Мысли плюшевого мишки

Таканори буквально прилип к стеклу, его трясло мелкой дрожью, слезы, катились по щекам мужчины, все его внимание было приковано к закрытым глазам драммера, пытаясь заметить хоть легкую дрожь, слух напряженно вылавливал даже тихий шепот медицинского персонала. «Ты обещал! Обещал, что не оставишь!» - Мацумото точно пытался достучаться до Укэ, слишком свежими были воспоминания их страстной ночи, слишком родными черты любимого лица, всего неделю назад, удобно расположившись на груди Юты, он водил пальчиком по контуру губ, тонким стрелам бровей, пульсирующим венкам на шее. «Если ты вернешься, я больше никогда не уйду! Никогда не отпущу тебя!» - клялся вокалист, плотнее прижимаясь к бездушному стеклу, точно хотел просочиться сквозь него, вновь погрузиться в теплые объятия. « - Знаешь, я так рад, что приехал к тебе, - улыбнулся Мацумото, восстанавливая дыхание.Легкие поглаживания Уке по спине успокаивали и расслабляли, тепло горячих рук дарило умиротворение, продлевая наслаждение после бурного оргазма. - Но ты так и не сказал, что случилось… - убрал непослушную прядку за ушко вокалиста драммер, проскользнув пальцем по пирсингу. - Ну… просто… я уже не знаю, что делать… Аки он… он дома опять не ночевал и мне надоело чувствовать запах алкоголя и чужого парфюма на его коже. Я хочу спокойствия… - И часто у него такие загулы? - Периодически… - прижался губами Така к местечку на груди ударника, где особенно сильно чувствовались удары сердца. – С ним вообще не так…Он любит власть… а я так устал от боли… Мне хорошо с тобой, так спокойно… - Но… ты ведь любишь его… - Люблю? Ну… наверное просто привязался и привык… Я хочу быть с тобой. Укэ улыбнулся поглаживая нежную порозовевшую щеку вокалиста. - Правда хочу! Ты не сделаешь больно… - Акира тебя просто так не отпустит. Может он и гулена еще тот, но он любит тебя. - Дай мне пару недель. Я с ним поговорю. Ты ведь подождешь меня? Ютака кивнул, сплетая пальцы на пояснице Мацумото. - Ют, ты только не бросай меня. - Не собираюсь даже. - Ты будешь рядом? – слабая надежда в голосе вокалиста. - Всегда. – уверенный ответ, развеивающий страх. - Я не снимал его с тринадцати лет… Родители подарили его… - с трудом снял с мизинца тонкий серебристый ободок Мацумото. – Я хочу, чтобы оно было с тобой. - Така…это слишком дорогой подарок… - запротестовал драммер. - Ты мне дороже… - Улыбнулся Мацумото, вешая колечко на серебристую цепочку, - И я так хочу. - Упрямец, - тихий шепот, мягкая улыбка, жаркий, согревающий поцелуй. - Просто я тебя люблю… - выдохнул Таканори, удобнее устроившись на груди Укэ, веки налились приятной усталостью, больше не хотелось плакать, под ласковыми прикосновениями отступала боль, и Мацумото быстро уснул, согретый и успокоенный нежными объятиями.» Слезы с новой силой покатились из глаз, на этот раз – это были слезы какой-то неясной радости. Таканори заметил, как чуть отступил врач, разминая шею, как на экране кардиографа замаячил стабильный пульс, все самое страшное осталось позади. И не нужно больше ждать неделю, сегодня же Таканори поговорит с Акирой, все плохое и страшное закончится, и каждую ночь Руки будет засыпать пригревшись на груди ударника, обнимаемый его горячими руками и будет слушать удары сердца. Спокойные, гулкие, усыпляющие… «Как ты говорил, Ютака – все будет хорошо, да?» - на искусанных губах Мацумото появилась легкая, едва уловимая улыбка, так любимая Укэ.