Кошмары

      Раньше, когда Кэт снились кошмары, она всеми силами старалась забыть о них, читая книги из необъятной библиотеки Ордена. Как ни странно, это помогало.       Теперь же, когда Ордена больше не существовало, она вновь мучилась от кошмаров. К огромной демонической фигуре, хватающей ее за руку, присоединился Вергилий: хладнокровный, равнодушный, пронзающий Кэт сердце. И она не могла его остановить — все ее слова, мольбы и убеждения почему-то превращались в насмешки над Вергилием.       Но каждый раз, когда Кэт просыпалась от собственного крика, ей на плечо осторожно ложилась теплая рука. Успокаивая дрожащую девушку, Данте начинал неторопливо что-то говорить. Чаще всего это была какая-нибудь дурацкая история из его жизни. Но, слушая спокойный голос друга, Кэт снова засыпала, крепко сжимая в руках лацканы плаща Данте.       Она не знала, что и его в последнее время тоже тревожили кошмары — практически такие же, как и у нее самой.       Данте не горел желанием рассказывать о своих снах, полных крови, крика и смерти. Где он видел себя настоящим чудовищем, кромсающим все живое, включая тех, кого решил оберегать и защищать. Тех, кого любил, несмотря ни на что.       Но все его кошмары заканчивались одинаково — в них появлялся Вергилий. То весь в крови, с огромной дырой в груди, то окутанный какой-то серебристой дымкой, без единой эмоции на лице. Но глаза у него были алые — как у самого Данте. И в этих глазах Данте всякий раз видел собственное отражение, протыкаемое мечом Вергилия, после чего чувствовал острую боль в груди.       И когда он, вздрагивая, просыпался, то каждый раз осторожно отцеплял пальцы Кэт от своей одежды.Так же осторожно он выходил из дома на полуразрушенную улицу и вслушивался в далекий гул паникующих людей и демонов. Пытаясь забыть о своих кошмарах, старался убедить себя, что реальность куда хуже каких-то гребаных снов.       Данте иногда задавал себе вопрос: а снились ли когда-нибудь Вергилию кошмары? И тут же отвечал сам себе: вряд ли. Даже в детстве брат не отличался откровенностью насчет своих снов — да и с чего бы ему они тогда снились бы? Ведь когда-то все было хорошо. У них обоих.       Когда-то Вергилию действительно могли сниться плохие сны. Но он старался забыть о них как можно быстрее, если они не имели, по его мнению, никакого подсознательного послания. Так жить было проще.       Но теперь кошмары не беспокоили вовсе, поскольку Вергилий решил проблему их возникновения раз и навсегда.       Он уничтожил свое сердце, которое и порождало страшные сны.