоре Келебримбор разобрал спальный мешок и, устроившись поудобнее, наградил Аннатара многозначительным взглядом, смысл которого в полудреме истолковать было довольно сложно. Аннатар наблюдал. Облака над головой расступились и звезды засияли на темно-синем небе. Тишину вокруг нарушало только мерное дыхание Келебримбора и треск костра. Аннатар не впервые почувствовал, каким маленьким он был в этом теле, каким ограниченным во множестве вещей. Он имел свои цели, конечно, и их было не определить, но… — Аннатар, прекрати вертеться и иди сюда, — глухо сказал Келебримбор. — Я не верчусь, — ответил Аннатар, устраиваясь рядом с ним. — Это все еще очень опасный мир, помни об этом. Однако он прижался лицом Келебримбору к затылку и собственнически обнял его за талию. Келебримбор на мгновение застыл, но не отстранился. — Только подумай, сколько теплых ванн мы пропустили, — низким голосом сказал Аннатар. — Ты хочешь сказать, что от меня несет, дорогой Аннатар? — Я хочу сказать, что от нас обоих несет, дорогой Тельперинквар. Келебримбор мягко рассмеялся и повернулся посмотреть на него. — Не думаю, что когда-либо видел тебя настолько вспотевшим, даже в самые жаркие дни в кузнице. Ты всегда выглядишь… безупречным. — Не всегда, — сказал Аннатар. Хотя, конечно, Келебримбору никогда не выпадало случая видеть его перепачканным в крови и грязи. Тем не менее, он слышал тепло в его голосе и не замедлил ответить тем же — невесомо мазнул губами по его щеке. Сначала бережно, как будто Келебримбор мог бы просто сломаться под его напором, но вскоре осмелел и увереннее провел пальцами по его талии — под кромку штанов. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы заставить Келебримбора возбужденно задыхаться, и пары мгновений — чтобы убрать руку. Удостоверившись, что он смотрит, Аннатар демонстративно облизал пальцы. Он закрыл глаза в полном удовлетворении. В конце концов, это оказалось так легко.* * *
Аннатар погрузился в горячую мыльную воду со вздохом облечения. Что бы ни думал Келебримбор, иногда он нуждался в ванной и купался с большим удовольствием — впрочем, с таким же удовольствием он и ел, и занимался любовью. (Если бы он еще мог заниматься этим чаще!) Это было одно из последствий наличия человекоподобного тела — нужно было приспосабливаться к его требованиям. Он смывал с волос пыль и оттирался от грязи до тех пор, пока волосы не засияли золотом, а кожа не порозовела. Обернувшись в простыню, Аннатар выплелся из своих комнат и побрел через коридор. Дверь в спальню Келебримбора оказалась открытой — что ж, по крайней мере, не запертой на замок — и он прокрался туда. К его удивлению и небольшому огорчению Келебримбор уже был там — сгорбился над кучей бумаг на столе. Он обозначил присутствие Аннатара скупым кивком и буркнул себе под нос: — Я ушел всего на неделю. Как столько всего могло пойти наперекосяк? Аннатар посмотрел через его плечо, пробормотал что-то неопределенно-сочувствующее и, прильнув к нему, поцеловал за ухом. — Ты можешь навести здесь порядок позже. А сейчас идем в постель. И чтобы продемонстрировать свои намерения, Аннатар позволил простыне упасть на пол. Келебримбор повернулся, и в его прохладном сером взгляде читалась заинтересованность. Аннатар мягко засмеялся и склонил голову. — Когда ты будешь готов, разумеется. Он сделал пару шагов до кровати, — большой, но незатейливой и не слишком удобной. Но, тем не менее, он растянулся на ней и окинул Келебримбора особенно похотливым взглядом. — Я из-за тебя горю, Тельперинквар. Разве тебе меня не жаль? Келебримбор в неуверенности постучал пером по столу. Аннатар снова вздохнул. Наконец Келебримбор отложил перо и направился к постели, и Аннатар лениво потянул его на себя. Келебримбор теперь оказался на нем, еще одетый и немного запыхавшийся. Аннатар раскрыл губы и, высунув язык, попробовал его кожу на вкус. — Скажи мне кое-что, — пробормотал он в изгиб его шеи. Келебримбор посмотрел на него. — Что? Аннатар с большой осторожностью освободил его от одежды и отбросил ее в сторону. — Что ты хочешь доказать, Тельперинквар? — пальцы пустились вниз по его груди. — Что из тебя ремесленник лучше, чем из твоего отца? Или из отца твоего отца? Или, возможно, лучше, чем из них обоих? Он стянул штаны и коснулся Келебримбора там. — Я не… — процедил тот сквозь зубы, — не думал об этом в таком ключе. — Нет? Ты и вправду боишься, что станешь таким, как они? Что это определенная часть тебя, того, каким ты уже стал? Высокомерный. Эгоистичный. Обреченный. С каждым словом Аннатар ласкал его все настойчивее, пока Келебримбор окончательно не сломался перед его натиском. — Ты демон, — сказал Келебримбор тяжелым от возбуждения голосом. Аннатар снова рассмеялся: на сей раз — глубже, на сей раз — так, что сотрясались недра земли. — Я знаю, каково это — подавлять часть себя. Также как и знаю, что в один прекрасный момент она пробудится вновь и будет сильнее, чем прежде. Вот почему я говорил тебе, Тельперинквар, никогда рядом со мной не притворяться. Я никогда не пойду против тебя, я никогда не… ах. Келебримбор выпрямился и излился на него. Глаза в глаза, грудь к груди, бедра к бедрам. Острый взгляд Келебримбора проникал под саму кожу. — Больше ни слова, — потребовал он. — Хорошо, — ответил Аннатар, почти не дыша. И это было последнее, что он сказал в течение долгого времени. Они двигались друг другу навстречу, пока Келебримбор не толкнулся в его бёдра, не потёрся о него — и Аннатар укусил его за шею, кончая. «О, любимый, любимый…» — шепнул он, резко сглотнув. Он не был уверен, что имеет в виду сейчас не Келебримбора.* * *
Позже, сияя глазами и торжествуя, Аннатар перевернулся и сказал: — Теперь, дорогой Тельперинквар, у меня есть идея. И я прошу, чтобы ты меня выслушал. Келебримбор застонал и закрыл лицо руками, но Аннатар мягко убрал их, целуя костяшки пальцев. Он задержался на последнем, прежде чем отстраниться, и мимолетно улыбнулся. — Ты уже знаешь, как нежно я люблю кольца, а я знаю, сколько мыслей ты посвятил сохранению Средиземья. Не могу думать больше ни о чем, кроме как о прямой связи между нашими пристрастиями. Келебримбор шевельнулся. — Это… интересная идея. — Интересная, потому что идиотская, а ты слишком вежлив, чтобы сказать прямо, или?.. — Интересная, потому что вызывает мой интерес. И как ты этого добьешься? — Ах, видишь ли, кольца, о которых мы говорим, могли бы обеспечивать своего владельца мощью согласно силе его воли. И, как ты понимаешь, если носителем кольца станет эльфийский владыка вроде тебя, то мощь, которой ты бы обладал, может быть… значительной. — А ты, Аннатар? — спросил Келебримбор, оглаживая его бока. Аннатар подвинулся к нему, сверкая глазами. — Не бери в голову. Как я уже сказал, все материалы уже у нас на руках.
