Обмани меня

Лучи холодного осеннего солнца озаряли Англию, удлиняя торжественную и мрачную тень Керкленд-холла. Многочисленные посетители замка, шумно переговариваясь и делая последние фотографии, под бдительными взглядами охранников и смотрителей направлялись к выходу. К семи часам вечера замок закрывался для гостей, позволявших хозяевам содержать его таким, как в былые дни расцвета. Последняя группа туристов быстрым шагом преодолевала просторный коридор третьего этажа. Смущенный присутствием дома владельцев замка и нервничающий из-за небольшого опоздания экскурсовод торопился и совершенно не заметил, как один ловкий юноша из его подопечных, Франциск Бонфуа, нырнул за щит одного из рыцарских доспехов. Этот молодой человек был строен и красив, его лицо, приветливое и озорное, не лишено было легкой щетины. Светлые волосы юноши были со всей тщательностью уложены. Его облик не портил даже типичный крупноватый французский нос, тем более что этот изъян с легкостью искупали собой большие и чистые синие глаза. Скромная одежда, подобранная тем не менее, со всей возможной элегантностью, указывала на некоторую стесненность в средствах. Слегка выглянув из-за укрытия, Франциск убедился что та самая акварель Уильяма Тернера находится на том месте, где ему и сообщили, прямо напротив украшенной резьбой дубовой двери в конце коридора. Когда окончательно стемнеет, можно будет легко снять ее со стены и незаметно улизнуть с добычей. Француз поздравил себя с будущей добычей и с тихим вздохом опустился на пол – казалось, что он прошагал не одну сотню метров по этому дурацкому замку. Интересно, какие ненормальные добровольно согласились здесь жить? Лорд Керкленд в очередной раз плеснул себе в стакан виски. Его лицо, усеянное веснушками, сильно покраснело и хмурилось. Родственники лорда, старшая сестра Эрин, младший брат Дилан и младшая сестра Алиса, обеспокоенно следили за ним. Ужин проходил в напряженной и холодной обстановке, виной которой был их гость – заокеанский дальний родственник Альфред Джонс, явившийся без приглашения. Впрочем, визит американца был совершенно напрасным и более чем неуместным. Лорд Керкленд давно распознал его интерес к младшей сестре, решил, что ни за что не отдаст Алису этому напыщенному болвану, и всячески пресекал любые попытки ухаживаний со стороны Джонса. Алиса была на диво как хороша собой: ладная худенькая англичанка с выразительными дымчато-зелеными глазами, чуть курносым носиком и копной светлых волос часто притягивала к себе мужские взгляды. Однако стоило на горизонте ее личной жизни появиться любому потенциальному жениху, как в дело тут же вмешивался старший брат. Свирепый, как бык на корриде, он успешно прилагал все усилия к тому, чтобы ухажер убирался восвояси. Касательно младшей сестры он вынашивал большие планы: необходимо выдать ее за человека видного, богатого и непременно с деловой хваткой. - Дункан, надеюсь, вы извините нас, - наконец напряженно промолвила Эрин, переглянувшись с младшим братом, – если мы удалимся? Раз уж мы все собрались на конную прогулку, нам завтра рано вставать. - К шести утра, - кивнул лорд Керкленд. – Вы правы. Доброй ночи. Все встали. Джонс поклонился хозяевам дома и нервной походкой направился в отведенные ему комнаты: все-таки суровый вид лорда не оставил его равнодушным. Эрин и Дилан также направились к себе. Алиса собиралась последовать их примеру, как вдруг жесткая рука старшего брата властно задержала ее запястье. Вздрогнув, она обернулась на его едкое замечание: - Довольно ли вы налюбовались на нашего гостя за ужином? - Бросте это, - иронично улыбнулась Алиса. – Сегодня и без того была сплошная суматоха. По всему нашему имению целый день разгуливала шумная толпа. - Именно благодаря им мы оплачиваем все наши увлечения и путешествия, а так же ведем дела на бирже, - сухо напомнил Дункан. – Так что придется смириться, что наше наследие выставлено на обозрение всем этим плебеям. Так теперь еще деревенщина Джонс посмел притащиться сюда и кидать на вас похотливые взгляды! Проклятье! – прорычал он и стукнул кулаком по столу. – Я не потерплю этого в своем доме! - Полно вам, - ласково и успокаивающе проговорила сестра. – Дункан, не надо домысливать то, чего и в помине нет. Нам пора спать. Она направилась в свои комнаты, и лорд Керленд также последовал за ней, игнорируя ее недоумение. У двери Алиса обернулась и насмешливо взглянула на Дункана, наклонив голову вправо: - Уж не собираетесь ли вы устроить обыск у меня, братец? Хотя ее распирало веселье, сознание все же отметило некоторое изменение в коридоре. Кажется, на стене появилось непривычное пустое место. Она было собиралась задать Дункану вопрос, как тот неожиданно и резко втолкнул сестру в ее покои. - Прошу прощения, - сказал он. – Но я намереваюсь быть уверенным, что этой ночью между вами с Джонсом ничего не произойдет, и спокойно выспаться. Открою, когда мы все поедем на прогулку, кроме вас, разумеется. С этими словами он запер дверь. Алиса услышала, как древний ключ со скрипом несколько раз повернулся в замке. Ее личные апартаменты состояли из огромной гардеробной и просторной богатой спальни в готическом стиле, откуда открывался прекрасный вид на дикие травянистые холмы. Алиса не могла удержаться от смеха – запирать ее было совершенно напрасно, так как американский дальний родственник не вызывал в ней и капли симпатии. Она переоделась в нежный шелковый ночной пеньюар бирюзового цвета и села расчесывать перед зеркалом свои чудесные волосы, тихонько напевая. Алиса разглядывала свою свежую светлую кожу настоящей англичанки, аккуратные маленькие зубы, улыбаясь своему отражению. Внезапно ее озарило, и ее рука застыла в воздухе. «Ну конечно, это «Белая гора» Тернера исчезла из коридора! Я уверена!» Должно быть, стащил кто-нибудь из туристов. Странно, конечно, что вор смог беспрепятственно покинуть замок под носом у бдительного дворецкого. «Подумаешь, - сказала она про себя, - невелика потеря». И улыбнулась еще шире. Резкий порыв ветра хлопнул ставнями, и Алиса зябко поежилась. Куда она подевала тот чудный шерстяной плед, подаренный одним из поклонников? Кто точно преподнес ей его, легкий, как лебяжий пух, она не помнила. Должно быть, она убрала его в дальний гардероб, который почти никогда не открывала. Алиса встала и направилась туда легкими шагами. Отворив дверцу, она лицом к лицу столкнулась с Франциском Бонфуа. Тот почти упал в ее объятия, задыхаясь от тесноты и запаха лаванды, мешочками с которой был напичкан гардероб. Мучительно долго он был зажат между чехлами и дверью, поэтому сразу же несколько раз громко чихнул. «Проклятье! И почему мне так не везет? – подумал он, - Догадался спрятаться в единственной комнате, которая оказалась занята! Почему этой девчонке приспичило открыть именно этот шкаф из десяти имеющихся? Сейчас она закричит, и я буду носиться по темным запутанным коридорам от охранников, которые непременно меня схватят». На счету Франциска это было седьмое ограбление. Все шесть предыдущих прошли так гладко, что сейчас ему хотелось громко выругаться от несправедливости. Не прекращая чихать, он ждал, когда же раздастся пронзительный крик или испуганные мольбы, но вместо этого его прервал веселый и ироничный голос, произнесший: «God bless you!» На автомате он пробормотал «спасибо» и поднял голову. Перед ним стояла красивая леди Керкленд, фотографии которой он много раз видел в журналах и газетах, а теперь имел возможность любоваться ею во плоти – ее ясными глазами, обнаженными плечами и золотистыми волосами. Только этого не хватало! Нарваться на одну из хозяек замка; даже если она не заметила картину, которую он засунул у стены между чехлов, то, скорее всего, сейчас позовет своих братьев, чтобы те наказали нахала. Что сказать ей? Как оправдать свое присутствие в ее спальне в этот час? Его острый ум тщетно метался в поисках решения. - Вы не простыли? – спросила Алиса участливо. – Эти холодные мрачные коридоры ужасны. Он не отвечал. Она улыбнулась, пожала плечами и продолжила: - Здесь есть камин. Идите, обогрейтесь. Ошеломленный Франциск проследовал за ней к огню и осторожно уселся на указанную хозяйкой скамеечку, расположенную у огромного мраморного камина, прямо напротив нее. Яркие языки пламени высоко плясали, отбрасывая причудливые тени на Алису. Ее щеки разрумянились от тепла, и в тот миг она выглядела очень хрупкой, юной и беззащитной. «Какая отважная… - восхищенно подумал Франциск, - я ведь мог оказаться наемным убийцей. И какая красивая…» Он успокаивающе и даже несколько нежно улыбнулся ей, и от этого его лицо стало еще более приятным. «Если его как следует приодеть, - думала Алиса, - то с таким не стыдно и показаться в свете. Прекрасные глаза. И волосы. И плечи». Еще некоторое время они приглядывались друг к другу, а потом внезапно заговорили одновременно: - Что вы здесь делаете? – спросила Алиса. - Я хотел сказать… - начал Франциск. Оба умолкли и рассмеялись. Затем Алиса снова заговорила соблазнительным голосом: - Что вы забыли в моей спальне в такой час, молодой человек? И сейчас же в голове Франциска все встало на свои места, особенно после того, как сердце шепнуло ему это, и он без усилий подобрал единственно возможный ответ. - Я вас люблю. Вы были так далеко от меня…Я постоянно любовался вами, в журналах, на скачках, аукционах, повсюду. Простите меня, но я просто обязан был рискнуть всем, чтобы увидеть вас, и сказать, как постоянно грежу о вас. К Франциску вернулась уверенность. Природа не обделила его красноречием, и он знал, что нравился многим женщинам. Кроме, того слова любви не вызвали у него никаких трудностей, так как леди Керкленд была невероятно обольстительна, и действительно понравилась ему. Так что он удвоил свой пыл и принялся объясняться дальше. - Я без ума от вашей красоты. От ваших колдовских глаз, вашей походки, вашей нежной шейки, ваших волос… Не верю, что наконец-то смог оказаться здесь! Она тихо смотрела не него, не шелохнувшись, и улыбалась, как давнему другу. Будто и не застала его прятавшимся в своем гардеробе. - Очень мило с вашей стороны проделать весь этот путь, - сказала она. – Я тронута. Но как же тогда картина, что пропала из коридора? Кроме того, моя семья не одобрит человека вашего происхождения и занятий, уж поверьте. Вам нужно забыть меня, и уйти как можно скорее, пока вас не обнаружили. Франциск покачал головой. Он испытал восторг от ее проницательности и чуть ироничного тона. Леди Керкленд нравилась ему с каждой минутой все больше и больше. Черт с ней, с картиной! Пожалуй, следует оставить ее здесь, а своему напарнику в Лондоне он скажет, что все сорвалось. Безумие, но ему хотелось еще хоть ненадолго остаться здесь, с этой прекрасной хозяйкой. - Могу ли я побыть с вами еще хоть немного? – жалобно спросил он. Алиса отрицательно покачала головой и решительно поднялась с кресла. - Нет, это было бы крайне безрассудно. Он встал следом за ней, как вдруг она замерла, не двигаясь. Пламя камина освещало ее стройную фигуру, делая шелк совсем прозрачным, и Франциску перестало хватать воздуха от такой картины. - О, Боже! Как я могла забыть… Вы не сможете выйти. Мой старший брат, Дункан, запер меня. - Запер? – удивленно переспросил он. - Да, - печально подтвердила она, гладя на массивную дверь. – Он слегка сумасброден и очень осторожен в вопросах, касающихся меня. Он откроет только в шесть часов, когда соберется на конную прогулку, - продолжила она, усаживаясь обратно в кресло. – Признаться, я переживаю за его манию чрезмерной опеки. Все же, попытайтесь, вдруг у вас выйдет, - властно закончила она, указав на замок. Франциск занялся дверью, но несмотря на свой богатый опыт работы с охранными механизмами, быстро понял, что победить на совесть сделанное средневековое устройство ему не удастся. Леди Керкленд стояла рядом с ним, он вдыхал запах ее духов с ноткой пиона и невольно радовался чудачествам лорда Дункана и массивности замка. - Ничего не могу поделать, - сказал он, выпрямившись и повернувшись к ней. - Вот как… - шепнула она. – И что же мне с вами делать до утра? Они взглянули друг другу прямо в глаза, и Франциск почувствовал, как его охватывает пьянящее головокружение. - Я не могу провести ночь рядом с влюбленным в меня молодым человеком, - сказала она все тем же бархатным голосом. – Это было бы неприлично. Слово «неприлично» заглушил страстный и настойчивый поцелуй Франциска. Он прижал ее к себе, крепко обнимая за талию, он был так горяч, силен и молод. Его запах был похож на хорошо выделанную кожу, солнце, мускатный орех и безрассудную мужественность. Алиса закрыла глаза и позволила себе поддаться его прикосновениям и прильнуть к нему. *** Приблизительно в шесть утра лорд Керкленд, бесшумно отомкнул дверь своей сестры, немного стыдясь своего поведения. Другие члены семьи и Джонс ждали его на рассветном холоде, и каково же было их удивление, когда Дункан появился в бодром и приподнятом настроении. «Не хватало мне еще разбудить Алису», - думал он, проверяя подпругу седла. Беспокоился он напрасно. Ему не удалось бы разбудить Алису по той причине, что она не спала. Она лежала в объятиях обнаженного, юного и нежного Франциска Бонфуа, рассеянно перебирая его волосы. Огонь в камине давно погас, сквозь плотные шторы начали проникать первые солнечные лучи. - Ты должен идти, - устало и удовлетворенно выдохнула она. – Ступай к первой лестнице налево, после большой китайской вазы. - Эта ночь была чудесной, - сказал он, прижимаясь к ней ближе и благодарно целуя в макушку. Алиса привлекла его к себе, погладила колючую щеку и ласково вернула поцелуй в уголок губ. - Можешь взять картину. Это мой подарок, - прошептала она. – А теперь бери свою одежду, оденься в гардеробной и уходи поскорее, пока все остальные спят. Он подчинился, вышел в другую комнату и быстро оделся. Поколебавшись, он все же взял раму с акварелью Тернера. «Теперь это память, - подумал он. – Никому ее не отдам». В конце концов она сама отдала ее, а еще говорила о том, что ей безразличны вещи: она любит только дорогих ей людей и животных. А вдруг они больше не увидятся? Так что Франциск взял картину и направился к двери. - Франциск, - окликнула она его. Он положил картину на пол и повернулся к ней. - Прощай, - просто сказала она и легко обняла его за плечи. - До свидания, - ответил он, так как ему не понравилось это печальное слово. Еще раз поцеловав ее нежное плечо, он ушел прочь, забрав добычу. *** Уже в поезде, пряча в карман билет, он наткнулся на листок бумаги, сложенный вчетверо. Почерк леди Керкленд был витиеватым и тонким, но все же разборчивым. «Милый, будь осторожен. Эта картина подлинна так же, как золото лепреконов. Я тоже иногда нуждалась в деньгах и не хотела их просить. Мы квиты? Ночь была прекрасной… Алиса». Преодолев изумление, Франциск Бонфуа разразился восхищенным и радостным смехом, который заставил обернуться не одного пассажира. Что за чудесная девушка ему досталась! Он обязательно вернется за ней, теперь это ясно безо всяких сомнений. Пожалуй, стоит завязывать с аферами, и для начала найти себе хорошую работу.