The kill

«Я в дороге», а потом удар. «Я в дороге», а после мрак. «Я в дороге», а через мгновение тишина. «Я в дороге », а дальше лишь белые коридоры и тест на состояние психики. Тест, который я провалила и осталась гнить в реабилитационном центре для людей, имеющих травмы психики. Потому что меня мучили голоса в голове. Потому что не могла смотреть нормально на режущие предметы, чтобы не нанести повреждения себя. У меня не получалось контролировать эти желания не из-за того, что я имею суицидальные наклонности и мечтаю умереть, а потому, что элементарно не могла. Почему именно я? Кто, чёрт его дери, решил, что я должна быть в роли жертвы и разрушительницы одновременно? Кто компенсирует мне повреждённую память и проблемы с психикой? «Привет. Меня зовут Тейт. Я психопат и ночами мечтаю о том, как избавляю мир от грязи вроде людей. А чего хочешь ты, Куинн Фабре?». Я ответила, что желаю быть здоровой и забыть то дерьмо, которое происходило в моей жизни. А он только посмеялся мне в лицо со словами: «Ты не можешь сбежать от прошлого, оно всё равно настигнет тебя, но ты можешь помочь мне осуществить нечто важное, во благо этого умирающего мира.». Лэнгдон улыбался и был единственным человеком, который не бросал меня целый месяц, он слушал мои рассказы о снах и голосах, говорил, что понимает. И я чувствовала, что этот парень не лжёт, он подобно мне утратил надежду. Тейт рассказывал, что в мире осталось мало любви и её нужно беречь, но люди лишь опошляют светлые чувства и не оставляют выбора. Этот мир прогнил. Над нами свинцовое небо, мы омываем руки в чужой крови и искупляем свои грехи за счёт других. Он сказал, что если я люблю, вероятно, мне можно простить любые грехи, ибо человек с любовью в сердце — самый чистый человек. А если в твоей голове деньги, карьера, пьянки, ненависть и развратные картинки, ты нечисть, тебя нужно уничтожить. Впрочем, если ты счастлив, тебя тоже лучше умереть, так как вся суть человеческой жизни, по словам, Тейта в страданиях. Рано или поздно, ты утратишь своего любимого человека, так как можно существовать зная это? Жизнь — крайне дерьмовое состояние тела, в котором от тебя практически ничего не зависит, нужно ловить момент когда находишь в ней кого-то хорошего, дабы поскорее совершить двойное самоубийство. Тейт — психопат-романтик, его мысли не подлежат здравому смыслу, он считает, что делает добро, когда убивает тех, кто уже мёртв изнутри и тех, кто нашёл свою любовь. От первых он спасает мир, так как они глупы, а вторых спасает от мира, даря им вечность вместе. Жить должны те, у кого ещё есть смысл. Я, например, потому что люблю, но не призналась, а вот когда я признаюсь, и если мне ответят, можно смело прыгать с моста. Этот парень безумен. Мы могли бы быть парой, не будь мы оба безнадежно влюблены в людей, что отвергли нас. Так все начиналось. А окончилось великой войной, которую я, увы, проиграла. Рейчел Берри, ты официально поражение моей жизни, самый жестокий человек из всех, кого я встречала, ответь же на моё падение, посмотри на меня и поверь: если сама Куинн умерла за тебя, за тебя умрёт весь мир. Я находилась в центре больше месяца, и клянусь, лучше бы повредилось моё тело, чем психика. Мне удалось убедить персонал, что я абсолютно здорова, но мне так и не удалось стать этой самой здоровой. Тейт поведал о том, что нужно говорить, когда кто-то задаёт вопросы, и ,таким образом, меня посчитали ничем не опасной для общества и себя самой. Спустя месяц я покинула центр со смыслом жизни и идеей. Я пообещала Тейту осуществить мечту, которую он так и не смог, попав туда. Я поклялась самой себе сделать это. И теперь жду великой войны, я знаю тайну... Вы помните Куинн с розовыми волосами и тату? Это детский сад. Развлечение для малолеток, этого мне больше не нужно, это осталось в прошлом. Новая Куинн предпочитает светлый цвет волос и чёрную одежду. Новой Куинн по душе чёрные тени и тёмно-красная губная помада, новая Куинн рисует себе стрелки у зеркала, а после берёт в хрупкие руки патроны. Она готова к войне, она знает тайну... * * * Школьники считают, что понимают меня и поддерживают. Хористы будут встречать с цветами и скажут, что ждали моей выписки. Они будут петь и кричать свои лозунги, что быть неудачником — это круто. Но никто из них не ведает, что значит — быть настоящим неудачником. Кто-нибудь из них рожал в шестнадцать, терял доверие, рассудок и себя? Кто-нибудь из них любил на протяжении годов, никому не рассказывая об этом? Без надежды на ответ, без компромиссов, без возможности признания. Любил отчаянно и так, что это чувство разрывало его на куски, будто взрывчатка замедленного действия? И наконец она взорвалась, убив все хорошее во мне. Bang-Bang. И нет Куинн. Bang-Bang. Умерла. Bang-Bang. Пала. Bang-Bang. Развейте её прах на ветру. Я иду по коридору некогда любимой школы вся полностью в чёрном, и люди замирают на моём пути. У меня в руке заряженный пистолет, а в кармане потрёпанной чёрной кофты патроны. Может быть, их не хватит на всю школу, но я не собираюсь убивать всех, моя цель — довести до отчаяния и запугать, а жертвы будут, но ими станут лишь те, кто станет на моём пути. И, разумеется, избранные люди, то есть хор. Они получат билет в свой рай, когда я поклянусь гореть в аду за то, чтобы эти люди были счастливы. Самое главное на данном этапе — убедить полоумных школьников, что я могу разгромить их привычный образ жизни, думаю, с этим проблем не будет. Кто здесь у нас самый симпатичный? О, знакомое лицо! Тина! Она увидела меня и идёт поздороваться. «Убери с дороги всех, кто захочет созвать твоих друзей из хора, чтобы встретить тебя и поздравить!», — звучит у меня в голове голос Тейта. Я поднимаю руку с пистолетом, целюсь и резко стреляю в висок Ченг, но попадаю в глаз, прямо в карий зрачок. Струя крови брызжет на стены, пол и окружающих людей, пачкая их вычурную одежду и тупые рожи. В агонии Тина падает на пол, так и не успев закрыть второй глаз, в нем я вижу своё отражение, полное ненависти и злобы лицо. Все вокруг начинают кричать и паниковать, они похожи на безумное стадо овец с телефонами в руках. Однако, я заранее позаботилась о том, чтобы здесь не было сигнала, Тейт обучил меня всему, он гений. Сжимая пистолет в руке хватаю мимо проходящую девушку, прямо на глазах школьников резко прижимаю к её виску дуло и с ухмылкой говорю им все. — Эй вы, не хотите быть на ее месте? Тогда спрячьтесь, вы же не желаете покинуть эту школу в мешках для трупов? И не пытайтесь позвонить кому-то, у вас ничего не выйдет, лузеры! Некоторые из них поднимают на меня глаза и смотрят со страхом, другие — тут же убегают, а третьи — застыли в шоке. Во мне всегда кипела ненависть к людям. Ещё со времён «Люси-пампуси» и дней, когда я лила слёзы днями напролёт. Но тогда мне хотелось, чтобы люди полюбили меня, а теперь я питаю ненависть к каждому, кто унижает других, вытаскивая из задницы свою самооценку за их счёт. Разные крутые футболисты, вся суть которых в латентной дислексии и гомосексуальности, что они никак не могут принять, но их крутость в глазах других — не отнять. Это цепь. Это структура. Это пирамида. Кто-то на вершине, а кто-то — нет. И так должно быть. И это нормально. Все давно смирились, что болельщицы — это суки, которым все дозволено, но на самом деле, они никакие не стервы, а жалкие булимички и анорексички, принимающие валиум и ксанакс на переменах. Я чувствую, как дрожит девушка-заложница, ей, наверное, хреновее, чем мне когда-либо бывало. И совершенно внезапно для меня она падает в обморок, мерзкое тело сползает на мои ноги, а я с отвращением перешагиваю через неё. — Скажите всем, кто хотя бы чуть-чуть дорог вашему трусливой заднице, чтобы они не выходили из классов, или туалетов, или подсобок, или углов, за которыми они сидят. Я стреляю исключительно на поражение. Целюсь в голову или грудь, так что у вас нет шансов! - повышаю голос и ради устрашения стреляю в девушку, которая лежит в обмороке на полу, её тело вздрагивает, а она даже не чувствует, как пуля прожигает кожу из-за сна. Возможно, у неё остановилось сердце от страха намного раньше. Но мне плевать. Люди вокруг визжат, бегают на месте и орут что-то несуразное, а я лишь развожу плечами и направляюсь в женский туалет, хочу посмотреть на себя в зеркало, чтобы узнать, насколько идеально буду выглядеть, убивая своих любимчиков из хора, самая значительная миссия в моей жизни близка. Первой я грохну Лопез, потому что она всегда соревновалась со мной на звание главной суки МакКинли, это будет справедливым ответом. Вторым, кто получит пулю в лоб станет сладкий Курт, потому что он любит и любим, а я в их с Андерсоном глазах просто неудачница. Что ж, закрою глаза на это, мне симпатизируют эта пара, и я думаю, они заслуживают быть всегда вместе навсегда, в лучших традициях драмы. Плевать, живыми или мёртвыми. Зато навсегда вместе. Дарю им билет в один конец, надеюсь, в Раю нынче нет гомофобов, потому что эта пара должна попасть в рай. Пакерман будет третьим, потому что наградил меня личинкой под названием «ребёнок» и испортил жизнь. Нет, смерть не станет моим подарком для него, это лишь месть, банальная и глупая, но я хочу вновь побыть глупой. Дальше все пойдёт рандомно, хочу посмотреть, как слетают с катушек остальные детки из хора, возможно, некоторые из них останутся живы, так как ничем не примечательны для меня. Они такие скучные, что мне жаль тратить на них пули. Кого точно оставлю гнить в мире живых, так это Арти, когда-нибудь он напишет о происходящем сценарий для своего фильма. И я войду в историю как психопатка, одержимая любовью, ненавистью и болью. Тысячи тинейджеров будут пускать слюни на имя гениальной Куинн Фабре. Я захожу в туалет и замираю от неожиданности. Она стоит, облокотившись об умывальник и тяжело дышит. На её глазах слёзы, тушь и отчаяние. Из крана течёт вода, стекает в раковину и смешивается со слезами Рейчел. Берри поворачивается ко мне лицом и изумлённо открывает рот в попытке что-то сказать, но её полные безумия глаза замечают оружие в моей руке. Похоже, изначально она хотела предупредить меня о стрельбе, а после поняла, что я и есть тот психопат, который нарушил покой в МакКинли. Приближаюсь к ней, я чувствую, как электризуется воздух, а она нелепо отходит назад, словно не понимая, что это не поможет: если я захочу её убить — я убью. — Да, твои догадки оправданы, — улыбаюсь и смотрю прямо в чёрные глаза напротив, мне жаль, что Рейчел Берри плачет, но мне не жаль, что это из-за меня. — Зачем? За что?... — Она больше не отходит, будто смирилась с ролью обстоятельств. — А почему нет? Может, я так самовыражаюсь, спасая ваши задницы из этого дерьма. Все пошло не по плану, теперь результат этой войны предсказать нельзя. — Я не могу понять! Что за бред? Это шутка? Ты была примером для подражания сотен девушек, королева Кью, лучшая из лучших, этого не может быть. — Берри кричит и слёзы с двойной силой текут из её глаз, похоже, она в шок. — Если не веришь, что труп Ченг реален, разрешаю выйти в коридор и посмотреть. Видишь ли, мне плевать на титулы и звания, у меня нет ничего из того, что имеешь, ты, например. — мне хочется успокоить Рейчел, сказать, будто это правда просто шутка, розыгрыш, но это будет ложью, а лгать — не мой удел. Похоже, моя речь о Тине впечатлила наивную любительницу гольфов и платьев в горошек. Она молчит, тяжело дышит, резко закрывает глаза и открывает вновь, но это не сон, нет, это не поможет. — У тебя есть будущее. Любящие родители. Человек, который обожает тебя, а ты его. Мечты, цели, желания! Ты будешь сиять на Бродвее уже через пару лет. У тебя все есть! А что имею я? Посмотри на меня! В кого я превратилась?! Безжизненная кукла с дерьмом внутри. Мои родители вышвырнули меня; я родила ребёнка, который мне не нужен; мешала тебе в отношениях с Финном; попала в аварию и лишилась разума. Я не в силах смотреть на режущие предметы, нож, например, тут же фантазирую о том как он бы вонзился в мою шею. Я завидую вам, потому что все вы чего-то хотите и о чем-то мечтаете, но я сочувствую вам, потому что этот жестокий мир отберёт у вас все. И вы станете такими же жалким, — я словно наблюдаю за своей жизнью за стороны, настолько нереалистично происходящее. Как же много времени я потеряла в молчании, как же сладостен момент истины! Рейчел хлопает глазами, наверняка она думает, что я больна. Она права. — Нет, — брюнетка закатывает глаза, — ты не такая, я давно тебя знаю, нет, что произошло? — в её взгляде то, что я ненавижу больше всего, жалость, ей жаль меня, я выгляжу жалко. Она думает, я псих, просто больной человек, не более. — Знаешь меня? Тогда расскажи мне, кто я. Во время пребывания в центре все мои былые проблемы показались мне мелочью. И, как думаешь, что я чувствую теперь? Ни-че-го. Я не чувствую грусти. Я вообще ничего не чувствую. Мы живём в отвратительном мире. Это отвратительный, проклятый, беспомощный мир и, если честно, то, по-моему, я помогаю вам всем выбраться из этого дерьма и блевотины, которыми заполнены улицы. Я помогаю вам попасть в чистое и хорошее место... Этот мир — мерзкое место. Это — мерзкое, отвратительное шоу ужасов. Я получаю очередной взгляд, полный осуждения. — Мы в хоре были семьёй, всегда могли поддержать друг друга, Куинн, ты же знаешь, что я могла закрыть глаза на все. Только в тут мы понимали друг друга несмотря ни на что, когда весь мир отворачивался, когда каждый другой мой плюнуть в лицо, мы всегда были рядом! Любили друг друга, помогали друг другу, верили. А ты ... ты все разрушила. Как ты могла? — Ее тон полон осуждения и презрения. Я вновь довела Берри до слёз, потому что я могу воздействовать на эту девушку! Потому что у нас особая связь. — Семьёй? Семья — это фальшь, она никому не нужна, это лицемерие. Тебя используют, а ты используешь их, и вы взаимно используете друг друга, получая от этого выгоду. Понимали друг друга? Начнём с того, что я и Лопез попали туда только для того, чтоб портить вашу жизнь. Курт пытался увести у тебя Финна, а Пак залезть к тебе под юбку, уже после того, как предал Финна и обрюхатил меня. Любили друг друга? Я бы не верила в любовь, так как почти всегда это внушение и обман, но сама повелась на эту уловку. И поплачусь за это, но будет поздно что-либо менять. — Что произошло? Не могу слушать этот бред, опусти меня, я хочу быть с ребятами в хоровой, мне не место с тобой рядом, если я и умру, то только рядом с ними, — Рейчел кричит во весь диапазон голоса, похоже, я несколько изменилась в её глазах. — Что произошло? Отравление реальностью. Возможно, я переменилась? Ведь так, вы, люди, реагируете на инакомыслие? Так подавляете личность, превращая её в массы тупоголовых ослов? — Ты была сильная и смелая, отважная и храбрая. Ты Куинн Фабре, все уважали тебя, ты успешная и сама красивая девушка в школе. В хоре любили тебя, здесь твои друзья. — Рейчел выглядит такой поношенной и испуганной, словно постарела лет на пять за день. Она твердит своё как заевшая пластинка, игнорируя тот факт, что я иного мнения по поводу «дружбы» и мне плевать на её аргументы. — Я верю, что в хоре меня любят, именно поэтому хочу подарить им смерть, они будут счастливы, они больше не будут лузерами. А я буду гореть вечность в Аду за свой подарок, но если Рай существует, вы будете жить в вечном блаженстве. Все моральные ублюдки умирают, чтобы не портить собой мир. Все избранные умирают, чтобы быть счастливыми в другой реальности. Я ведь говорю правду. Почему она не верит? Почему смотрит так, словно я безумна? Боже, в её глазах я безумна. Какая же ты тупая, Рейчел Берри, и почему я люблю тебя такую тупую. — Значит, ты и меня убьёшь?... — брюнетка смотрит обречённо и отчаянно, похоже, она уже физически не может рыдать, а её психика даёт сбой. — Я была против ваших отношений с Финном и свадьбы, я отговаривала тебя от всего, что с этим связано. Я попала в эту аварию, потому что переписывалась с тобой. Как считаешь, хочу ли я тебя убить? У меня начинает колоть в грудной клетке от волнения. Настал момент истины. Берри открывает рот чтобы что-то сказать, но в ту же секунду дверь туалета распахиваете и я оборачиваюсь. У меня нет времени на морали и размышления, кто бы это ни был, но он зашел не в самый подходящий момент. Он испортил мгновение, которое я ждала на протяжении нескольких лет. Прости. Я резко поднимаю руку и стреляю в упор. В грудную клетку. Один. Два. Три. Четыре раза. Не обращаю внимания на лицо, фигуру и внешние признаки, только замечаю, как пули впиваются в его кожу и кровь застилает ткань. Мёртвое тело Финна Хадсона со стеклянными глазами падает на кафельный пол, который тут же пачкается красной жидкостью. Это ирония случая, но именно Финн был связующим нас с Рейчел звеном. И теперь он мёртв. Мне было некогда размышлять, но сейчас я понимаю, что допустила роковую ошибку, нажав на курок. Любовь моей жизни, больше не скажет мне ни слова, я навсегда лишена её, а она навсегда обречена страдать. Какая же идиотка, Куинн! Кукла на верёвочках, которой нужно только управлять, а поскольку Тейта рядом нет, управлять тобою некому. Я оборачиваюсь к Рейчел: в состоянии аффекта, она стоит в полном оцепенении с открытым и ртом и слезами, застывшими в безумных от страха глазах. Я подхожу к ней медленно и сую пистолет в карман кофты, как бы показывая, что не собираюсь стрелять. Будто для человека, на чьих глазах любовь всей жизни умирала, это имеет значение. Ты идиотка, Куинн, знаешь это? Своей любовью убила чужую, и тебе даже не жаль, ты достойна всех кругов ада, хотя, пожалуй, ад достоин лучшего, чем ты. Остались только мы. Здесь и сейчас. Даже Финн Хадсон на сей раз не портит романтики, он больше не стоит между нами, я подхожу к девушке, чтобы посмотреть прямо ей в глаза. Пусть пронзит меня ненавистью и презрением, словно молнией, убивающей и дарящей жизнь одновременно. Пусть ударит, как бьют за близких и любимых, отчаянно выколачивая жизнь и остатки разума из того, кто принёс им вред, разрушая себя и противника. Пусть заплачет слезами, потерявшего надежду на спасение прямо тут и сейчас. Бей меня, бей, Рейчел Берри, я хочу ощутить удары твоих ладоней; хочу, чтобы ты прониклась пульсацией на моём запястье и вывернула его нахрен; хочу, чтобы твоя нога тронула мой живот и со всей силы ударила меня туда, где ранее был ребёнок. Come break me down, Bury me, bury me, I am finished with you! Но Рейчел словно не здесь, она погрузилась в собственные мысли и витает в них, ушла в прострацию, а я ощущаю, что между нами установилась стена, похоже, я убила посредника, все это время помогающего выстроить мост понимания. — Ты и правда не знала меня, я притворялась, а ты не чувствовала фальши. Финн, Пак и Сэм — тоже, я не любила ни одного из них, но не могли ни дня прожить без пары. Мне было нужно прятать свои чувства и делать вид, словно я королева Куинн, которой нужен кто-то, способный оберегать её. Но на самом деле, я все время оберегала тебя от ошибок и неприятностей, я никогда не отходила далеко. А моя интрига с Финном и конкуренция с тобой была идеальным прикрытием, чтобы следить и не выглядеть подозрительно. Люди мнят, будто девушки рвут одна на другой волосы из-за парней, но порой они делают это из-за того, что в процессе могут побыть с конкуренткой и вдохнуть запах её духов. И почувствовать ее удар на своей щеке. И полюбить. Кажется, моё признание не производит впечатления на Рейчел, она по-прежнему в трансе. Мне сложно понять, что чувствует человек, когда его любимого человека убивают, но, думаю, это нечто жуткое. Жаль, что я настолько хладнокровна: убиваю и даже не думаю об этом. Как сделать нечто уже ставшее привычкой. Во имя всего лучшего. «Запомни: ты приносишь только пользу миру и людям, когда лишаешь их жизни на этой дерьмовой планете», — голос Тейта вновь в моей голове. — Да что же ты молчишь?!— приближаюсь к Рейчел и отвешиваю ей звучную пощёчину. — Назови меня так, как я этого заслуживаю. Разбей зеркало и порежь мне лицо. Найди кислоту и вылей её на меня, давай! — я действую как настоящий провокатор, нет, скорее, как истеричка, ведь так и есть. Look in my eyes, You're killing me, killing me. All I wanted was you! Рейчел поднимает на меня свои глаза; они сейчас не менее стеклянные, чем у мёртвого Финна, словно я убила часть её вместе с ним. Правду утверждают, что влюблённые похожи на одно целое, теперь я это понимаю. Рейчел словно разбита, никакая не полноценная, не может функционировать. — Ты можешь пообещать, что не убьёшь никого из хора? — её тон можно использовать как наказание вместо казни: стальной и холодный. Она похожа на человека, жизнь которого разрушилась за мгновение. — Нет, я убью их до единого, — улыбаюсь искренне и отвечаю правду: не могу отступить, даже если хочу. Все, что происходит дальше напоминает вспышку молнии. Быстро. Резко. Феерично. Берри близко-близко подходит ко мне и мурашки пробегают по моей спине, она двумя руками обнимает меня за талию и целует в губы. Её язык неумело протискивается в мой рот, а руки скользят в области талии, но мне нет дела до них. Мир сужается до одной точки под названием «Рейчел Берри». Я теряю контроль и, ощущая, её ловкие движения, понимаю, что до этого никогда не целовалась. Удивительно это слышать от девушки, которая родила ребёнка и возглавляла клуб воздержания, при этом оставаясь главной шлюхой в школе, но да, я никогда до этого так не целовалась. На её губах солёный привкус слёз, в движениях её рук спешка и отчаяние. В моей голове все проясняется, но слишком поздно. Я медленно мыслю, как тупая блондинка из анекдота, которую провела несчастная запуганная жертва. Она резко отстраняется с пистолетом в руке, что выудила из моего кармана. Отходит на два метра и направляет его в мою сторону. Даже на расстоянии я замечаю, как дрожат её руки, а из глаз по-прежнему текут слёзы. Она ничего не может сказать в состоянии аффекта. Только открывает пухлые губы, словно пытается вдохнуть поглубже. «Смерть от рук любимого человека — лучшее, что может произойти в жизни», — слова Лэнгдона, так полюбившееся моей памяти. — Чего ты ждёшь? Я полностью в твоём распоряжении! Стреляй! Ну же! — кричу на всю мощь своего голоса и развожу руки в стороны. Пафосно. Артистично. Манерно. I tried to be someone else, But nothing seemed to change. I know now this is who I really am inside. Finally found myself, Finding for a chance. I know now this is who I really am! Рейчел кусает покрасневшие губы и я замечаю, как струя крови стекает по подбородку. Девушка смотрит в ту сторону, где на полу лежит Финн. Я поворачиваюсь к ней спиной и убеждаюсь, что возле парня уже растеклась лужа крови, его глаза по-прежнему открыты, в них отражается белый потолок и блёклый свет, его губы похожие на полумесяц, вызывают смех и улыбку. Благодаря тебе, Финн Хадсон, я познала любовь, спасибо тебе. Рейчел издалека смотрит на своего парня, её лицо искажает появляется гримаса отвращения, а спустя мгновение несчастную тошнит прямо на пол, на белый кафель. Я знаю, что бывает непроизвольная рвота из-за чего-то неприятного, например, вида крови, или смерти, произошедшей на твоих глазах. — Уходи, — еврейка кричит и еле стоит на ногах от напряжения, она словно пьяная, — обещай, что не убьёшь никого из хора, — вероятно, хочет меня запугать, однако, дело в том, что я лишь и мечтаю быть убитой ею. Come break me down... Break me down... Break me down... — Нет. Все, кого любила, умрут, потому что хочу спасти их от этого мира, полного блевотины и говна. — на моём лице снова играет улыбка, потому что желаю им лишь хорошего, честно и искренне. - Когда я стреляла в Тину, хотела попасть ей в висок, но промазала и лишила глаза, а знаешь, мне понравилось; теперь я проделаю то же самое с Сантаной, а потом прицелюсь в голову Курта... Она не позволяет мне договорить, она не хочет понимать, что я делаю добро. Рейчел в состоянии аффекта, не ведает, что творит. Берри обхватывает пистолет двумя дрожащими руками сразу и нажимает на курок. Спустя секунду я уже чувствую, как пуля со скоростью света врезается в мою грудь. Не имеет смысла описывать, что это за боль и насколько она сильна — вы всё равно не поймёте. Она лишает меня голоса и разума, больше ничего нет. Только ощущение, что моё тело больше не принадлежит мне, оно оседает на кафель с глухим стоном от резкой и подавляющей боли. Теперь мои глаза такие же стеклянные, как у Тины и Финна, в них точно такой же отражается свет и белый потолок школьного туалета. Там, где некогда ранее у меня было красивое декольте, теперь кровь. Она идеально оттеняет мертвенно-бледную кожу, и мне кажется, я самая красивая мёртвая. По правде сказать, смерть ничем не отлична от сна, пока от тебя не начинает вонять, а тело не превращается в гниль, а сейчас я прекрасна, определённо прекрасна. Рейчел переступает через меня и подбегает к Хадсону, она прижимает голову к его щекам, бёрет в руки ладони и пачкается кровью. Она кричит, громко, надрывно и в пустоту. Наконец-то даёт волю эмоциям, будто бы долго спала, а теперь проснулась и осознала, что происходящее — реально: Финн мертв. Через несколько минут в туалет залетает Сэм, а потом и другие из хора, одни охают, а другие просто стоят в немом отчаянии. Некоторых хватает истерика, а таких мягкотелых, как Курт, нужно даже поддерживать за руки, чтобы он не упал в обморок. Все они ходят вокруг убитого Хадсона и периодически обнимают друг друга, пока Рейчел продолжает держать покойника за руку, кажется, она вновь погрузилась в транс. Мерседес заходит и тут же орет, словно истеричка из того центра, где я находилась, и Сэм воркует рядом с ней. Все хористы толкутся и утешаются между собой. Но никто не обращает внимания на меня, словно я не такой же труп, как Финн или Тина, лежащая в коридоре. Вот, что значит дискриминация, вот они, двойные стандарты! Я была для них семьёй, частью чего-то особенного, но стоило мне убить человека, как перекочевала в ряд безликих прохожих, психопатов, убийц, маньяков и т.д . Мне обидно, потому что никто не держал меня за ладонь, когда я умирала, никто не смотрел в мои пустые глаза, но одно я знаю точно: цель достигнута. Рейчел Берри знает, что я её любила, а задумка Тейта частично воплотилась в жизнь. Мне удалось уберечь пару человек от этого дерьмового мира. Я погибла не зря. Не так, как это делают большинства среднестатических американцев: они оказывают сопротивление и всю жизнь бегут от смерти. Я же перехитрила смерть и осталась жива в умах сотен школьников, я стала местной легендой. Безумной Куинн. Той, которая погибла за идею. Той, что верила в свою, особенную любовь, каковой не существует в этом прогнившем мире.