Глава 32: ...должны быть заблуждения
26 ноября 2014 г., 12:22
— Я, по крайней мере, не вылетал в форточку, дав предварительно Нерушимый Обет не покидать дом. Рита, вам как такое в голову пришло? Вы самоубийца?
Рита шмыгает носом и криво улыбается. Все это она пытается проделать с достоинством. Не то чтобы у нее хорошо получается.
— Ну, попытаться стоило.
— А если бы эта попытка стоила вам жизни? — почти шиплю я. — Подобрали бы завтра на площади перед домом ваш труп, и чего бы вы этим добились? Усложнили нам жизнь? Так какая вам с того радость? Все равно бы не увидели...
— Вы просто не понимаете, что это такое, жить взаперти!
Кухня оглашается дружным ржанием.
— Это мы не понимаем? Мы точно так же живем взаперти, как и вы.
— Вы вольны покинуть дом, когда заблагорассудится. А я тут застряла, и...
Рита осекается и замолкает. Я тоже молчу, стараюсь не давить. Одной ее истерики на сегодня мне хватило по горло. Зато Гермиона решает высказаться.
— Знаете, мисс Скитер, это поправимо.
— Да-да, я уже слышала эту песню, мол, вы победите, и тогда мы все прославимся, особенно я. Но сколько мне тут еще сидеть, пока это наконец случится?!
— Давайте так: вы пишете нам еще пять статей, мы принимаем вашу работу, а потом я снимаю с вас Нерушимый Обет.
— Деточка, я все понимаю, вы тоже долго здесь сидите, — печально улыбается Рита. — Но Нерушимый Обет называется нерушимым именно потому, что отменить его нельзя. Странно, что вы не понимаете элементарных вещей.
— Это вы не понимаете, Рита. Я у нас гений, — иронично улыбается Гермиона. — Нерушимый Обет я вам давать все-таки не стану, но могу твердо пообещать, что пять статей, один ритуал, легкий Обливиэйт для надежности — и вы можете быть свободны.
— А вот так мы не договаривались! — возмущается Рита. — Как я буду писать о пребывании здесь, если вы меня Обливиэйтом?..
Кажется, ее больше не волнует, как именно Гермиона собирается снимать с нее Нерушимый Обет. Информация дороже, понимаю. Жаль, что она об этом вспомнила только сейчас, а не когда Джинни с лестницы толкала. А вот меня живо интересует вопрос, что именно задумала Гермиона, но выяснять это прямо сейчас я, пожалуй, все-таки не буду.
— А вы записывайте, Рита, записывайте. Мы с вами перед вашим отбытием сядем вместе, проверим, не записали ли вы чего-нибудь совсем уж неправильного, отправим ваши записи совой вам домой или куда захотите, а вот уже после этого слегка заобливиэйтим.
— Да зачем Обливиэйт, если информация у меня все равно будет? Я не понимаю!
Зато я понимаю. Затем, что Фиделиус распространяется на Риту, раз мы ее сюда приволокли, а значит, жизненно важно, чтобы она не помнила наш адрес. Домик-то бросать не хочется.
— Рита, вы выйти отсюда хотите? Тогда не препирайтесь. Информация у вас будет, часть воспоминаний тоже, свободу я вам обеспечу. Все?
— Нет, не все. Я хочу знать, что мне писать, чтобы быстрее покончить с этим.
Какое похвальное рвение! По лицу Гермионы я ясно читаю, что примерно такая реплика просится ей на язык, но она все-таки сдерживается и отвечает:
— Это мы с вами обсудим примерно через полчаса, когда я закончу с зельем. А пока что...
— Пока что пойдемте, Рита, я вас провожу, — бросает с порога Джордж. Не знаю уж, сколько он там стоит, но появился он очень вовремя. Оставлять Риту без сопровождающих теперь не очень-то хочется, мало ли, что она еще выкинет, но уходить с кухни ни мне, ни Рону не хочется, как не хочется и отпускать Гермиону. Нам ведь надо еще выпытать, что она задумала.
Рита критически осматривает Джорджа — на предмет его готовности к мести за сестру, что ли? Но Джордж галантен и невозмутим. Рита встает и выходит из кухни, бросив на прощание:
— Через полчаса, мисс Грейнджер.
— Конечно, — радостно подтверждает Гермиона и тихо бурчит себе под нос: — спешу и падаю.
На кухне воцаряется тишина. Про такую обычно говорят «мертвая», но вообще-то довольно оживленная тишина. Мы с Роном смотрим на Гермиону. Она смотрит на нас.
— Ну что?! — наконец не выдерживает она.
— Что-что. Объяснись, будь добра. Как ты собираешься снимать со Скитер Нерушимый Обет? — требую отчета я.
— Да не собираюсь я ничего снимать, — отмахивается Гермиона, и на кухне снова воцаряется тишина, еще более оживленная, чем раньше. Тишину нарушает Джордж.
— Твои полчаса продлятся примерно часа четыре. Я в комнате Скитер склянку с сонным зельем разлил, какая досада.
— Вот спасибо, — радуется Гермиона. — Я как раз гадала, додумаешься ты или нет.
— Рассказывай давай, — не выдерживает Рон. — Мы уже поняли, что тупые и ничего не понимаем, хватит уже, нам интересно!
— У Гарри тут очень хорошая библиотека, вы помните? — издалека заходит, ничего не скажешь. — Я между делом нашла тут несколько очень даже раритетных изданий, но и кроме них очень даже есть что почитать. Например, Луна вот на днях взяла полистать исследование по магии, влияющей на волю, память или восприятие. Там много занятных побочных эффектов, знаете ли...
— Рон же сказал, мы уже поняли...
— Так вот! — торжественно поднимает палец Гермиона — слушайте, мол, внимательно. — Там говорилось, например, о том, что магическая клятва, данная под воздействием подобных заклинаний — ну, там, Империо понятно, но и Обливиэйт или, скажем, Конфундус, — такая клятва магией не скрепляется, поскольку добровольность клятвы является основой для магического действа, а если человек находится под воздействием заклинания, то добровольность-то как раз под сомнением. Причем, что забавно, клятва, данная под угрозами или шантажом, действует как добровольная, а вот если надавить магически, то вроде и магия процесса есть, и все положенные визуальные эффекты, а результата нет.
— То есть, ты хочешь сказать, все это время Рита не находилась под действием Обета? — кажется, я слышу зловещий скрип мозгов внутри собственной головы.
— Почти наверняка, — кивает Гермиона. — А чтобы узнать это точно, мы проведем один ритуал, тоже в твоей библиотеке нашла. Если по его итогам выяснится, что все так, как я думаю, то скажем ей, что освободили ее от Обета.
— А если нет? — интересуется Джордж.
— Ну, тогда, наверное, придется ее все-таки убить, — вздыхает Гермиона. Наверное, в этот момент у меня что-то не очень хорошее происходит с лицом, потому что она поворачивается ко мне и поспешно уточняет: — Шучу я, шучу! Если выясним, что она под Обетом, значит, придумаем повод удержать ее здесь, ну и скажем, что ритуал не сработал. Да какая разница, наверняка на самом деле она от него свободна.
Мерлин, какое счастье, что я так медленно соображаю! А то даже и не знаю, как я пережил бы всю открывшуюся мне глубину идиотизма нашего положения.
— Это значит, — говорю я, — что все это время она разгуливала здесь и слушала наши секреты и ничто не мешало ей их разгласить или действовать нам во вред?
— Ну, она-то об этом не знала. И пусть и дальше не знает, спать спокойнее будем.
— А ты давно об этом знаешь?
— Да вот, пока ты в отключке лежал после нашего визита в Министерство, и прочитала.
— И это значит, — снова говорю я, постепенно закипая, — что я мог бы не мараться об Империо сегодня, дать Рите улететь, а она бы все равно выжила?
Ох, идиот, импульсивный идиот, лишь бы непростительными пошвыряться, обидно-то как! Ну да ладно, большой мальчик уже, переживу как-нибудь.
— Гарри, — мягко зовет Гермиона. — Гарри, успокойся, пожалуйста.
А что я? Я спокоен же. Сижу, не истерю, не кричу, вещами не бросаюсь, в обморок не падаю. Мерзну только. Ой.
— Вот, так лучше, — вздыхает Гермиона, и изо рта ее вырывается пар. Это я, получается, чуть не заморозил кухню к чертям. Как мило. Меня можно вместо холодильника использовать, значит. Ну что же, тоже какая-никакая польза в хозяйстве, больше-то...
— Сам подумай, что бы с нами всеми было, если бы Рита вылетела из дома? Уж тогда-то она точно поняла бы, что Обетом не связана. Возможно, смогла бы выдать наш адрес. Возможно, начала бы печатать в прессе какую-нибудь гадость. Возможно, завтра нас ждал бы налет авроров. Или налет журналистов. Даже не знаю, что хуже.
— Кстати, — оживляется Джордж, — если мы ее отпустим, даже подчистив память Обливиэйтом, кто помешает ей немедленно начать публиковать какую-нибудь дрянь по мотивам собственных записей?
— Я как раз об этом думаю, — кивнула Гермиона. — Думаю, что никакого Обливиэйта вообще не надо. Надо просто заставить ее снова принести Нерушимый Обет, на этот раз настоящий и только о молчании. Установим срок лет в пять, а потом пусть публикует что хочет. Уж за возможность действительно все помнить она наверняка принесет Обет совершенно добровольно, без всякого жульничества с нашей стороны.
— Да у нас не просто гений, ты злой гений какой-то, — ржет Джордж.
— Хобби у меня такое — обставлять Риту, — довольно улыбается Гермиона. — Хоть по мелочи, а все радость.
Ничего себе мелочи.
— Значит так, злые гении. Вот вам ответственное поручение: разработать график дежурств, чтобы следить за Скитер. Неподконтрольная злоумышленница мне в доме не нужна. Мы вроде и так за ней следили — ну так будем следить больше. Это раз. Два — я голодный, как стая пикси, а мне еще в Нору, поэтому сворачиваем дискуссии, Джинни там вроде хотела меня ужином кормить, вот и пусть, я за.
— График, говоришь, — задумчиво тянет Гермиона, достает буквально из ниоткуда записную книжку и утыкается в нее.
— Ну я пошел тогда, — говорит Джордж. — У меня появилось новое важное дело, о котором вы, обалдуи, совершенно зря не подумали.
— Это какое? — больше из вежливости интересуюсь я.
— Дежурства — это все, конечно, мило, но не стоит забывать о том, что Скитер анимаг. Я иду варить репеллент. Как раз за три часа настоится, — говорит Джордж и выходит из кухни под наш восторженный хохот.
Мне кажется или мы действительно слишком много смеемся для не очень удачливых революционеров?
