Людвиг

Действия ориджа «Людвиг» происходят в наше время в одном небольшом портовом городке на берегу Балтийского моря. Город и страна автором специально не названа (каждый сам может представить свои декорации и местоположение). Автор только утверждает, что там проживают представители многих национальностей: и русскоговорящие, и других наций — латыши, литовцы, эстонцы, поляки. Ибо это сейчас страна суверенная, а раньше была одна из союзных республик. В общем: постсоветское пространство, небольшой город, простые люди.

***

Людвиг в своей жизни ценил только три вещи: скорость, полную независимость и возможность самовыражения в искусстве дизайна верхней одежды. Со скоростью и независимостью было все в порядке: после смерти мамы на его свободу никто не покушался, отчим удовлетворился полученной с помощью некоторых махинаций недвижимостью — особняк за городом, квартира и сеть салонов-магазинов «Императорские меха Людовика». Бизнес был основан еще дедом Людвигом, старым поляком, знатным мастером-скорняком. Это из его небольшой частной мастерской по выделке кожи и меха, пошива шуб и шапок начиналось богатство семьи. Дед и мать, Данута Людвиговна, трудились не покладая рук. Развивали производство, разрабатывали новые модели, нанимали швей и закройщиков, открывали новые магазины. За много лет скромное семейное дело выросло в большую корпорацию, состоящую из дизайнерского салона, большой фабрики по выделке, покраске и пошиву меховых и кожаных изделий и шести магазинов-салонов в разных городах. Людвиг, названый в честь деда, вырос среди скорняжных и распошивальных машин, с детства игрался кусочками кожи и меха, составляя какие-то свои мозаики. Он наблюдал, как мама прорисовывала линии новых моделей и фасонов, подгоняла выкройку под размер, подбирала по цвету и сорту мех, сшивала изделие, и учился у нее всему этому. Он, сам не осознавая, мог на ощупь, с закрытыми глазами определить вид, сорт и качество меха, по запаху отличить годную кожу от бракованной — пережженной или перетянутой при выделке. Последние лет семь именно он рисовал новые модели шуб, манто и полушубков, львиная доля новых разработок фирмы выходила из-под его карандаша и лекала. В общем, Людвиг занимался дизайном, на маминых же плечах были производство и салоны-магазины, а дед ездил к поставщикам, закупал необходимое сырье: на севере — меха, на востоке — тонкой выделки кожу. С возрастом силы стали покидать старика, ему стало все труднее осуществлять дальние поездки. На семейном совете, года четыре назад, было решено нанять помощника по закупке сырья на то время, пока не подрастет внук — охотники-промысловики и оптовые торговцы пушниной вряд ли всерьез восприняли бы шестнадцатилетнего пацана. Совсем новичка, ничего не понимающего в мехах, брать не хотелось, а опытные не обращались, сколько б ни печатали объявлений о вакансии. Все претенденты на должность не проходили по критериям отбора, едва могли отличить меха разных животных. Опять пришлось деду в начале лета ехать в Северное на меховую оптовую ярмарку. Там он познакомился с Павлом Мочаевым, хозяином небольшого мехового магазинчика в соседнем городке. Павел тоже закупал меха для пошива шуб, только в гораздо меньших объемах. А старый Людвиг делал большие закупки, чтобы хватило на весь сезон для работы большой фабрики и торговли всем шести магазинам. Такие масштабы были уже не по силам старику — надо было за пару дней отсортировать, отобрать, оформить, застраховать и отправить все эти ящики с пушниной, но Павел, уже управившийся со своими делами, помог коллеге. За это был отблагодарен деньгами, что было нелишне для небогатого начинающего мехоторговца, потратившего на закупку все свои средства. Домой с ярмарки они возвращались в одном купе, разговаривали, присматривались друг к другу, обсуждали качество мехов, способы выделки. Павел оказался бывшим охотником-промысловиком, по состоянию здоровья вынужденным вернуться в цивилизованные места из тайги. Луи предложил попутчику занять должность помощника по закупке. Павел обещал подумать и дать ответ к следующей пушной ярмарке в Нижнем через полтора месяца. В результате Павел все-таки согласился. Если в закупке материалов он был спец, то, как дизайнер меховых изделий и бизнесмен, он не состоялся — незатейливые шубы не привлекали покупателей, плохо продавались, дохода от магазина не было. Луи взялся помочь с магазином и отправил Павла в командировку. За те две недели, что Павел ездил в Нижний, Данута и Луи провели ревизию в магазине, уволили нерасторопного директора, забрали на переделку в дизайнерский салон оставшиеся непроданные шубы. Луи-младший из скучных моделей сделал моднейшие трендовые вещи, немного перешив, добавив вставки с контрастными кусочками тисненой кожи или нанеся красители, оттонировав светлые меха под дикого кота или леопарда. Данута занялась маркетингом, и к повторному открытию магазина все уже интересовались новинками, а состоятельные покупатели разобрали почти всю коллекцию. Приехавший из командировки Павел радостно потирал руки, подсчитывая прибыль и гонорар за поездку, горячо благодарил обоих Людвигов, целовал руки Дануте и сыпал комплиментами. А потом пришло время ехать закупать кожу в Среднюю Азию. Поездка должна была быть длинная, утомительная и заняться магазином лично не было возможности. Он нотариально передал право управления Дануте. Она смущалась, краснела, отказывалась, но все-таки взяла руководство в свои руки. Весь месяц, что он отсутствовал, Павел каждый вечер созванивался с Данутой и по приезде увидел результат — женщина не на шутку им увлеклась. Сразу, при встрече, он обнял ее, наговорил много приятных вещей, надарил гору мелких подарков и сувениров, свидетельствующих, что он не забывал ни на минутку. Протянув на ладони коробочку с колечком, сделал предложение руки и сердца. Данута, смущаясь, ответила согласием… Через полгода после их свадьбы от загадочной болезни тихо угас Людвиг-старший. Всевозможные врачи, дорогая диагностика за границей и даже знахари не могли ответить, от чего умирает человек, как будто что-то высасывало его силы. А через три года так же угасла и Данута, оставив «безутешного» вдовца и двадцатилетнего сына. Пока Луи возил по клиникам и врачам мать, всеми делами фирмы заправлял Павел. А после похорон Людвиг не мог ни о чем думать — его снедала тоска и чувство вины, что не досмотрел, не спас, не вылечил… И, как гром среди ясного неба, прозвучало завещание, что называло двух равноправных наследников — мужа и сына. Странности начались, когда появились кредиторы с долговыми обязательствами на огромные суммы, подписанные Данутой и Павлом. Через суд потребовав оплатить долги и наложив арест на имущество, его через некоторое время выставили на торги. Павел объяснял, что вся прибыль шла на лечение покойной, и на закупку мехов пришлось занимать большие суммы под высокий процент, и теперь долг достигал гигантской цифры. Документально все было оформлено безупречно, и все судебные процедуры прошли без проволочек. По результатам торгов сумма, вырученная за недвижимость, едва достигала трети реальной стоимости. Так Людвиг лишился семьи, дома, фирмы и даже авторский знак «ЛУИ II», которым отмечал свои эксклюзивные вещи, достался предпринимателю, купившему фабрику. После уплаты всех долгов, пошлин и сборов у них осталось несколько тысяч евро, которые отчим поделил на две равные части — одну протянул пасынку, потребовав расписку, что все наследство разделено правильно, и тот претензий не имеет. После этого он быстро исчез из жизни парня, пока не стали разбираться в его махинациях.