Он вернулся

Серый, холодный, ноябрьский вечер. Темные, почти черные облака висят над головой, под ногами хрустит тонкий, словно декоративный, слой снега, из окна дует почти уже зимний ветер. Но его дуновение вовсе не кажется отвратительным, нет. Наоборот, оно такое желанное в маленьком и душном зале. И стоящая на улице погода не мерзка, нисколько. Она поражает своей загадочной, умирающей красотой. Утопающая в лучах зимы осень так же божественно прекрасна, как кораллово-персиковый румянец погибающей от чумы девушки. Румянец завораживает красотой не только от того, что он действительно красив, а от того, что его никогда не получится вернуть обратно. Так же и с поздним ноябрем. Вернуть назад его красоты становится возможным тоже не в скором времени. Он вдохновлен. Вдохновлен как никогда. Музыка, сочиненная им по дороге сюда, просто разрывает душу на части и просится на листок бумаги. Мужчина молниеносным движением руки достает из кармана карандаш с блокнотом и пишет. Долго пишет. Настойчиво, сильно нажимая на карандаш, ничего не исправляя. Через некоторое время он подносит листок к своему задумчивому лицу и пробегает темными, слегка наполненными туманной дымкой, глазами по нему и восторженно декламирует: «Чудесно! Гениально!» Брюнет кидает вверх блокнот с карандашом, и они куда-то падают в сторону сидений актового зала, где на тот момент он находился. Листы с легкостью вырываются из некрепкого блокнотика, и, словно конфетти, разлетаются по помещению. Парс весело смеется и ложится на край сцены, свесив ноги. «Наконец-то! Наконец-то мне кажется, что я могу творить, словно вернулся обратно!» - шепчет он. Его взгляд мимолетно падает на диско-шар эпохи семидесятых. Некогда популярное украшение переливается игривыми красками даже в таком неярком свете. Навеваются воспоминания. Почти двадцать лет назад он сидел здесь и писал песню. К нему долго не хотело приходить вдохновение. Но вдруг темноволосый резко вскинул голову, приведя свои черные блестящие локоны в бойкое движение, и посмотрел на тот самый шар. «Блеск...» - говорит он. И тут глаза тогда еще молодого парня вдруг максимально округляются то ли от ужаса, то ли от радости. -Блеск... Блеск... Точно! Сюда не хватает именно этого слова! - удивленно кричит он в порыве вдохновения и судорожно дописывает последнее слово, - Я закончил! В этот момент в проем огромных деревянных дверей просовывается кудрявая голова. -Все-таки получилось написать слова к моей песне? – улыбается обладатель кудрявой головы и проходит в зал. -Да! Получилось! - гордо отвечает длинноволосый парс, складывает листочек в самолетик и кидает его в сторону гитариста «Queen». Гитарист ловко ловит его и говорит, выпятив губу: -Черт побери, Фред... Ты как всегда на высоте... Только в твоих возможностях написать за пару дней слова сразу к десяти песням! -Знаю, дорогуша. На то я и Фредди Меркьюри, - улыбается Фарух и упирает руки в бока. Тогда он был до безумия молод. Мог горы свернуть, если нужно. Ну, или хотя бы написать сто песен за ночь. И то, и другое, одинаково по возможности осуществления. Это такое божественное чувство юности, когда понимаешь, что ты все можешь, силы позволяют, да еще и хвалят за такую способность. Кажется, что вполне реально взлететь. И снова он делает то, что было возможным только двадцать лет назад, в далекой молодости, и снова в проеме двери появляется слегка поредевшая от возраста кудрявая шевелюра. -Фредди, дай угадаю... У тебя снова получилось? - все той же улыбкой улыбается Брайан. -Да! – все тем же гордым тоном произносит Меркьюри и приподнимается. -И это после такой тяжелой болезни... Фредди, тонны уважения тебе. Я бы так не смог. -Знаешь, я и сам не думал, что смогу после такого подняться, но... но у меня получилось. Бог дал мне эту возможность, и я буду использовать ее во всем объеме. Сразу после выхода альбома мы немедленно едем на гастроли. -Что ж, я согласен, твое здоровье теперь позволяет выступать, - Брайан одобрительно кивнул. -Правда? – Фредди аж встал от неожиданности. Он давно привык, что ему про гастроли даже и слова пикнуть не разрешают. Все из-за СПИДа, которым музыкант очень тяжело болен последние несколько лет. Но недавно певец сломал эту болезнь настолько, что ее вред на иммунную систему был практически незначительным. -Недавно мне сообщил об этом твой врач. Тебя не было дома, и он попросил меня тебе передать. -Это... Это правда! – вскрикнул Меркьюри, - Я вернулся, действительно! – он улыбнулся так широко и счастливо, как Мэй никогда не видел. Его улыбка была улыбкой раба, освобожденного от тяжких оков болезни. Он свободен,он вернулся. И теперь вновь может летать, словно в младые годы. «Брайан! Я могу летать! Ты видишь?! Я могу летать! Я вернулся!!!» - Фредди разбежался и прыгнул со сцены так высоко, как мог. И листы, что лежали на полу, быстро разлетелись от полета певца и ветра из окна, словно концертный дым. Из-за черного матового неба выглянули яркие лучи солнца и озарили нежно-желтым светом его сияющее от радости лицо. «Я опять с вами, фанаты, опять с вами...» - прошептал он дрожащим от комка в горле голосом и посмотрел на выглядывающее закатное солнце. Брайан почувствовал, как у него самого от этой трогательной картины выступили слезы. Затем он услышал тихие шаги Роджера Тейлора и Джона Дикона за спиной. Они подошли, и стали наблюдать за возрождением короля. Он сидел в позе йога и продолжал мечтательно смотреть в окно. Наверное, сейчас Фредди придумывал новое концертное выступление или хит, который в будущем станет рок-гимном всех времен и народов. Так ли это было или нет, мы никогда не узнаем. -Фредди вновь с нами... – тихо начал фразу Джон. -А это значит, что и «Queen» возвращаются, - более уверенно закончил ее Роджер. -Конечно, возвращаются, дорогуши! – присоединился Меркьюри, - И этот маленький шаг только начало... Я же говорил вам, что никогда не сдамся! Видите результат? Шоу все еще продолжается! И оно всегда будет продолжаться! Друзья подходят друг к другу. Фредди выставил руку вперед. -Начинаем во второй раз покорять затухший без нашей музыки мир?! – словно предлагая кому-то драться, произносит он. -А то, - соглашается Роджер и кладет свою ладонь на ладонь Фреда. -И я с вами, - подсовывает туда же руку Джон. -Ну а мне грех отказываться. Я тоже с вами покорять, - кладет свою руку на стопку ладоней членов рок-группы Брайан. Они восторженно поднимают руки с криками и свистами: «Ура! Мы вернулись!» Квины довольно поднимают уголки губ и переглядываются. -...А вы знали, что Фредди успел песню начеркать? – сказал Мэй и поднял откуда-то с пола новоиспеченную песню. -О, интересно... А давайте съездим в студию и забацаем из нее величайшую хитяру, как делали раньше? – с нотками игривости спрашивает Тейлор. -Ты читаешь мои мысли, дорогуша! Вперед! – соглашается Меркьюри и тянет всех к выходу. Музыканты выходят из зала, Джон выключает свет и удаляется вслед за ними. Щелчок выключателя отдается эхом в пустое помещение. Наступает гробовая тишина. Они ушли. Ушли изменять некогда умерший мир музыки. Неожиданно солнце скрывается в облаках и в актовом зале темнеет. В этот момент я понимаю, что темный свет – обычная чернота в моей комнате, и я всего лишь вскочила посреди ночи. А триумфальное возвращение Фредди и «Queen» в полном составе – просто сон. В наушниках, которые я забыла снять, уснув, играла «The Show Must Go On».