О пользе зеркал

Брайан Кинни не любит зeркал. Раньше любил, а теперь не выносит. В них отражается красивый и уверенный в себе мужчина с ироничным взглядом орехово-зеленых глаз, но мистеру Кинни в последнее время часто кажется, что человек в зеркале совсем другой. И дело не только во внешности. Иногда он видит там себя таким, каким быть не может априори, как он всегда считал – мягким, спокойным, хорошим и нежным. Любящим, блять. Брайан собирается в «Вавилон», в котором он теперь не просто клиент, а хозяин, и искоса посматривает на свое отражение, отмечая каждый жест и поворот головы, и то, как тонкая кожа облегает его член, привлекая к нему внимание. - Я все-таки чертовски хорош! – бормочет Брайан вполголоса, с удовольствием оглядывая самого себя. – Так бы и трахнул… - Лучше меня, - доносится сонное бормотание из зоны спальни, где на разорённой, как после нашествия варваров, кровати до сих пор спит пиздёныш, который в последнее время отказывается ходить в «Вавилон» с любовником, мотивируя это тем, что он устает после работы и ему рано вставать. Или еще какой-нибудь фигнёй. – А то опять забуришься в свой клуб и хрен знает, когда вернешься. Если позже двух – можешь меня не будить, не дам. - Ты прямо так уверен, что я вернусь неудовлетворенный из своего собственного гей-клуба, где каждый так и норовит подставить мне задницу, и сразу брошусь обхаживать тебя? – усмехается Брайан, с беспокойством вспоминая, что именно так и бывает в последние несколько месяцев. – Обнаглел ты, Солнышко. - Ага, - отвечает сонный Тейлор, не заморачиваясь какими-нибудь ехидными фразами. - И обхаживать будешь, и обнаглел. Мы живем вместе и ты мой бойфренд. И даже больше. Остальное меня не волнует… вернее, не так сильно, как ты мог бы подумать. - Это почему еще? – растерянно хмурится мистер Кинни, присаживаясь на край кровати, забыв, что только что спешил в свой клуб. – Какого хера… тебе что, плевать, что ли? - Не совсем, - Джастин переворачивается, закидывая руки за голову, и с удовольствием наблюдает, как Брайан залипает взглядом на то, как задравшаяся футбoлка оголяет его живот. - Хотя сейчас… я спать хочу. Так что, вали уже в свой клуб и не мешай, капиталист проклятый. - Но-но, не наглей уже больше, чем можно, Тейлор, - рука Брайана скользит под футбoлку, оглаживая красивый живот любовника, а у Джастина мгновенно встает от одного этого небрежного прикосновения. - Ты на эти проклятые деньги когда-то выучился в своем институте, и вообще мы только на них жили, пока ты не стал великим нью-йоркским живописцем и не задрал нос, как собака, воющая на луну. - Врешь, - смеется Тейлор, ужом выскальзывая из-под ласкающих его пальцев. – Иди уже. Придешь вовремя – будет тебе минет. Может быть. Брайан знает, что пакостный Тейлор сам сейчас до одурения хочет секса, но из вредности не даст. А сам мистер Кинни ни за что не попросит. Брайан порывисто встает с кровати и демонстративно смотрит в большое зеркало в проеме возле гардероба. - Ты зря отказался, Солнышко, - говорит он, не глядя на любовника. – Думаешь, я не найду, кто бы мне отсосал? Да очереди до утра стоять будут. - Ну и вперед, только потом ко мне можешь не подходить, - Джастин рывком поворачивается спиной, всем своим видом выражая обиду. А Брайан хлопает за собой дверью, матеря себя и свой ебучий характер, который сейчас выдает все эти выкрутасы, когда вместо того, чтобы остаться с Тейлором и трахать его, он из какого-то гребанного, никому не нужного принципа корчит из себя кусок выпендрёжного дерьма трехлетней давности. Вот такие у них игры, еби их... *** Брайан, как всегда, поднимается наверх, чтобы обозреть свою собственность в виде лучшего гей-клуба в Питтсбурге, и чувствует вполне понятную гордость. На танцполе не протолкнуться, а молодые парни так и стреляют в его сторону глазами, соблазнительно оттопыривая задницы. Смешно… разве у кого-то тут есть такая же идеальная, как у Тейлора? Хотя все знают, что у Брайана Кинни есть бойфренд, но… попытка – не пытка. Правда, в последний год никому так и не удалось затащить его в комнату отдыха, хотя слава его, как лучшего жеребца Либерти-авеню до сих пор не меркнет. Но мелкий голубоглазый художник на двенадцать лет младше крепко держит мистера Кинни за яйца. Во всех смыслах. И Брайан Кинни, вспомнив, что они поссорились, теперь мрачнеет и злится, прикидывая, как бы исправить ситуацию. А не посылает наглеца, как обычно, нахер, забыв о его существовании. Хренов Тейлор, вечно он выёбывается тогда, когда надо подставить задницу и заткнуться! Кинни вспоминает розовые гладкие ягодицы и узкое сжатое кольцо мышц между ними. А потом переводит обреченный взгляд на увеличивающийся член в джинсах. Нет, вот же ж, сука ты, Джастин Тейлор! Не дождешься ты от Брайана Кинни соплей и признаний в духе сериалов для тупых домохозяек! - Иди сюда! – он, практически не глядя, хватает первого попавшегося парня, который крутится рядом, и тащит его в комнату отдыха. – Поработай ртом! Брайан резок и груб, но парень, кажется, не верит своей удаче и с готовностью опускается на колени, поспешно расстегивая болты брайановых джинсoв. Не каждому везет отсосать самому Брайану Кинни. Который смотрит сверху вниз, как очередной безымянный трах тянется губами к его члену и его мозг внезапно прошивает ясная в своей пронзительности мысль, что это зрелище его не возбуждает. Абсолютно. А еще почему-то противно. Мистер Кинни приходит в ужас, особенно когда понимает, что возбуждение, которое при мысли о мелком пиздёныше уже вполне себе отразилось на его члене теперь ушло совершенно и даже не думает проявлять себя. И это - полное блядство, хотя, фактически, как раз наоборот. Но другим словом такую возмутительную херь и не назовешь. - Я передумал, - отталкивает он от себя безымянного парня, и даже не посмотрев в его сторону, уходит, на ходу застегивая джинсы. Хуев пиздёныш, из-за него он теперь даже не может получить дежурный оргазм от минета, а что же будет, если он захочет трахнуть кого-то на стороне? У него совсем не встанет, что ли? Он ускоряет шаг, пробираясь сквозь толпу к выходу, а желание увидеть Тейлора становится просто невыносимым. И, как всегда, хочется его и трахнуть, и убить на хер. Но трахнуть все-таки больше. А через полчаса он уже выходит из машины возле своего подъезда, мельком думая о том, каким же волшебным образом его не остановил за превышение скорости ни один коп. Хорошо, что уже ночь, а ехал он, срезая, чтобы было быстрее. Подняться в лофт. Открыть дверь своим ключом для эффекта неожиданности. И долго смотреть на спящего Тейлора, обнимающего его подушку. Засранца Тейлора, из-за которого великолепный мистер Кинни не может получить обычное удовольствие от секса, как от процесса. Потому что этот мелкий сучонок превратил просто секс для Брайана Кинни в нечто совершенно непривычное, от чего хочется облизывать губы, вполголоса матеря ебучее Солнышко и думая только о том, как бы поскорее стащить с него эти серые, хлопковые, совсем несексуальные трусы, которые на Тейлоре выглядят круче самого развратного белья. Но Тейлор спит, и Брайан вздыхает, обещая самому себе затрахать мелкую пакость потом, когда проснется. Не будить же его сейчас, ночью, только потому, что у Брайана Кинни член из штанов выпрыгивает? А еще Брайану дико, что его вообще такие мысли посещают. Не будить, как же… Да раньше разбудил бы, не задумываясь, трахаться же хочется. А сейчас, сидит вот рядом и пялится на пиздёныша, как на любимую кошку, блять. И будить жалко. Наверное, потому что во сне он такой молчаливый и спокойный и не рушит брайановы принципы и жизненные устои. И не порет всякую слюнявую чушь про любовь и совместную жизнь. У самого Брайана на подобный пиздёж всегда была стойкая аллергия, но вот в последнее время он вполне может выслушать какие-нибудь солнышкины пафосные словеса, даже не поморщившись. И трахать никого постороннего не может, потому что скучно и пиздец как противно. Задницы у всех одинаковые, а хочется только тейлоровскую. Вот такая вот, еби её енотом, засада. Что это, если не ебанная любовь, которой не существует и в которую мистер Кинни так удачно и упорно не верил и жил себе – не тужил? А что сейчас делать? «Выгоню завтра же» - мысль тоже привычная и абсолютно бесполезная, даже эмоций никаких не вызывает. Потому что ни хрена он его не выгонит… Тейлор сам кого хочешь выгонит и еще и логично объяснит, что так правильно и так надо. Блядски умный придурок. - Брайан, ты дома… почему так рано? – Брайан от неожиданности вздрагивает, выныривая из своих мыслей. Ничего себе, задумался, даже не заметил, как Тейлор проснулся. Интересно, давно он тут за ним наблюдает и не видел ли чего, не предназначенного для глаз всяких мелких пиздёнышей? Потому что он не только умный, но еще и наблюдательный. И самого мистера Кинни прочитывает на раз, как от него не шифруйся. - Что, многих осчастливил? - Достаточно, - хмыкает захваченный врасплох Кинни. Не говорить же, что у него стоит только на Тейлора… по крайней мере, сегодня. – Или ты думаешь, что я прибежал домой, не в силах жить без твоей жалкой задницы? А ведь так оно и есть, но надо же держать лицо? Правда, самому Брайану кажется, что так неумело он еще никогда не врал, а оттопыривающиеся на самом интересном месте джинсы ясно показывают степень его неискренности, что мелкий сучонок просекает мгновенно. - Да, - уверенно говорит солнечная пакость и лезет обниматься, не давая мистеру Кинни времени возмутиться и ответить что-нибудь едко-злое. – Я прекрасен и удивителен, и вообще – скопище самых лучших человеческих черт. - В тебе есть только одна хорошая черта, Солнышко, - усмехается Брайан, радуясь быстроте мышления своего мозга. – Та, которая делит задницу пополам. И не обращая внимания на сдавленный смех Тейлора, опрокидывает его на кровать, стаскивая эти идиотские подростковые трусы, от которых у неудовлетворенного Кинни так качественно сносит крышу. А Солнышко притихает и с изумлением смотрит на любовника, который просто лежит, прижав его своим телом, и гладит его по щекам, периодически едва прикасаясь теплыми губами к лицу. Так «по-лесбийски» Брайан терпеть не может целоваться, предпочитая быстрое глубокое проникновение во всем, будь хоть в трахе или в поцелуе. Но вот сейчас он настолько нежен, что вечно ехидный Тейлор, который привык быть таким в качестве самозащиты понимает, что совершенно не знает, как на это реагировать. - Смешно, охренеть просто, - фыркая, передергивает плечами Джастин, невольно млея от неожиданной нежности партнера, особенно учитывая, что они перед его уходом поссорились. - Долго придумывал? - В отличие от тебя, мне нетрудно придумать что бы то ни было, не ломая голову над экспромтом заранее, - Брайан прижимается к стояку Тейлора своим, прикидывая, как бы быстрее уломать пиздёныша на секс. Хотя, член Джастина уже такой твердый, что уламывание отпадает за полной ненадобностью. И то, что Тейлор готов не меньше, чем сам Брайан, успокаивает нервы, делая неважными и бессмысленными все те раздражающие лесбийские мысли, которые так бесили мистера Кинни в «Вавилоне» и по дороге домой. Ну, не хочет он трахать никого, кроме мелкой пакости, ну и хуй с ним. Пиздёныш-то рядом, значит, можно спокойно расслабиться и получать удовольствие. Можно подумать, Брайан Кинни упустит свое. – Поэтому замри на пару минут, пока я исследую эту самую твою прекрасную черту. - Ага, размечтался, – возбуждённый и раскрасневшийся Тейлор пытается вырваться из настойчивых рук, впрочем, довольно вяло. – Иди нахуй! - Не парься, дойду с оргазмом! - широко улыбается Брайан, несильно кусая пиздёныша в плечо, пока его широкие ладони обхватывают вставший член бойфренда. - Даже не сомневаюсь, - ворчит Джастин уже тише, чувствуя, что снова заводится от уверенных прикосновений. – Ты-то и в ад умудришься отправиться в компании толпы готовых на все задниц. Только меня уж точно в этой толпе не будет, можешь не мечтать. - Посмотрим, Солнышко, посмотрим, - Брайан, не споря, одним быстрым движением переворачивает Джастина на живот, скользя языком по позвоночнику вниз и обеими руками раздвигая упругие полушария. – Ты же любишь мой член внутри себя больше, чем позволяет твоя личная религия. Так что, чую, в ад мы отправимся все-таки вместе. И чтобы ты не мотал мне нервы, так уж и быть, без посторонних задниц. Вдвоем. Хватит мне и твоей. Джастин стонет, пока язык Брайана скользит между его ягодицами, делая самый охуительный римминг, который только можно себе представить. И в возбужденном мозгу на грани сознания мелькает мысль, что чёртов Кинни специально подгадал свои двусмысленные фразы к такому моменту, когда он не в силах заострить на них внимание, потребовав от Брайана объяснений, которые тот просто ненавидит давать. А позже потребовать уже не получится, потому что Брайан придет в себя, закроется и посыл нахуй будет не просто вероятен, а неизбежен. А потом член Брайана оказывается внутри, и всё вообще перестает иметь значение. Джастин кончает неожиданно долго и сильно, успевая застать оргазм, как всегда дольше продержавшегося любовника. И молчит, с силой обнимая мистера Кинни за шею. А что тут скажешь? - Если только вдвоем, тогда ладно, - неожиданно серьезно говорит Джастин, глядя в глаза занервничавшего Кинни, который, кажется, понял, что занудное Солнышко не заткнуть даже риммингом и самым качественным трахом. Ему все равно нужно что-то другое. И если раньше Брайан вообще понятия не имел, что именно, то сейчас, к своему ужасу, кажется, стал понимать. И Брайану опять становится страшно. А потом он случайно ловит в большом зеркале на противоположной стене отражение того, как он прижимает к себе тяжело дышащее блядское Солнышко обеими руками, утыкаясь ему в макушку подбородком. И страх почему-то пропадает. В самом деле, ни хрена же не страшно, когда Тейлор рядом. Иногда и зеркала показывают охуенно приятные вещи. Вот как сейчас.