Я не вернусь, но ты приходи!

Края портала переливался яркими цветами, но логике вопреки, нагоняли тоску. В центре портала виднелась улица. Совсем не похожая на те улицы, к которым уже успел привыкнуть доктор. Казалось бы, в гостях хорошо, а дома лучше, но что-то гложило его. То, от чего он так старательно убегал, но к чему возвращался снова и снова, словно бегал по кругу. Словом, АльтХайнцу сейчас было сложно сказать о его настроении, ведь сегодня он молчалив. Впрочем, это можно принять за показатель того, что его что-то расстраивает, и бывший правитель хотел верить, что причина всё же в нём. — Так, всё готово. Доктор Фуфелшмерц, Вы можете вернуться в своё измерение. — сказала голограмма майора. Как он пояснил в самом начале, ему было лень выходить из дома. Допустим, уважительная причина... — Да, а... Я могу попрощаться, ведь так? — у Хайнца как всегда было что спросить. — Пожалуйста. — доброжелательно кивнул военный. Ему было некуда спешить. Он и так сегодня дома. — Ну... Что же... — доктор неуверенно обернулся к альтернативному двойнику. — Мне, вроде бы как... Пора. На просторнейшем балконе дул лёгкий, тёплый ветер, и погода, казалось бы, не может не радовать. Однако атмосфера, царившая сейчас, давила на черепную коробку, ломала рёбра, сжимала сердце, как домохозяйка выжимает мокрое после стирки бельё. АльтХайнц понимал, что учёный ждёт от него хоть какой-то реакции, но ноги, как в кошмарном сне, будто пустили корни, язык онемел, как от многочисленных укусов разъярённый пчёл, и упорно не желал слушаться. Лёгкие сдавило неведомыми тисками, не позволяя издать ни звука. — Ты в порядке? — доктор подошёл чуть ближе, не подозревая, как сильно сейчас выбивает из колеи собеседника. Найдя в себе силы, АльтХайнц слабо кивает. Так страшно понимать, что ещё буквально пара минут и всё. Ты умрёшь. Хотя в могилу, может, ляжешь и не скоро. Через пару минут львиный кусок души будет оторван навсегда. И, кажется, мир вокруг не изменится. Он для тебя он навсегда рухнет. И больше никакой мужчина в белом халате не поделится с тобой мечтами о всемирном господстве. Никто не будет слушать твои рассказы, любознательно хлопая большими глазами и громко перебивая вопросами. Никто больше не встретит тебя с такой искренней улыбкой. Никто не позвонит, когда ты задержишься в очереди в магазине. Уйдёт всего один человек из твоей жизни. А одиночество, в которое ты окунёшься, будет неизмеримо. Бесконечнее вселенной хочется обнимать этого человека. И именно он уходит навсегда. Минут 5 от силы есть в запасе. АльтХайнц снова, как в первый раз разглядывает учёного, стараясь запомнить как можно лучше каждую деталь. Лохматые, но такие мягкие на ощупь волосы. Глубже всех океанов мира глаза. Полёт мысли сбит настойчивым рычанием. Он обернулся. Перри Утконос, как и стоило ожидать. Линия ассоциаций с бирюзовым агентом привела Альтфуфелшмерца к собственном карману. Он запустил в него руку. Достал скомканное, местами успевшее порваться, записку. Развернул её в очередной раз. "Если ты откроешь ему свои чувства, он может и оттолкнуть тебя. И ты будешь сидеть наедине со своими душевными муками. Точно так же, как если ничего не предпримешь. Выбор за тобой." А если есть шанс, почему люди считают, что имеют право его упустить? Кто сказал, что будет вторая попытка? — Что там у тебя? — доктор попытался заглянуть в листочек. Руки в перчатках снова быстро скомкали многострадальный листок, бросая за карниз балкона. Пусть летит на тротуар. Пусть летят предрассудки и страх к чёртовой матери. АльтХайнц грубо схватил доктора за халат, притягивая ближе, чуть ли не роняя его на себя. Учёный и правда едва удерживает равновесие и, избегая падения, неосознанно кладёт руки АльтХайнцу на плечи. Растерянно поднимает глаза. Сейчас что-то спросит, точно задаст какой-то вопрос, нельзя этого допустить! Нетерпеливые губы накрывают губы учёного, прижимаясь со всей нежность, как бы компенсируя первоначальную резкость. Не желая отрываться от Хайнца, а желая продлить столько долгожданный момент, руки отпускают теперь уже слегка помятый халат, перемещаются на голову учёного, не давая ему отстраниться. Смутно, сквозь искры эмоций и петарды чувств, замечает, что сопротивления нет. Не смея слишком долго наслаждаться вкусом доктора, он мягко отстраняется. И он готов. К проклятиям и возможным ударам. Он закрыл глаз. Не хочется видеть последствий. Но в ответ разрывающая перепонки тишина. Он решает взглянуть. Натыкается на внимательный и притом неясный взгляд учёного. — Ээ... Агент Пи? — Монограмм шёпотом обратился к утконосу, но тот лишь приложил палец к клюву. АльтХайнц чувствовал, как дрожь набирает обороты. "Что ты молчишь? Ну что же ты молчишь..." Но учёный упорно не хотел размыкать губ. Упорно мучил своим молчанием. И плавил пристальным взглядом. "Ну что? Что?! Если хотеть добить меня — ты выбрать самый мучительный способ..." — голова разрывалась от мыслей, и одна хуже другой. Он ожидал какой угодно реакции, но не этой. Всё не решался поднять взгляд на учёного. Утконос, покачав головой тем временем, одним нажатием кнопки закрыл портал. Поймав изумлённый взгляд Монограмма, лишь пожал плечами. Он знал Хайнца слишком хорошо. И он точно знал, что значит эта нервная, почти незаметная улыбочка на его лице. — Не знаю, что это быть, — сохраняя задумчивый тон начал доктор. — но мне нравится! Раньше, чем Хайнц мог осознать, оказывается в объятьях, в которых, как не стыдно было признавать, так хотелось оказаться.