Турматубит

На фоне кистеня, кожаного доспеха и Книги о везенах сверток, размером с детский кулачок, выглядел совершенно безобидно. Особенно после всего прочитанного о львиногривах. — Говоришь, твоя тетя любила напустить дыму? — усмехнулся Монро и поднес сверток к носу. Его зрачки расширились. Резко выдохнув, он зажал пальцами ноздри, но это не помогло. — Апчхи! — Она выглядела… совершенно удолбанной, — Ник покачал головой, отказываясь верить, что сон и реальность имели точки соприкосновения. Однако сверток он обнаружил именно в том месте, где его взяла приснившаяся под утро Мари. — Ну, чувак, я не удивлен, — фыркнул Монро и развернул бумагу. — Эта штука довольно редкая. Да тут все такое… — он окинул трейлер взглядом. — В общем, нам нужен хаббл-баббл. — Хаббл-баббл? — Ну да. Хаббл-баббл, хука, бульбулятор, уотерпайп, джаджир, гоза, наргиле или кальян, если тебе ближе персидский. Слыхал о такой штуке? — Эй, ты же не хочешь?.. — Вообще-то, хочу. Чувак, ты не понимаешь, каким обладаешь богатством! Для везена не попробовать турматубит — это все равно что умереть девственником. — Монро огляделся в поисках нужного агрегата. Ник никогда не видел его таким оживленным. Даже скудного света настольной лампы хватало, чтобы заметить лихорадочный румянец на щеках Монро. — Турма-чего? — Турматубит, — терпеливо повторил Монро и подошел к нише под часами. — Или «Убитый Турмата». Курительная смесь. Расширяет сознание — и привет, предки. В смысле, с ними можно пообщаться. Ник, ты как ребенок, честное слово! — В его глазах плясали черти. — Хочешь сказать, ни разу ничего не дул? Ник молча открыл книгу на заложенной странице и угрюмо уставился на картинку с львиногривами-гладиаторами. Улыбаясь, Монро выудил торчащий из-под подушек кальян с маленькой курительной чашей, достал платок, вытер мундштук, сунул в рот, втянул в себя воздух и тут же закашлялся. — Тьфу! Ник, ты безобразно обходишься с реквизитом. Трубку придется пробивать. — Да я к кальяну даже не прикасался! — Вот именно, — Монро укоризненно покачал головой. — Вещи требуют ухода. Любые вещи. И если ты будешь так дергать страницы, то твою шпаргалку придется заново переплетать. — Кажется, ты хотел раскурить кальян? — Гримм с раздражением покосился на потрошителя. Тот подобрался. — Гм. Мне нужен уголь. Может, он там же, где лежал турматубит? — Ищи где хочешь, — буркнул Ник, терзая книгу. — Кстати, я тут проследил за Адалинд. Она… — Принесешь воды? Нужно заполнить колбу. Прищурившись, Монро достал из недр шкафчика мешочек с дробленым углем. — Не думал, что когда-нибудь скажу такое о Гриммах, но… у тебя была потрясающе запасливая тетка, чувак. Ник фыркнул и вышел из трейлера. Достав бутылку с водой из бардачка машины, он позвонил Джульетт. — Привет. Я застрял у друга и приеду поздно. — У тебя хриплый голос, Ник. Всё в порядке? — Конечно. Я люблю тебя. Вместо ответа послышались гудки. Ник пнул колесо и вернулся в трейлер. — Слушай, Монро, давай в следующий раз. У Джульетт, похоже, лопается терпение, и я не хочу… — Полчаса погоды не сделают. Я лично передам тебя ей в руки, принося тысячу извинений за причиненные неудобства. Все, расслабься, дай сюда воду, скинь покрывало на пол и садись рядом. У этого кальяна один мундштук. Наблюдая за ловкими движениями Монро, Ник думал о том, как неоднозначен мир. Сначала он внезапно стал видеть везенов. Потом узнал, что его тетя — Гримм и что он тоже Гримм, и это не лечится. Затем обнаружились тайные пристрастия Мари, а теперь и Монро огорошивает своими познаниями в… — Мне ждать спиритического сеанса? — Турмата покажет все, что захочешь. Только заранее сформулируй вопрос, иначе унесет в сторону… — рассеянно проговорил Монро, подковырнул уголек и принялся раскуривать раскрошенную жирную смесь с красными прожилками. Сладковатые волны поплыли по трейлеру. — Вот теперь я готов рассказывать об аристократах, — Монро с наслаждением зажмурился и глубоко затянулся.

*

Позвоночник будто выдернули из тела, и оно растеклось киселем по полу. Кости брызнули во все стороны. Потолок трейлера покрылся радужными чешуйками. У рыбы внутри чешуя, а сверху мех, поэтому куртки с легкой подкладкой так и называют: шкура на рыбьем меху. Иногда чешуйки соскабливало чье-то большое лицо, но Ник никак не мог вспомнить, где видел эту смешную лысую голову. Она целовала его и что-то шептала, словно убаюкивала. Но спать не хотелось. Сбоку что-то зажужжало. Ник насторожился. От низкого звука потолк завибрировал, и чешуйки начали осыпаться. Кометы! Он разинул рот, чтобы поймать хоть одну, и очень обрадовался, почувствовав на языке что-то мокрое и горячее. Ник сомневался, что это была именно комета, но не имел ничего против. Иногда Ник натыкался на что-то твердое и удивлялся: откуда-то он знал, что зубастых комет не бывает. А потом вдруг стало легче дышать. Чешуйки все падали и кружились в воздухе, словно хлопья радужного снега. Ник боялся, что станет рыбой, если окажется в сугробе. Он отряхивался и отряхивался, пока не озяб. Рыбий мех не греет. Умная рыба плавает сама по себе. И Ник поплыл. Вода хлестала по рукам и ногам, но на самом деле рук и ног не было, значит, нельзя считать рыбой того, кто хочет, чтобы вторник расцвел. Ах, как красиво расцветает вторник!.. Каждый цветок похож на стол, у которого шесть ящериц и сосок. Дернешь ящерицу за хвост — она рыгнет, и из соска выдавится суббота. В ее мутной капле плавает капитан. У него панамка и важный вид. Особенно неловко становится, когда он вытаскивает из светлых штанин фонарик, грозит им и говорит: «Выдыхай». А еще Ренард стесняется своего русского имени* и прячет косу под панамку. Вот бы забраться к нему на плечи и болтать ногами! Но капитан не черепаха, он так любит свою косу, что выцарапал на ней «Выдыхай». Кажется, ему очень нравится это слово. Чешуйки потускнели, и стало грустно. Куда уходят любимые люди? Они как облака, пахнут мятой и кока-колой. Иногда кока-колы становится так много, что начинается дождь. Мокро. И холодно. Очень холодно.

*

Монро плохо помнил, как закрывал трейлер. Почти не помнил, как затолкал Ника в машину и как объяснял Джульетт то, что Ник не заночует дома и почему он не может позвонить сам. Молясь, чтобы его не остановил дорожный патруль, Монро медленно ехал по дороге, напряженно всматриваясь в разметку, знаки и указатели. Вроде бы не встречка. Вроде бы Портленд. Вытащить из салона Ника, который чувствовал себя улиткой и искал росу, оказалось даже труднее, чем открыть замок зажигалкой. Очень хотелось упасть в кровать и не двигаться суток эдак трое. Монро выгреб все из карманов и разложил на крыльце. Что из предметов может открыть дверь, он не помнил. Зажигалка отпадала. Повертев в руках пластинку жвачки, Монро примерился к скважине, но тут же отпрянул: дверь отворилась, и на пороге появился высокий мужчина, у которого, казалось, было выглажено даже лицо. Наверное, Монро упал бы навзничь, если бы его не схватили за грудки. Иррациональное спокойствие растеклось по всему телу, он расслабленно улыбнулся и обмяк, чувствуя, как крепкие заботливые руки берут за шиворот и тащат по полу до дивана. Ворс ковра приятно пощекотал ноздри, когда Монро перевернулся, складывая ладошки лодочкой и подкладывая их под голову. Его больше не смущали шипящие звуки и чужой запах. Жизнь коротка, мир несовершенен, и не стоит расстраиваться, когда лицо обжигает пощечина. В конце концов, может быть, Христос не так уж и ошибался насчет второй щеки…

*

Капитан Ренард устал. Он нечасто признавался себе в этом, но когда признавался… «Стоит чуть отпустить поводья, и кони понесут», — говаривала его бабка, и Ренард был склонен с ней согласиться. Лео Теймор служил тому наглядным примером. День длился и длился, и только вечером, уже после провалившейся попытки урезонить львиногрива, Ренард смог увидеться с Родди Гейгером. Тот отлично справился с поставленной задачей: нашел дом помощника Гримма и сообщил его типичный режим дня. Ренард знал, что Гримм нашел в лице Монро друга и даже рассказал ему о трейлере. Дикость, конечно, но о вкусах не спорят. Зная повадки потрошителей, он решил выбрать лобовой способ вербовки. Каково же было удивление его высочества, когда стрелки многочисленных часов в доме Монро перевалили за полночь, а потрошитель не вернулся в свою халупу. Ренард начал волноваться: может, вышел срок годности у волчьего корня, и везен его учуял? Не зная, чем себя занять, Ренард осмотрел дом и вещи Монро; попробовал настроить телескоп, но бросил это неблагодарное занятие, потому что пошел дождь; исследовал кухню на предмет алкоголя, но первый же пригубленный напиток оскорбил его аристократическое нёбо. И все это приходилось делать в перчатках, чтобы не оставить следов… Никогда прежде ожидание так не тяготило его высочество. Наконец, он задремал. Странные звуки разбудили Ренарда в начале третьего. Он потянулся в кресле, хрустнув позвонками, размял шею и достал из кобуры пистолет. Подошел к двери и прислушался. — Аыгырф ма со? Догунай типай босо. Ма со босо гыргун? Пинаф, ну. Пинаф, пинаф… В голосе сквозила такая безысходность, что Ренард понял: на пороге не грабитель, а умалишенный. Выждав еще немного, он отворил дверь и увидел Монро, который распахнул глаза в немом удивлении, всплеснул руками и стал медленно заваливаться назад. Ренард рефлекторно схватил его за грудки, но потрошитель, вместо того, чтобы зарычать и броситься на чужака, обмяк. В замешательстве смотря на блаженного, Ренард взял его за шиворот и отволок к дивану. — Где Ник? Почему ты приехал на его машине? Да очнись же! — он от души влепил везену пощечину, но тот только обиженно выпятил губу и заснул в позе эмбриона. Уже порядком на нервах Ренард вышел к машине и замер. Детектив, которого он знал официально пять лет, а неофициально уже лет двенадцать, перекинулся через водительское сидение и грыз руль. — Это сон, — сказал себе Ренард, зажмуриваясь, — просто дурной сон. Я сейчас открою глаза… Оно сработало: грызть руль Ник перестал. Он перевалился через спинку сидения и провел языком по лобовому стеклу. Решив, что Ника одурманили или, того хуже, лишили рассудка, Ренард распахнул дверцу, крепко обхватил его и одним рывком выдрал из салона. — Ник. Ник! Ты меня слышишь? Ренард тряс его за плечи, удивляясь, что тот дергается всем телом. Лишь посмотрев вниз, он понял, что оторвал Ника от земли. — Проклятье! Чем вы обкурились? — прошипел капитан, теряя терпение. От немигающего липкого взгляда, который полз по лицу, словно улитка, становилось по-настоящему страшно. Ник вдруг улыбнулся. От неожиданности Ренард разжал пальцы и тут же подхватил безвольное тело. Улыбка Ника стала шире. — Папа, — сказал он, смотря сквозь своего начальника. — Папочка…

* * *

В своей жизни Ник Буркхардт не мог объяснить очень многое. Иногда ему казалось, что когда нужно объяснять, то не нужно объяснять. Ни Джульетт. Ни Хэнку. Ни Монро. Хотя тот и сам предпочитал не вспоминать вечер «Убитого Турматы». Ни капитану. Особенно капитану. Особенно капитану в его кабинете. — Ник, это необходимая процедура. Детектив удивился сочувствующим ноткам в голосе капитана, но упрямо свел брови. — Я справляюсь. — Пойми, с этим нельзя справиться в одиночку. — Мои родители умерли двадцать лет назад! — взорвался он, чувствуя по отношению к себе неестественный исследовательский интерес. — Видишь? Тебе до сих пор больно, — Ренард откинулся на спинку кресла и пригладил галстук. — Это нормально. Но с этим нужно работать. Штатный психолог сейчас перегружен, поэтому я нашел другого. Не стоит благодарности, — он небрежно махнул рукой, и Ник проглотил готовые вырваться возражения. — Более того, я сейчас еду в мэрию и могу тебя подвезти. Собирайся. Ренард встал, и в кабинете сразу стало тесно. — Сэр, я не… — Ник, мне вовсе нетрудно. Я же объяснил: нам по пути. ------------- * Seán (Шон) — ирландское имя, которое соответствует (если верить Википедии) русскому имени Иван.