Окончательная точка

Не всё, что мы совершали — грех. В наших словах были зачатки наших будущих чувств, которые, увы, затопила лихорадочно грязь. А ты довольно быстро закрыла поток, когда стало поздно.

POV Кейт

Если сейчас я начну вспоминать всё то, о чём мы молчим перед чужими и прекрасно понимаем при встрече друг с другом, то, знаешь, это будет самое неловкое, что нам удосужилось пережить за пару прошедших лет. Всё началось как-то уж совсем сумбурно и неожиданно. Просто случайно встретились на улице, просто заговорили, просто снова стали общаться, как раньше. О чём именно тогда шла речь, уж не помню, но это здорово повлияло на нас обеих. Именно после того разговора, на моё шестнадцатилетие, ты подарила подарок, который, как окажется далее, сыграл важную роль в нашем случае. Но при этом оставаясь всего-навсего декоративной подвеской. Как у большинства подростков, со мной были сплошь и рядом неуверенность, противоречия, куча комплексов, которые я старалась скрывать за масками, прятать внутри себя, но, в конечном итоге, они оказались ничем рядом с тобой. Тогда-то мне и выпала честь познакомиться с более крепкими материалами — волей и желаниями. Начнем с того, что была осень. Октябрь. День моего рождения. Мы как раз пили чай у бабушки, пригласив чуть ли не всех родственников в трёхкомнатную квартиру. Было тесно, но весело. Дело шло к вечеру, люди постепенно стали разъезжаться, и всё бы ничего, но зазвонил домофон. Ответила мама. Что именно ты ей сказала, не знаю, но меня оторвали от гостей и сообщили о твоем приходе. До сих пор не могу понять, почему понеслась в подъезд сломя голову и остановилась уже внизу, когда столкнулась лоб в лоб с тобой. Мне иногда думается: а не тогда ли я влюбилась окончательно и бесповоротно? Как сейчас помню: ты протянула руку, в которой лежала небольшая золотистая пятиконечная звезда в круге. Украшали её непонятные символы и надписи со всех сторон. На концах сверкали бусины. — С днём рождения! Всего одна фраза, но казалось, что всё происходящее — сон. Насколько же всё было наивно и просто. Довольная собой, ты помогла мне её надеть и застегнула на шее. Я помню, ты улыбалась… Именно с того момента всё покатилось, быстро и совсем не туда, куда нужно…

* * *

Первый раз заговорить о чувствах у нас получилось лишь в переписке. Твой прямой вопрос «я тебе нравлюсь?» был слишком труден в тот момент, но прежде чем моя голова успела сообразить, что я делаю, зачем, и осознать прочие несостыковки щекотливой ситуации, было отправлено ответное «да». Джей, скажи мне; я спрашивала у тебя, но все-таки… Почему ты ничуть не испугалась этого? Почему решила так поступить? Или для тебя это было не таким важным шагом? Тем не менее следующим пунктом в нашем новом общении стали прогулки и заветная лавочка, где я впервые сказала, что люблю тебя. Шёл снег. Было холодно. Мы обе замерзли. Но нас это как-то не волновало. Самое важное, что рядом была ты. Тот человек, которого мне хотелось держать за руку вечно. — Я тебя тоже. Просто сказанные в ответ слова. Обычное согласие. Но настолько захватившее мой воспаленный ум… Наверное, это было тем самым, что породило во мне моё нынешнее начало. Тем, что открыло мои настоящие истоки. Тем, что тебе никогда не удастся понять, Джей…

POV Джей

Кейт для меня была лучшей подругой детства. Я никогда её не выделяла, но постоянно наблюдала за ней. Это была самая натуральная, абсолютно вредная пацанка, каких еще поискать. Она постоянно бесила и цепляла мальчишек. И нельзя было сказать, что они представляли для неё интерес. Кейт была старше меня на год, однако я, в отличие от неё, была достаточно самостоятельной и ответственной для ребёнка. А не никогда не знающей, чего она хочет, девочкой, живущей для себя и своих близких. Помню, как Кейт в первый раз заболела ветрянкой, и я случайно увидела её в труселях и зеленке — это действительно была умора. Так вышло, что у меня всегда был конфликт с семьей. Я никогда не признавала своих родственников и не признаю до сих пор. Ни одного из них. Эта же девчонка, напротив, постоянно волновалась о своих домашних, что бесило неимоверно. Самой моей, наверное, большой слабостью была любовь к лошадям. Как вспомню сейчас, уже семнадцатилетняя, обо всём, что мы творили… Ну хоть убейте, а бегающие по улице дети, запряжённые в скакалку — это, по-моему, нечто весьма странное и нелогичное. Но мы в самом деле носились по улицам, имитируя звуки цоканья копыт или лошадиного ржания. А находясь дома, строили из стульев и одеял подобия будок, становясь на какое-то время «собачками». Также мы подолгу играли зимой после школы, иногда настолько забываясь, что после таких прогулок обеих сильно наказывали. Но это было веселое дество, и, пожалуй, единственное, что я в своей жизни так хорошо запомнила. Как–то незаметно со временем все игры стали восприниматься по-другому. Хотя, не только они. Ещё одним случаем, врезавшимся в память, была «измена» подруги. Этот инцидент очень сильно меня огорчил. Или же я просто испытала довольно яркие эмоции, из-за чего всё чётко отразилось в моей памяти. Хотя вышло глупо. Когда я позвала её гулять, мне отказали, сейчас даже не скажу, на что именно сославшись. Но буквально через полчаса она отправилась на площадку с другими ребятами, которые были для меня врагами. Помню, как я потом забежала домой и на скорую руку написала разрывавшее все связи письмо. Было больно и очень обидно, писала я его сквозь слёзы, и пока решалась, отдать или нет, изрисовала листок от и до, в придачу ко всему изобразив оленя. Взяв себя в руки и написав в конце, чтобы письмо дошло именно ей, я кинула его в почтовый ящик. Отдать послание лично в руки у меня бы просто не вышло. С тех пор наше общение прекратилось ровно на шесть лет, после чего она уже успела переехать с семьей, оставив тут бабушку и появляясь лишь в выходные. Всё это время прошло как в тумане. Было невероятно скучно. Гулять часто не получалось, делать особо ничего не хотелось. Просто одинаковая ежедневная рутина. А потом как-то совсем неожиданно нас снова свел случай, и мы в первый раз за столько времени заговорили. Не скажу сейчас, была это осень или же начало лета. Но я точно запомнила, что было тепло. И на улице, и у меня в душе. Время необратимо бежало вперед, и близился её день рождения. Из наших новых разговоров я узнала об её маниакальной любви к японской культуре. Впрочем, за мной числился такой же грешок. Но тогда нужно было думать о подарке для Кейт. Зайдя в один недавно открывшийся магазин и попросив помощи продавцов, на последние деньги я купила ей подвеску, но очень переживала, что для стоящего подарка она не была не такой уж и дорогой. Только на большее в тот момент мой кошелёк не был способен. Но ей жутко понравилось. И это меня вдохновило. После того дня мы стали намного чаще переписываться. Она начала рыться в моих, так сказать, масках. Пыталась вникнуть в мои мысли, понять моё мировоззрение. Меня распирало от любопытства, перераставшего в увлечение. Я могла свободно рассказать ей обо всём, уверенная, что дальше этого диалога информация никуда не денется. А потом как-то случайно у меня промелькнула мысль. Сопоставив все части паззла, я внезапно осознала причину её маниакального любопытства и суть поведения вперемешку с безмерной заботой. Она любила меня. Не задумываясь ни о чём, дабы не тянуть, я как-то резко взяла и спросила, высказав свою догадку, хотя, если честно, на положительный ответ мне меньше всего удавалось надеяться. Однако ответом послужило одинокое «да», и, зная её, я не ожидала, что она могла осмелиться это сказать. Позже мы стали встречаться. Хотя вообще не ясно, с чего бы. Чтобы мне, да испытывать особую страсть к женскому полу? Подобного прежде не случалось. Да, меня привлекали красивые женские фигуры, бюст, интересные личности, но это было лишь для сравнения, чтобы понять, насколько я от них отличаюсь и чему ещё нужно учиться. У Кейт же, маленькой и низенькой хрупкой девушки, ничего этого не было, она ничем не отличалась от других. Хотя мне чертовски нравился её подбородок с ямочкой. Он как-то странно выделялся на её личике, но ничуть не уродовал. Наоборот, придавал некую изюминку. Такими темпами она стала часто меня навещать. Иногда мы гуляли и переписывались до поздней ночи. Я рассказывала о том, что чувствую к ней, находясь рядом, общаясь. Всё как-то само получалось. Медленно, но верно эта девчушка стала подводить меня к тематике «госпожа-слуга», впуская в наши отношения что-то совсем неизведанное, странное. Но, не сумев отказать, я довольно легко вжилась в роль и приняла её, став капризной «хозяйкой». Мы играли, совершенно забываясь, как в детстве. Нам нравилось чувствовать себя по-другому. Чувствовать себя живыми. Через какое-то время, как я понимаю теперь, девушке показался недостаточным весь происходящий фарс. Она предложила заключить «договор». Как и просила Кейт, сделали мы это в полнолуние, проткнув себе по пальцу и расписавшись кровью на бумажке. По «условиям договора» девчушка обязалась служить и безукоризненно исполнять приказы. Плата же за это была довольно простой — мне необходимо было отдать ей себя и свои мысли без остатка. Тогда мы ещё не догадывались, насколько далеко зайдут наши игры…