Moments of Love

«...когда я вижу лицо Джеджуна, на душе становится теплее...» Не то чтобы Юнхо считал себя слишком старым. Скорее, он был уверен, что сейчас ему нужна действительно веская причина, чтобы так возбудиться с утра пораньше: эротическая фантазия, пришедшая во сне; порнофильм, который забыли выключить; любимый и желанный человек под боком... Юнхо ничего подобного не снилось. Он и не спал вовсе, а задремал ненадолго, когда начало светать. Для порно на ночь он уже точно староват. А что насчёт третьего условия? - Джеджун... – сонно выдохнул Юнхо, улыбаясь и не открывая глаз. – Доброе утро. Хмыканье Дже подтвердило, что да, утро действительно доброе. «Проблема» Юнхо его нисколько не смущала, а скорее забавляла. Ровно настолько, чтобы, быстро чмокнув Юнхо в губы, переместиться на постели, оказавшись между охотно раздвинувшихся ног любовника. Юнхо забросил руки за голову и полностью расслабился. Губы Дже мягко коснулись головки его члена. Язычок мимолётно пробежался вокруг. Дже на секунду отстранился, и Юнхо вздрогнул от его горячего дыхания на чувствительной коже. Кончиком носа Дже потёрся о ствол, прежде чем провести языком от основания к головке и, наконец, глубоко заглотнуть утреннюю эрекцию Юнхо. Внезапно Юнхо показалось, что он всё ещё спит. Перед его глазами за опущенными веками плыли разноцветные круги. Он знал, что утром прохладно, а окно в спальне открыто, но не чувствовал ветерка. Тело будто бы плыло по воздуху. В голове было пусто... Всё, что ощущал сейчас Юнхо, сосредоточилось где-то внизу его живота и во рту Дже. А не снится ли ему Джеджун? Эта мысль вдруг прошила сознание Юнхо. Не проснётся ли он сейчас в пустой постели на липких от пота и спермы простынях? Юнхо широко раскрыл глаза, и наваждение как рукой сняло, когда он посмотрел вниз. Словно почувствовав его взгляд, Дже выпустил член Юнхо изо рта и тепло улыбнулся любовнику. Тот чуть растерянно улыбнулся в ответ, и Джеджун вернулся к своему занятию. Раскинув руки, Юнхо уставился в потолок, а улыбка так и не сошла с его губ. Он вдохнул полной грудью и с удовлетворённым стоном выдохнул. Это раньше просыпаться утром с Джеджуном было приятно. А теперь это стало почти непозволительной роскошью. Теперь это называлось Эйфория.