Even If I Could

      - Ну? Где он?       Полненького телосложения парень подошел к столпившейся около парты компании. На него тут же уставились несколько человек.       - Он в столовой, обедает. – Клятвенно заверил он, мужественно выдержав взгляд пронизывающих прищуренных глаз заводилы этой шайки. – Не вернется еще десять минут! – Уверенно закончил он, поняв, что от него ждут.       Паренек кивнул и перестал прожигать в «информаторе» дыру, повернувшись к тем, кто на корточках ползал под партой, делая замысловатое сооружение из лески, булавок и шарика, наполненного омерзительно-ядовитой зеленой краской.       - …тут последний конец лески не прикрепляется… - тихо бормотал хрупкий мальчишка, сидящий на корточках рядом с партой у окна, в конце класса. – Без этого «спусковой крючок» не нажмется. – Он поднял глаза на главаря.       Тот, быстро отправив своего «информатора» в столовую, чтобы следил, наклонился и пару секунд осматривал ловушку.       - Прикрепи его к ножке стоящего впереди стула. Тут ведь Хоши сидит, верно? – Некоторые ребята кивнули, подтверждая. Парень развернулся к остальному классу. Все ученики занимались своими делами. – Хоши-тян, ты ведь поможешь нам?       - С чем, Кичиро-кун? – Подняла голову девочка на другом конце кабинета, которая спокойно болтала с подружками.       Кичиро, с грациозностью вставшей на коньки лошади, преодолел разделяющие их парты и, сделав самое милое, на которое был способен, выражение лица, произнес:       - Мы хотим «поиграть» с Никчемным Тсуной, а потому нам – нет, «мне»! – безумно нужна твоя помощь. – Театральность в голосе зашкаливала, и ребята у заветной парты тихо посмеивались. – Ты ведь не против, если мы задействуем твой стул? Тебе просто нужно будет его не двигать до прихода нашего выскочки.       - Эм… это как-то жестоко… Тсуна-кун ведь ничего не сделал… - Замялась Хоши, отводя взгляд и краснея.       Парень сложил руки, словно в молитве, поддаваясь вперед к ней.       - Ну, пожа-а-алуйста!       Девочка быстро кивнула, шумно выдыхая, а парень вернулся обратно, махая всем, чтобы продолжали работу. Вскоре странная ловушка была закончена, а в кабинет влетел «информатор».       - Кичиро-семпай! – Он заметно запыхался от быстрого бега по лестнице. – Он… фух… там… это… он…       - Объясняй нормально, Райдон, я ничерта не понимаю. – Нахмурился главарь, прищурившись.       Прибежавший еще несколько раз глубоко вздохнул, после чего выпрямился, заметно краснея после пробежки.       - Никчемный Тсуна, Кичиро-семпай. Его уже нет в столовой.       Кажется, весь кабинет слышал этот обреченный стон Кичиро, который отшагнул к парте Савады, оглядываясь по сторонам. Теперь найти его было почти невозможно.       Ребята пытались понять, что он делает.       - А ну быстро разбежались! Он не должен догадаться! – Рыкнул на них парень, злобно зыркнув.       - О чем я не должен догадаться?       Кичиро шумно выдохнул, поворачиваясь направо и видя – спокойно сидящего на краю парты Хоши и попивающего какую-то приторно-сладкую гадость – Тсунаеши.       Шиничи, парень, недавно перешедший в школу, заметно испугался, отскочив назад и пихнув их «великого семпая». Тот по его воле отшатнулся, наступив на леску и приведя “творение гениальных умов” в действие. Секунда – и шарик, наполненный краской, летит на него, встречая преграду в виде ног. Девчонки, стоящие рядом, пищат, отпрыгивая, чтобы не испачкать туфли.       А Савада, как ни в чем ни бывало, делает еще один глоток напитка, поддергивая ноги к себе, чтобы на них не попала краска.       - Так о чем я не должен был догадаться? – Меланхоличным тоном интересуется он, спокойно глядя в сияющие яростью глаза Кичиро. Они играют в «гляделки» еще полминуты, после чего шатен спрыгивает с парты, чуть было, не запнувшись и зевая. – Если ты так ничего и не скажешь, то я могу идти?       Главарь компании скрипит зубами, сдерживая порыв высказать ему все, что думает, после чего шипящим тоном интересуется:       - Куда это ты? У нас вот-вот урок начнется.       - Не хочу тут торчать, краской пахнет. – Манерно морщит носик парень, двигаясь в сторону двери и по дороге выкидывая упаковку из-под напитка в урну.       Дверь закрывается, когда Савада покидает кабинет, а Кичиро недовольно рычит, топнув ногой и лишь сильнее расплескав краску на полу, забрызгав штанину Райдона.       - Чтоб он Хибари Кёе попался!

***

      Шатен спокойно бредет по коридорам школы, мастерски игнорируя звонок на урок и даже показывая язык куда-то вверх, где, по его мнению, находится кабинет директора.       Не то, чтобы он любил прогуливать уроки. Да он вообще не любил нарушать какие-либо правила, но и свой класс он не любил – за исключением одной персоны, именованной Киоко Сасагава – и долго находиться в нем не мог. А три урока с утра - его максимальная выдержка, которую он уже истратил сегодня.       К слову, класс испытывал подобные чувства к Никчемному Тсуне, который, того и гляди, доведет их до нервного срыва своей «невидимостью».       Проходя мимо кабинета Дисциплинарного Комитета Савада, так сказать, не удержался и вернулся к началу коридора, едва сдерживая смешки. Три, два, один… Тсуна пробегает с гулким топотом по всему злополучному коридору, стукнув в дверь, после чего скрывается за поворотом, вжимаясь в стену, и прислушивается.       Дверь кабинета тихо распахивается, а оттуда выходит раздраженный Глава данного Комитета.       Шатен довольно хмыкает, выходя из-за поворота обратно и спокойным шагом преодолевая коридор вновь, нарочно задерживаясь рядом с оглядывающимся и прислушивающимся Хибари.       «Хищник», как и все «травоядные», не мог противостоять этой странной способности.       А Савада регулярно ее “проверял” на нем.       Глупо, бессмысленно и может закончится смертью от его рук, но, если он не видит Тсуну, то не видит никто. Это было очевидно.       Однако где-то с пятого такого раза Кёя начал что-то понимать и сопоставлять информацию с байками, ходящими по школе, о способности какого-то неудачника. В общем, начиная с шестого дня “проверок”, Хибари точно знал, кто над ним так издевается. И знал, что этот мазохист точно умрет в мучениях.       Ровно тогда, когда перестанет убегать за поворот, исчезая. А именно так Тсуна справлялся с проблемой, если Кёя находил его в учебное время.       Савада называл это «вынужденными мерами», хотя способность к невидимости вряд ли могла пропасть – она была у него с детства, но, если судить по меркам адекватных людей, коим он себя считал, то это была «игра с огнем», ведь шатен так любит самоутверждаться за этот счет.       Все-таки, для Никчемного Тсуны просто фантастика, что он может спокойно подойти к самому опасному в Намимори человеку.       - Травоядное, я знаю, что ты здесь. Покажись и я забью тебя до смерти. – Зло рычит Хибари, явно недовольный такими играми, которые проходят так часто. Кажется, он даже научился интуитивно чувствовать – ушел бесполезный пацан из коридора или до сих пор стоит, выжидая.       Тсуна же едва сдерживал смешки, видя то, насколько брюнет разъярен. Он осторожно привстал на носочки, подойдя к нему со спины, и, уже предвидя свою ужасную смерть, но надеясь, что ему это простится, ведь завтра Его День, выдернул из шевелюры один волос.       Глава Дисциплинарного Комитета довольно хмыкнул, резко разворачиваясь и почти впечатывая тонфа в лицо не успевшего отскочить Тсуны. Все на секунду замерло.       - Хм, Хибари-сан, кажется, у вас седой волос. – Театрально вздохнул, откинув ненужную вещь в сторону и пожав плечами. – Так уж и быть, не буду вас больше так сильно пугать. – Снисходительно усмехнулся, бледнея под угрожающим взглядом Кёи.       - Забью до смерти, наглое травоядное.

***

      Да, завтра Савада точно не зайдет в тот кабинет. Жизнь дороже.       Шатен ногой открыл дверь, прошипев, когда коснулся ее ободранной коленкой. Он смог сбежать. Относительно.       Хибари был быстрее, а потому бедный Тсуночка все же получил весомый удар поддых и в плечо, после чего умудрился убежать. Конечно, запнувшись по пути об собственные ноги, упав и содрав кожу на коленках и ладонях. За поворотом его уже найти не смогли.       Никогда еще путь до дома ни был настолько длинным, но вот он, Савада, падает на кровать, которая сейчас кажется мягче пуховых перин, и блаженно закрывает глаза, надеясь не просыпаться до послезавтра. А то ведь завтра – день рождения, да еще и в школу идти, где наверняка его будут караулить все члены Дисциплинарного Комитета. Это, конечно, не в первый раз, но почему-то не оставляло предчувствие, что завтра случится что-то до тошнотворности омерзительное. А своей интуиции Тсуна верил больше, чем разуму.       Шатен усмехнулся, даже не представляя, чтобы было что-то, от чего он не смог уйти, «растворившись в воздухе».       Если он еще может улыбаться, значит, с любой неприятностью справится.       Но лучше, на всякий случай, спрятать результаты теста в стол. Как жаль, что проваленные тесты по алгебре не имеют свойство исчезать, как их создатель, это было бы вполне кстати.       Особенно, учитывая, сколько проблем они принесут ему в будущем…