Поцелуй от России

Эдуард ненавидел Ивана. Всегда. Он часто мечтал, что наступят времена, когда он выйдет из-под чужого контроля, будет жить самостоятельной жизнью. Однако, время шло, но ничего не менялось. И Эстония стал замечать перемены внутри себя. Нет, он по-прежнему ненавидел Россию, но уже не мог смотреть на него с таким отвращением, как Литва и Латвия. Когда Брагинский возвращался домой с собраний, Эдуард видел не только пугающую ауру, но и уставшее грустное лицо. Он не понимал, что происходит. Шептал "ненавижу" перед зеркалом, представляя, как скажет это Ивану, но даже такой способ не действовал. - Эдуард, - окликнул Россия. - Ты один? Где Торис и Райвис? На русском снова не было лица. Извечный шарф неаккуратно болтался на его шее. Довели, в который раз подумалось фон Боку. - Они ушли... в магазин. - ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. России не обязательно знать, что один пошел к Польше, а второй просто сбежал подальше из этого дома. - Вы будете обедать, господин Брагинский? - Нет. Лучше приготовь чай. С лимоном. Пока чайник на плите закипал, они сидели рядом и молчали. Россия погрузился в свои мысли и крутил в руках маленькую серебряную ложку, а Эстония просто не знал, что говорить в такой ситуации. Кто для него Россия? Враг, друг? Возлюбленный? - Эстония, - отвлек его от дум тихий голос. - Да? - Я заметил, ты в последнее время какой-то не такой. Не заболел? - Нет, господин Россия, что Вы! - испуганно замахал руками Эдуард. - Просил же, никакого "господина", - скривился Брагинский и продолжил. - Знаешь, я тут подумал. В отличие от тех же Литвы и Латвии, ты, по-моему, более заботлив ко мне. Мне хочется тебя за это отблагодарить. Иван придвинулся ближе к замершему фон Боку и стянул с того очки. При этом, он смотрел на эстонца с каким-то странным выражением, как будто что-то задумал. - Го... - от смущения, охватившего Эдуарда, когда губы русского коснулись его щеки, захватило дыхание. Голубые глаза непроизвольно скосились в сторону. - Спасибо. Свист чайника вывел Эстонию из ступора. - Чай, - прохрипел он, и, чувствуя, что краска прилила к лицу, поспешил к плите. Можно ли любить и одновременно ненавидеть? Видимо, можно.