В ожидании чуда

      Baby, Iʼve been waiting,       Iʼve been waiting night and day.       I didnʼt see the time,       I waited half my life away.*       Скотт знал, что Лиам влюблен в него, и хоть ему это было лестно, но начинать новые отношения, он был не готов. Вот и сейчас, на улице уже совсем стемнело, но Скотт слышит, как под окном пытается незаметно притаиться его волчонок. Приходится открывать окно и почти в приказном порядке отправлять его домой. Однако никакой ответной реакции не происходит, и Скотту, скрипя сердце, приходится звонить домой к Лиаму и извиняться за то, что тот вновь переночует здесь. Чему сам Лиам только рад, но ненадолго. Скотт хоть и впускает его, но снова стелет ему постель в самой дальней гостевой комнате, хотя Лиам почти прямым текстом намекает, что не прочь переночевать в одной постели. Скотт лишь тяжело вздыхает, долго смотрит на парнишку, затем притягивает к себе и легко целует в лоб.       — Лиам, я ценю твои старания, но я не могу ответить на твои чувства. Мне жаль…       — Не жалей меня, люби меня! **       Лиам крепко вцепляется в Скотта, он не намерен отступать.       — Прости, малыш. Но ты выбрал не того.       Скотт резко, почти грубо отцепляет от себя парня и, не оглядываясь, уходит. Оставляя позади хлюпающего волчонка, еле-еле сдерживающего горькие и обидные слезы.       I dreamed about you, baby.       It was just the other night.       Скотт не спит, он просто не может спать по ночам, мысли, воспоминания, надежды одолевают его, а у него нет ни сил, ни желания сопротивляться. Каждый раз самым первым приходит последнее воспоминание об Айзеке. Точнее их последний разговор:       — Скотт, я прошу, нет, умоляю, поехали со мной.       — Куда, Айзек? Кто нас там ждет? Я знаю, что тебе сказал Крис, — Скотт не дает Айзеку ответить на, по сути, риторический вопрос. — Все, кому я действительно нужен, здесь, в Бейкон Хиллс. Там нет для меня места.       — Но ведь там буду я. Ты нужен мне, Скотт, очень нужен.       — Тогда останься. Тебе ведь не зачем уезжать.       — Не могу, я больше не могу быть бременем для твоей семьи.       — Это неправда, ты не бремя. Ты… ты моя жизнь, Айзек. Я люблю тебя.       Но Айзек стоит на своем, ему приятно слышать, что его любят, что он кому-то нужен, и одновременно больно. Он знает, что должен уехать, знает, что должен оставить Скотта, а еще лучше навсегда забыть, но как сердцу все это объяснить?       — Скотт, пожалуйста.       — Прости, но мое место здесь, — Скотт понимает, что этим он перечеркивает их любовь и навсегда прощается с Айзеком. И в груди болит так, что все плывет перед глазами. Их отношения с самого начала были обречены, но влюбленность не дала им этого понять, она играла их чувствами, вселяла ложную надежду на счастье, которую в итоге разбила вдребезги.       Айзек не подходит к Скотту проститься, не обнимает его на прощание, не целует, если он это сделает, то уже не сможет уйти. Поэтому он подхватывает сумку с вещами и быстро, не оглядываясь, выходит за дверь. Скотт медленно оседает на пол и безжизненно смотрит на то место, где только что стоял его любимый. Сколько он пробыл в таком состоянии сложно сказать, но когда он пришел в себя, была уже глубокая ночь. И он не плакал, не проронил ни единой слезинки, хотя, казалось бы, что разбитое сердце должно оплакивать потерю, но оно было сухо, как и душа Скотта. Похоже, что вместе с Айзеком за дверь вышли и все его нежные чувства.       There were lots of invitations       And I know you sent me some,       But I was waiting       For the miracle, for the miracle to come.       I know you really loved me.       But, you see, my hands were tied.       I know it must have hurt you       «Интересно, где ты сейчас, Айзек? Как поживаешь?» — Скотт уже без всякой боли задавал себе эти вопросы. Вероятно, он все еще любил Айзека, и всегда будет любить, но успел с этим смириться, как с ноющей зубной болью, когда ты делаешь все возможное, лишь бы не идти к стоматологу. И Скотт почти забыл, но зуб вновь разнылся, когда в его жизни появился Лиам. Этот ребенок, воплощал в себе все, кем когда-то был сам Скотт и это раздражало. О чем думал этот ребенок, влюбляясь в Скотта, почему именно его выбрал? Скотт не знал, не пытался узнать, да и не особо хотел когда-либо узнавать. Сейчас он ждал, надеялся на чудо, больше ему ничего не оставалось.       And me Iʼm up there waiting       For the miracle, for the miracle to come.       А тем временем в голове всплыл следующий момент его прошлого:       — Я хочу попросить тебя об услуге…       «Черт, только не это!» Пожалуй, из всех, это было самое мучительное воспоминание. С него все началось. Скотт постарался отмахнуться от него, и ему это почти удалось, хотя некоторые фрагменты в мысли просочились.       Момент, когда Скотт принес сменную одежду Айзеку, пока тот принимал душ, и почему-то покраснел, увидев обнаженного парня. Реакция Айзека тоже была странной, он, видя смутившегося Скотта, не поторопился прикрыться, а наоборот подошел ближе и крепко его поцеловал. Почему Скотт не оттолкнул парня, который таким образом выплескивал свое отчаяние, он до сих пор не знал, но тогда этот поцелуй вылился в бурную и страстную ночь.       «Достаточно!» — он слишком давно был один и подобные мысли ни к чему хорошему не приведут. У него и так в соседней комнате готовый на все волчонок, и если Скотт сорвется, будет плохо.       Ah baby, letʼs get married,       Weʼve been alone too long.       Letʼs be alone together.       Letʼs see if weʼre that strong.       — Скотт, а давай совершим нечто безумное, нечто совершенно неправильное.       — Ты о чем?       — Давай поженимся.       — Чего?       — Нет, я серьезно. Давай сбежим в Вегас и поженимся!       Кажется, Айзека действительно захватила эта идея.       — Нам ведь только семнадцать, нас никто не поженит.       — А мы соврем про возраст, там все так делают.       — Но это ведь будет незаконно.       — Не для нас. Давай, Скотт, соглашайся. Мы так долго были одиноки, и теперь, когда мы, наконец, нашли друг друга, мне хочется разделить и навсегда забыть это чувство.       Скотт тогда согласился. Но это ничем не закончилось, они так и не собрались.       Nothing left to do       When youʼve got to go on waiting       Waiting for the miracle to come.       Скотт слышал, как Лиам ворочается в своей постели, он тоже не может заснуть. Неизвестно, что сейчас происходит в голове парня, что именно не дает ему уснуть, в отличие от Скотта. Ведь его ожидало последнее воспоминание, после которого обычно приходит короткий и тяжелый сон без сновидений:       — Скотт, я люблю тебя, — никогда раньше Айзек не произносил этих слов, Скотт и без них знал это. Но как же он рад слышать их, оказывается это приятно и нужно.       — И я люблю тебя.       — Я знаю, всегда знал. Прости, что так долго не говорил. Но в моей жизни так давно не было настоящей любви, что я успел забыть, каково это. Не перебивай меня, — когда Скотт хотел что-то сказать, — мне нужно выговориться. Я люблю тебя, Скотт, люблю. Я хочу, чтобы ты это знал и всегда помнил. Где бы я ни был или когда, ты главное не забывай, что я очень и очень сильно люблю тебя.       И Скотт помнит, он не может забыть и не хочет.       Но вот он, наконец, засыпает. Память временно оставила его в покое, но лишь на остаток этой ночи. Завтра, с закатом солнца, воспоминания вновь проснутся, и он снова встретит, полюбит и простится с Айзеком.       Наутро Скотт проснулся на удивление отдохнувшим и в кои-то веки отлично выспавшимся, пока не понял, что не один в кровати. Лиам все еще крепко спал, доверчиво прижавшись к своему альфе. Видно парень все-таки решил продолжать бороться и, когда Скотт заснул, пробрался к нему в постель, как и хотел. А Скотта вдруг окатило волной неконтролируемой нежности. Он даже растерялся слегка, ведь с ним уже давно такого не происходило. Поэтому осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить спящего, и прошел в ванную, где надолго задумался. Он все еще ждет чуда. Но что если это чудо совсем рядом?       Thatʼs when youʼve got to play it dumb:       You just say youʼre out there waiting       For the miracle, for the miracle to come.       Нет, Скотт пока не готов к новым отношениям, его любовь к Айзеку не остыла, и он по-прежнему ощущает ответное чувство. Где бы ни был сейчас Айзек, он продолжает любить Скотта. Однако же, этим утром в их любви появилась новая, быстро растущая брешь. И имя ей Лиам. И если, то чудо, что Скотт ждет больше всего, не произойдет в ближайшее время и Айзек не вернется, то, скорее всего, Скотт сдастся бешеному напору любви его волчонка. Остается только ждать…       And you were waiting       For the miracle, for the miracle to come.