Голос из приемника.

Вернемся на две недели назад и узнаем, что двинуло ди-джеем на срочную поездку. Эриан прислонился к закрытой двери своего дома и тяжело вздохнул. Невозможно. Неужели Кэм… Даже от мыслей об этом было как-то не по себе. Он ведь тот самый ди-джей Ли, от которого тащится его любовник. В груди снова что-то сжало. Ревность? Да. Парень ревновал к самому себе, вернее, к своей второй стороне жизни. Черт! Эриан стукнул по несчастной двери кулаком, Кэм принадлежит ему и больше никому, даже этому ди-джею! Черт! Чувствует сейчас себя ненормальным. Он не знал, что двинуло им уйти – кормёжка попугая была всего-навсего предлогом. Хотя корма нужно таки насыпать, Джексон, а именно так звали попугая – Майкл Джексон, скорей всего голодный. Неожиданно раздался звонок мобильного и Ли крайне удивился отметив то, что звонит его сводный брат. – Алло? – Ри, – тихо выдохнули в трубку. – Приезжай во Флориду. – Джи, что-то случилось? – ди-джей почувствовал волнение, перемешанное с тревогой. – Ты только сильно не волнуйся, но мама в больнице. Папа нашел ее в магазине без сознания, есть предположение, что у нее инфаркт. – Руки затряслись от страха за близкого человека. – Когда это произошло? – хрипло. – Ри… – Когда это произошло? – твердо проговорил парень. – Вчера утром, – Ли быстро прикинул: с разницей во времени это где-то около двенадцати часов. – Почему мне сразу не позвонили? – воскликнул он, – Почему ты звонишь сейчас? – Ри, успокойся, только не нервничай. Помни о своем сердце, тебе нельзя… – Да все со мной, черт подери, в порядке! – заорал Эриан в трубку, тут же, не прощаясь, отключился. Быстро набрав номер аэропорта, парень попытался взять билет на ближайший рейс, но там сказали, что самолеты задержаны на неопределенное время. Чертыхаясь, он пробовал звонить и в другие, но все как один говорили о задержке. Тогда ничего не оставалось, как ехать на своей машине, благо из ремонта он ее еще неделю назад забрал. Схватив деньги ключи, мобильный и нужные документы, а также Майкла, сел в машину и поехал на заправку. Взгляд невольно упал на дом Кэма – он, наверно, переживать будет. По-быстрому настрочил короткое смс, так как заряд батареи был почти на нуле, а зарядку он, естественно, забыл. Уже при выезде за пределы штата батарея села и телефон отключился. Но Эриан этого не замечал, несясь чуть ли не под двести на своей машине. До солнечного города он добрался максимально быстро – за шесть часов. Поскольку, в какой именно больнице лежит мать он не знал, пришлось ехать в старый дом. Уже подъезжая, отметил, что за несколько месяцев тут ничего не изменилось. Все тот же огромный двухэтажный белый коттедж, перед которым раскинулся шикарный сад. Пускай сейчас почти конец сентября, а температура на улице как летом,– листья были зелеными, а цветы все так же цвели. Быстро взбежав по ступенькам, не звоня в дверь, открывает ее собственным ключом. Как только они переехали из Нью-Йорка в Майями, мама сделала дубликат ключей и передала Эриану, как так тот собирался учиться и жить в родном городе. Женщина была против и уговаривала сына остаться с ней, но тот напомнил ей о том, что он мужчина и пора ему жить самостоятельно. В доме тихо лишь на кухне слышен звук работающей посудомойки. Поставив клетку Майкла на журнальный столик в коридоре, ди-джей проходит туда и застает там Джима с каким-то школьником. Двое не заметили, как вошел блондин и, сев на стул, принялся разглядывать целующихся, дожидаясь, когда те обратят на него внимания. Первым заметил школьник, так как стоял лицом к сидящему парню и начал стремительно краснеть. Брат, не понимая, из-за чего остановился мальчик, недоуменно посмотрел на возлюбленного и развернулся. – Алоха! – вяло поздоровался Эриан. – Так говорят вообще-то на Гавайях, – подал голос Джим. – Мне плевать, – хрипло ответил. – Все равно одно и то же. – Не совсем, – занудно буркнул тот. – Мы что, будем говорить об этом? Давай адрес больницы, и я уйду и не буду вам мешать. – Карие глаза устало смотрели в голубые. – Ты себя в зеркало видел? Мама испугается ведь и будет переживать. Тем более, тебе бы отдохнуть, а то иначе поселят тебя в соседнюю палату… – Сколько раз тебе повторять, что со мной все в порядке? – Эриан снова начал злится. – Ты совсем как родители! Я нормально себя чувствую, ведь тогдашняя операция прошла успешно! Джим заткнулся, но адрес больницы ди-джею так и не дал, уговорив того сначала хотя бы немного привести себя в порядок. Ли не стал отнекиваться и пошел на второй этаж, тонко намекнув, что закроет уши, из-за чего мальчик достиг пика цвета своего лица, а это нечто между помидором и вишней. Брат, напротив, придал для скорости пинка, тихо рыкнув, чтобы младший как минимум час не спускался. Эриан набрал воды нужной температуры до бортика ванны и окунулся с головой, разбрызгивая капли вокруг. Вот так всегда именно поэтому он и отказался жить с родителями и братом. А все из-за случая, что произошел пять лет назад. Тогда ему только исполнилось восемнадцать. Он помнит, как возвращался вместе с матерью после работы в ее новом цветочном магазине, как помутилось в глазах, и он потерял сознание После, когда он очнулся, узнал, что у него отказало сердце и он мог умереть, но, к счастью, где-то нашелся донор, была проведена сложнейшая операция. Эриан еще тогда как-то флегматично отреагировал на это. В районе груди были неприятные ощущения от швов, но в остальном было все нормально. Месяц провалялся в больнице, после чего его выписали, но каждые полгода Ли был должен проходить обследование. Вернувшись домой, он в первый же день захотел вернуться обратно, потому что та опека родственников, которой они его окружили, была невыносима. Именно тогда он решил поступать в университет в родном городе, то есть в Нью-Йорке, да и их старый дом еще пока не был продан. Что за скандал тогда был – тяжело вспоминать, вплоть до истерик. Но, слава богу, старый друг семьи обещал присмотреть за Эрианом. Им оказался не кто иной, как Патрик, который и свел в последствии будущего ди-джея с радио. Вытираясь, ди-джей обратил внимание на свое отражение в зеркале. Да, видок у него еще тот. Золотистые волосы всколочены, лицо бледное, а глаза бешеные. Пройдя в свою старую комнату, Ли остановился. Мама ничего тут не меняла, даже старый носок, что был под кроватью, находился на своем месте. Окно, выходящее на задний двор, было открыто, впуская свежий воздух. Эриан подошел к нему и сел на широкий подоконник. В Нью-Йорке сейчас дождь и холод, зато там есть Кэм. Парень, которого Ли оставил, ничего толком не объяснив. «Он, наверное, обижен», – Эриан тяжело вздохнул и положил голову на колени. – Чего это ты так вздыхаешь? Неужели влюбился? – послышался насмешливый голос со стороны двери. – Тебя это точно не должно волновать, – заметил Ли, поворачиваясь в сторону брата. – Ну да, – усмешка на губах. – Собирайся, я отвезу тебя к матери. – Просто дай мне адрес, и я сам поеду к ней. – Разбежался, у тебя в машине бензина нет, я проверял, так что одевайся. Или собрался ехать в чем мать родила? Ли хмуро посмотрел на него, встал и, сдернув полотенце с бедер, послушно начал одеваться. – Ты сильно изменился, – задумчиво проговорил Джим, – раньше ты был более стеснительным. – Я просто повзрослел, – буркнул Эриан. – Смотрю, у тебя была бурная ночка, – хмыкнул блондин, кивая на засосы на шее. Эриан немного покраснел и бросил раздраженный взгляд карих глаз на молодого человека. – Уж тебя это точно не касается, – рыкнул. – Я все. – Хорошо, пошли. Уже сидя в машине Ли заметил: – А где тот миленький милашка? И давно ты стал педофилом? – Тебя это не касается, – ответил тот, передразнивая младшего, и добавил: – Ему уже восемнадцать. – Да ты шутишь?! – удивленно воскликнул парень. – А выглядит лет на пятнадцать. – Отец тоже так говорит, – фыркнул Джим. – Ты уже познакомил его с родителями? – спрашивает удивленно. – Конечно, – кивает, – а ты когда собираешься? – Не знаю, мы еще и месяца вместе не прожили, когда-нибудь… Больница оказалась в противоположной части Майями. Уже возле палаты братья встретили отца, бледного и осунувшегося, но счастливого. Он сообщил, что мать пришла в себя. Эриан чуть-чуть боялся заходить, но Джим, намекнув на то, что стоять в коридоре бессмысленно, подтолкнул ди-джея к двери. Увидев сына женщина расплакалась, а Ли не на шутку испугался. Мать извинялась, что отрывает его от учебы, а ему было стыдно, он ведь взял академический отпуск по случаю болезни. Эриан утаил, что болел ларингитом и ему удаляли миндалины, просто сказал, что простудился, чтобы не тревожить ее еще больше. Во Флориде он пробыл почти две недели, пока не выписали мать, и та чуть ли не выгнала его, что-то говоря о важности образования. Его сотовый так и не был заряжен; честно говоря, с этими хлопотами он совсем забыл об этом. Когда Эриан отъезжал, Джим сказал, что у телефона батарейка полная и обозвал безмозглой дубиной. За что, парень так и не понял. Голос его, к счастью, восстановился полностью, и Ри уже придумывал, как объясняться с возлюбленным. По пути домой зазвонил мобильник, звонили с неизвестного номера. Ответив, Эриан близко познакомился с другом Кэма Арчибальдом, который и материл, и угрожал. Но спустя несколько минут ругательств парни нашли общий язык. У него Ли узнал о дне рождения любовника, и был составлен план. Также ди-джей узнал о депрессии Кэма. Естественно, он начал волноваться. Домой он приехал поздно, Майкл спал в своей клетке, спрятав голову под крыло. В доме напротив света не было. «Значит, спит», – решил блондин. За часы поездки он немного устал, и его клонило в сон. Не идя в ванную, он сразу отправился в постель и мгновенно уснул. Утром Эриан оповестил Патрика о своем прибытии и о том, что завтра вернется на работу, потому что ему сегодня предстояло мириться с Кэмом. Заехал в университет, где взял нужные конспекты и задания. Благо зачетов пока никаких не намечалось. Чем ближе наступало назначенное время, тем сильнее он нервничал и не мог сосредоточиться на переписывании лекций. На празднование он должен был приехать чуть позже того времени, когда все соберутся. Ресторан ему показался слишком вычурным, но старался не заострять на этом свое внимание, торопясь поскорее увидеть любовника. Вот настал тот момент. Кэм стоит к нему спиной и не видит, как Эриан подходит к небольшой сцене. Музыка прерывается и… – Здравствуйте, дамы и господа! Я рад присутствовать на этом празднике и от всей души хочу поздравить нашего дорогого именинника! – Ли чувствовал на себе любопытные взгляды других, но сам смотрел только на широкую замершую спину. – Кэм, может, ты повернёшься? А то как-то неудобно поздравлять возлюбленного, когда он стоит к тебе спиной, – добавляет своему тону нотку обиды, а ладони потеют, крепко держа микрофон. – Ну же, любовь всей моей жизни, ты ведь знаешь, я не кусаюсь. Кэм медленно поворачивается: лицо бледное, в зеленых глазах шок. А ди-джей мысленно молится богам. «Ой, мамочки!»