Мысли плюшевого мишки

Когда Мизуке Тадао вышел из квартиры Таканори, довольно посвистывая и застегивая на ходу молнию брюк, бывший вокалист зажмурился от боли и унижения. Еще одна страшная ночь… Еще несколько новых шрамов на измученном, исхудалом теле… Снова боль…Давящая, тошнотворная боль… И остаток ночи, грозящий стать кошмаром. Всхлипнув, Мацумото скинул с кровати окровавленный кнут, усилием воли заставил себя подняться и кое-как, цепляясь за стены добраться до душевой кабинки. Теплая вода смывала кровь и следы чужой, ненавистной страсти нелюбимого человека. Руки лишь оставалось успокаивать себя мыслью, что у ребят дела обстоят далеко не лучшим образом. Мохер халата согревал кожу, коньяк снова убивал все эмоции. Така уселся на подоконнике, достав из тайника альбом с вырезками и старыми фотографиями группы и такого родного медвежонка грязно-коричневого цвета. Лишь под свитером с вышитым сердечком еще сохранились кусочки серой шерсти. Ни кто не пытался отстирать игрушку, Така и сам вспомнил о ней совершенно случайно и незаметно выкрал из полицейского архива, пока была такая возможность. Сейчас, прижимая маленького друга к груди, Така перелистывал страницу за страницей, ему не нужен был свет, чтобы видеть до боли знакомые и такие дорогие фотографии, не нужно было читать заученные статьи. Просто видеть свое прошлое было легче. Снова напиться и забыться до утра, а проснувшись, спрятать альбом с медвежонком в тайник под подоконником и со страхом ждать – повернется ли ключ в замке? Решит ли сегодня Тадао позабавиться с любимой игрушкой или придумает что-нибудь более извращенное? Но сейчас, сейчас было время его передышки и Таканори вновь и вновь всматривался в лица улыбающихся ребят. Вот они выезжали за город: Ютака у мангала, а Рейта ставит ему рожки, Аой и Уруха под ветвями сакуры, вот выцветшая фотография его и Акиры, она так долго висела в рамочке на стене, что пожелтела и бумага пошла волнами. Вот еще одно фото Укэ, когда-то сделанное самим Руки на мобильный: брюнет сидит на подоконнике в темно-синих джинсах и черной майке, карие глаза рассматривают Токио за окном, легкая улыбка играет на губах. Это фото было сделано чуть больше полутора лет назад и воспоминания о том солнечном дне вновь вызвали слезы. Вокалист крепче прижал к себе игрушку, шепнув в пустоту темной комнаты: - Ты обещал быть рядом… Если б ты был рядом, все ведь было бы хорошо… Гулкий раскат грома – предвестник приближающейся грозы, вспышки молний,сверкающий кажется, совсем рядом с окном не вызывает страха. Еще один переворот страницы, вспышки молний освещают вырезки газетных статей: «Подающий надежды хирург от усталости вколол снотворное вместо лекарства», «Кому была нужна смерть лидера рок-группы?», «The GazettE. Тур в память ушедшего драммера. Последний концерт группы.», «Почему так стремительно распалась группа?», «А была ли девочка? Медицинскую сестру видели только скорбящие участники группы?», «Что случилось с участниками The GazettE?», «Шокирующая новость: Уруха – звезда в ночном стрип-клубе?» - Все было бы не так, если б ты был жив… Все было бы иначе… Юта, как же мне плохо без тебя… Как же больно… Таканори обнял медвежонка, уткнувшись носом в коленки, алкоголь помог подавить боль, только тихие всхлипывания и оглушительные раскаты грома развивали мертвую тишину комнаты. А за окном бушевала стихия. Порывы ледяного ветра ударяли в стекло, ливень обрушился на спящий город белесой стеной и молнии, казалось, бьют в одно место, с тихим шипением разрывая воздух.