We will survive!

- Что. Это. За. Фигня?! Девушки сидели за самым дальним столиком в столовой. Перед ними на тарелках лежало что-то, под чем изначально подразумевалась овсяная каша, но ее то ли переварили, то ли наоборот, недоварили, из-за чего по вкусу это что-то напоминало тряпку. - Теоретически, это должна быть каша, - ответила Лиза, ковыряя ложкой в тарелке, пытаясь, по всей видимости, найти хоть что-то съедобное. - Я понимаю, что это каша. Я спрашиваю: что это за фигня? Тут что, двенадцатилетки вместо поваров? Ася решительно встала из-за стола. Лиза удивленно посмотрела на девушку. - Ты куда? - К себе, - мрачно отвечала Ася, - У меня пара бутербродов осталась с дороги. До вечера, наверное, продержусь. С этими словами девушка развернулась и двинулась к выходу. На полпути ее догнала подруга. - Я с тобой, - произнесла она, - Не хочу есть эту гадость, если честно. Кстати… Поделишься бутербродами? - Эх, ладно. Так и быть, собрат по несчастью. В домике Ася вынула из сумки завернутые в фольгу бутерброды, один из которых протянула Лизе. Девушка поблагодарила подругу, после чего жадно впилась зубами в обыкновенный кусок хлеба с докторской колбасой. Тем временем Ася начала вытаскивать из-под многострадальной кровати гитару, зажав бутерброд в зубах. В итоге это ей удалось, и девушка запихнула бутерброд в рот обеими руками, кое-как прожевала, одновременно вынимая гитару из футляра, и начала что-то тренькать. - Сыграй что-нибудь, - попросила Лиза с набитым ртом. Получилось что-то похожее на «Шыврай шо-нивудь» Ася кивнула, задумалась на несколько секунд, потом взяла несколько аккордов и запела: - Границы ключ переломлен пополам, а наш дедушка Ленин совсем усоп… Пением это было назвать очень трудно. Ася кричала, хрипела, рычала, но совершенно точно не пела. - И все идет по плану, все идет по плану… В дверь постучали, но ни одна, ни другая этого не услышали, слишком увлеченные песней. В конце концов дверь распахнулась, и на пороге появился парень не слишком высокого роста, однако довольно хорошо сложенный, черноволосый и смуглый. - Прекратите тут вопить! У нас все слышно! – заявил он, не удосужившись даже поздороваться, не то что представиться. - Отвали. Не видишь, мы отдыхаем? – ответила Ася, прервавшись на последнем куплете. – И вообще, Летова петь еще никто не запрещал. - А если я сейчас запрещу? – ухмыльнулся парень. - Все равно буду петь. Ты мне не указ тут, понял? Мы же к вам не приходим и не требуем прекратить в контру играть, так? Вот и ты не приходи. - О как мы заговорили, - ухмылка на лице гостя стала еще шире, - Тебя кто так воспитал, а? Хамка хренова… - Какие люди в Голливуде! – всплеснула руками Ася, - Проваливай давай, а то я ведь гитарой пожертвую. Сообразив, какая опасность ему грозит, парень предпочел ретироваться, оставив девушек одних. Лиза восхищенно смотрела на подругу. - Ты хоть представляешь, кто это был? – спросила она наконец. – Это же Дима, тот самый, о ком я говорила. Готова спорить, среди девочек тебе друзей теперь не найти. - Честно говоря, мне плевать и на него, и на этих дурочек, - ответила Ася, настраивая гитару, - Ну чего, еще сыграть что-нибудь? - Давай что-нибудь из Земфиры. - Не, таких не знаем. И честно говоря, знать я ее не хочу. Сопливая девчонка, да? Хочешь «Я живой» спою? Лиза не стала спорить, хотя насчет Земфиры придерживалась несколько иного мнения. Ася вновь стала бренчать несколько аккордов, голося при этом на весь лагерь: - А знаешь, как мне в небесах… Закончив «петь», девушка отложила гитару и спросила: - Ну так кто это, Земфира твоя? - Песню «Хочешь?» слышала? – ответила вопросом на вопрос Лиза. – Ну там, где «Хочешь сладких апельсинов» и так далее? - А, эту слышала. Мне она не очень понравилась, если честно. Сплошные сопли, и ничего кроме соплей. Бред, а не песня. Бреед! С этими словами Ася повалилась на кровать, мягко спружинившую при толчке. - А Летов матерится, - неуверенно пробормотала Лиза. - Зато у него песни философские, - ответила девушка, пристально изучая ногти на ногах, - Философия суицида, слышала о таком? - У суицида есть философия? – Лиза была изумлена. - Конечно есть! Иначе почему эти идиоты с крыш прыгают и вены режут? - Ну, не знаю… - протянула девушка, - Мне эта философия не нравится. Я жизнь люблю. - Ты думаешь, я нет? – Ася подняла глаза на подругу, - Я к суициду не склонна, знаешь ли. Я люблю яркий протест, желательно остро социальный. А твоя Земфира поет об апельсинах, мандаринах и прочей требухе. Зато владеет всеми тремя аккордами! – в голосе девушки слышался нескрываемый сарказм, - Я тоже так могу, знаешь ли. А если буду еще курить травку и хлестать пиво прямо из банки, так вообще рокершей стану. Выйду на сцену, спою парочку сопливых песенок, чередуя три аккорда, вот и весь русский рок. Как, нравится? Ася умолкла, наслаждаясь реакцией. Лиза чуть не плакала, и шмыгала носом в попытке сдержать слезы. - Ладно, че ты сразу реветь? Я ж просто свое отношение выражала. Поверь, ей-то все равно, что я думаю. Ну, не реви, рева-корова, - пыталась утешить подругу девушка, - Относись к этому проще. Хочешь, покажу, что я провезла сюда контрабандой? Лиза кивнула головой, вытерла слезы. Ася хитро улыбнулась, открыла чемодан и извлекла с самого дна новенький серебристый ноутбук вместе со всеми принадлежностями. Лиза восторженно захлопала в ладоши. Слезы были забыты, обида за Земфиру – тоже. Ася гордо смотрела на подругу, на губах играла легкая улыбка. Конечно, на ее месте девушка тоже прыгала бы до потолка от восторга. Ведь теперь ноутбук мог стать тоненькой ниточкой, связывающей их со внешним миром. - У вас тут открытый Wi-Fi есть? – спросила Ася, пока компьютер загружался. Лиза только пожала плечами. Об этом не упоминалось на общем сборе, видимо, специально для того, чтобы никто не просиживал все свободное время в популярной бело-голубой социальной сети, или где-нибудь еще покруче. На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов. Спустя пять минут Ася громко и нецензурно выругалась. - Что такое? – спросила Лиза, свесившаяся с кровати в надежде рассмотреть, что происходит на экране. - Они его запаролили! – ответила девушка, - А я, между прочим, не хакер! Я даже с Доктором не слажу. - Ну вот, попали, - вздохнула подруга, - Ну хоть кино у тебя какое-нибудь есть? У нас еще два с половиной часа, - прибавила она, взглянув на уже упомянутые часы. Ася повернулась к ней со зловещей улыбкой на устах. - Есть, - протянула она таким тоном, что у Лизы по спине пробежали мурашки, - Что ты предпочтешь: японский «Звонок» или «Сияние» Кубрика? - А что менее страшное? – пролепетала перепуганная девушка. - «Звонок» вообще-то полная фигня. Это были худшие два с половиной часа моей жизни, - ответила Ася уже спокойней, - Девочка там только два раза появляется, и то совсем не страшно, я смеялась в голос. Хочешь посмотреть? - Ладно, давай, - Лиза все еще ощущала холодок в области позвоночника, - Если ты меня не обманываешь, конечно. - Смысл мне тебя обманывать? – Ася явно была немного обижена. Лиза сползла с кровати и по-пластунски подползла к стоявшему на полу ноутбуку. Подруга тем временем искала в недрах жесткого диска папку с фильмами. В конце концов, все было найдено, и фильм начался. Следующие два с половиной часа девушки смеялись, как сумасшедшие, называя главную героиню дурой и еще менее лестными эпитетами. Несколько раз к ним заглядывали соседки – те самые гламурные девицы, -крутили пальцем у виска и тихонько закрывали дверь. Когда кино уже заканчивалось, Лиза случайно взглянула на часы и непроизвольно вскрикнула. - Что такое? – Ася оторвалась от созерцания едущей к обреченному отцу героини, - Садако-сан увидела, что ли? - Мы же сейчас опоздаем! Девушка вскочила и опрометью бросилась на поиски относительно чистой тетрадки. Что касается второй, то ее тетрадь просто лежала в чемодане поверх груды одежды, которую чуть ли не насильно всучила ей мать, крайне упорная женщина. Некогда обложка тетради была чистой, но после того, как ее получила Ася, она была настолько зарисована черепами, логотипами рок-групп и картинками весьма сомнительного содержания, что уже не было понятно, какого цвета она была изначально. Через пять минут подруги уже стояли на пороге того, если так можно выразиться, кабинета, где им предстояло заниматься в течение месяца. В помещении было от силы десять человек, считая девушек, причем в основном это были девушки, точнее, девочки двенадцати-четырнадцати лет, из тех, кто еще не перестал верить в магию, и только-только осилил пятую книгу «Гарри Поттера». В самом конце была занята только одна парта, причем за ней сидели те самые близняшки, о которых говорила Лиза. Одна из них громко расхохоталась, когда какой-то парень с шевелюрой цвета спелой морковки сказал что-то смешное, и у Аси тут же пропал к близнецам всяческий интерес. Девушки гордо прошествовали на места в середине, и не успели как следует устроиться, как вошел руководитель кружка. Это был молодой худощавый человек в очках с толстыми стеклами. Подбородок его был покрыт трехдневной щетиной. Впрочем, даже если бы он побрился, толку было бы немного. Существует такой тип людей, который могут бриться сколько влезет, а на подбородке все равно останется синева. В целом молодой человек выглядел весьма неопрятно, что сразу бросалось в глаза. - Добрый день, ребята, - произнес он, поправив очки и осмотрев всю собравшуюся группу, - Меня зовут Николай Владимирович, и я буду вести у вас занятия по писательскому мастерству. Я очень надеюсь, что к концу смены каждый из вас представит вниманию всех участников лагеря свое произведение, неважно, будут ли это стихи, рассказ или даже целая повесть. Но давайте сперва познакомимся. Но не так, как это делают в светском обществе или при каких-либо групповых тренингах, - тут молодой человек подмигнул ребятам, - А с помощью рассказа. Сейчас я не требую связности, чистоты жанра, рифмы и различных мелочей. Просто выплесните эмоции на бумагу. Давайте отведем на это час времени, а потом каждый зачитает свой рассказ остальным. После этого перейдем уже к теории. Удачи! Ася склонилась над тетрадью, усиленно что-то строча, прерываясь на то, чтобы посмотреть в потолок и пожевать ручку – вредная привычка, на девушка ничего не могла с собой поделать. Лиза тоже пыталась что-то написать, но у нее ничего не получалось. Да и что могло получиться, если одновременно она кидала робкие взгляды на рыжеволосого парня. - Чего ты ничего не пишешь? – шепнула Ася, в очередной раз оторвавшись от работы. - У меня не получается, - так же шепотом ответила Лиза, - Не могу, и все тут. - Что тут сложного? Берешь и пишешь, что взбредет в голову. Он же от тебя сюжета не требует. - А ты что пишешь? – Лиза попыталась заглянуть в тетрадь подруги. - Узнаешь. Я как казак в чистом поле: что вижу, о том и пишу. Попробуй так же, это просто. - Ну ладно, - с сомнением в голосе произнесла девушка, и снова склонилась над тетрадью. Удивительно, но дело у нее пошло на лад. Через час Николай Владимирович хлопнул в ладоши, и улыбнулся. - Ну что же, давайте теперь послушаем, что вы написали. Кто хочет быть первым? Наступила неловкая тишина. Быть первым не хотелось никому. Неизвестно, сколько времени это могло бы длиться, если бы Ася не вздохнула, пробормотав под нос несколько бранных слов, которые автор предпочтет не использовать в тексте, и вышла к висевшей на стене доске, прижимая к груди тетрадь. - Я готова, - произнесла девушка с очевидным вызовом в голосе. – Мне сперва представиться, так? Молодой человек кивнул. Ася еще раз вздохнула, и произнесла, обращаясь к небольшой аудитории. - Меня зовут Анастасия Панибратенко, но я предпочитаю, чтобы меня звали Ася. Именно Ася, а не Настя, как меня называют всякие придурки. Что, теперь начинать? – спросила она, обращаясь к руководителю. Получив утвердительный ответ, девушка открыла тетрадь и начала читать. Я тебя ненавижу, слышишь? Тебя и твоих дружков. Ты меня бросил тогда, в подворотне, безымянную, беспомощную девушку, которая не могла сопротивляться. Это было больно. Очень больно. Хотя я думаю, ты не знаешь, что такое боль. Ася читала нараспев, делая акценты на «ненавижу» и «больно», и в голосе ее слышалась все нарастающая ярость. Последние строки рассказа она почти выкрикнула. Сволочь! Все вы сволочи! Ненавижу вас, всех ненавижу. В висках пульсирует тупая боль от твоего меткого удара. Тебе наплевать, да? А когда тебя так же измордуют, что родная мать не узнает, ты тоже будешь смеяться, как в тот вечер? Девушка умолкла и вызывающе осмотрела ошеломленных одногруппников. На некоторое время повисла напряженная тишина. Наконец ее нарушил Николай Владимирович. - Честно говоря, от девушки я такого не ожидал. В какой-то степени, это было даже красиво, но слишком уж жестоко. Впрочем, я не шовинист, и не считаю, что ты должна писать только о любви, - поспешно прибавил он, почувствовав испепеляющий взгляд Аси, - В целом очень даже неплохо. Чувствуется талант, но нужно еще немного поработать. Ладно, не буду тебя задерживать, садись. Кто следующий? Остальные осмелели, стали зачитывать свои творения вслух, после чего Николай Владимирович перешел к теории, которую Ася благополучно проспала. В заключение было сказано, что отведенное время будет выступать в качестве консультационных часов, и все будут писать сами. - Ну что, как тебе? – спросила Ася, когда они вышли из кабинета. - А? Что? – Лиза очнулась от своих мыслей, посвященный в основном рыжему мальчику, Ване. - Да нет, ничего, - девушке резко расхотелось разговаривать. Это был всего лишь очередной приступ мизантропии, которые происходили довольно часто. В молчании девушки дошли до домика, и повалились каждая на свою кровать в ожидании ужина.