О бедном студенте замолвите слово...

Хан ушёл сразу, как за человеком закрылась дверь. Просто вскочил с корточек и кинулся к метро. Люди вокруг шарахались от дрожащего мужчины со странными глазами, но сейчас ему это было только на руку. В тот день он катастрофически терял тепло из-за переутомления. Добравшись до вестибюля, Рихан просто тяжело рухнул на пол и прижался спиной к стене. Через пятнадцать минут его забрали драконы. Наги испокон веков были единственной хладнокровной расой. Они жили только во влажном, тропическом климате, но всё равно строили огромные каменные замки и круглый год топили камины. Драконы, в противовес своим «младшим братьям», были самой горячей расой. Любой эльф, просто прикоснувшись к дракону без предварительной подготовки, получал сожжённую до костей руку. Даже ледяные драконы, повелевающие холодом, сохраняли аномально высокую температуру своего тела. Говорят, эти драконы до сих пор живут где-то в Сибири, но никто не знал точно. Никто из Совета Линий никогда не выходил за пределы МКАДа, и не посылали разведку. Они были заперты в бетонной ловушке Московского метрополитена, и не могли даже предполагать, остался ли кто-нибудь ещё в живых. На данный момент всё оставалось, как и всегда – самые холодные наги и самые горячие драконы. Этот контраст только доказывал, что они действительно созданы братьями. Мёрзнущий наг всегда мог отогреться, а дракон избавлялся от излишек тепла, дурманящих сознание и толкающих на безумства. Наги старались селиться поближе к «старшим», а драконы по мере сил защищали «младших». Не то чтобы у нагов были слабые солдаты – наоборот, ядовитые воины ценились на вес золота – но демографические проблемы никогда не позволяли держать слишком многочисленную армию, достаточную для защиты границ. Впрочем, Высокий Дом Ушосс-Нах имел регулярные войска, забирая всех нелл. Пятнадцать лет рядовым, и далее либо на вольные хлеба, либо офицерский чин и пожизненная служба. Условия для нагини, по каким-либо причинам желавшим поступить на службу, были жёстче – они не могли уволиться или покинуть армию после положенного срока. Впрочем, они и не стремились - нагини в армии это нагини, убежавшая из дома, а, следовательно, нагини, которой некуда возвращаться. Впрочем, о Доме Ушосс-Нах можно говорить вечно. Хан прожил у драконов около двух недель. О его состоянии сообщили на работу, так что ничего критичного не произошло. Гуляя по драконьему городу, Рихан наслаждался причудливой, словно оплавленной архитектурой, и поправлял здоровье. Впервые за последние шесть лет ему удалось нормально выспаться. Часто Хан просто сидел в парке с каменными деревьями и вдыхал обжигающий воздух – драконовы поселения всегда были похожи скорее на огромные кузни, чем на города. Кольцевой Город в любой момент мог взорваться языками пламени, грохот не прекращался ни на секунду, а огромные, непонятного назначения жернова всё время вращались, служа границей города и наполовину уходя в стену. Впрочем, Хан был только в западной части, и не мог быть уверен, как выглядят остальные. Если бы сюда попал человек, он бы подумал, что забрёл в горы гномов. По крайней мере, все человеческие книги, которые нагу довелось прочесть, именно так описывали гномьи шахты и копи. Не хватало только отдалённого перестука молотов, но Хан был уверен – в другой части Города и такое чудо найдётся. Только вот драконы на гномов не тянули совершенно – даже самый маленький и хрупкий был ростом с самого Рихана, а он был достаточно массивным по меркам своей расы. Да и вообще, существовали ли гномы на самом деле, неизвестно – в Совете Линий таких не было. К тому же, человек всё равно никогда не сможет попасть сюда. Когда Хан покинул Город, апатия вернулась с новой силой. Мужчина несколько раз порывался бежать к заветному дому с сыном, но не мог себя заставить. Наверное, это можно назвать страхом. Рихан действительно боялся, что… а он и сам не мог сказать, чего. Иррациональное чувство ужаса мешало связно мыслить или хотя бы сформулировать причину. Хана это жутко злило, но поделать с собой мужчина ничего не мог. Он стал чаще выходить на поверхность, игнорируя все предупреждения, что в этом году земли Кветлин будут закрыты раньше из-за возможных осенних холодов. Наги всегда отрезали себя от остального мира в снежный период, боясь малейшей утечки тепла, и обычно Рихан вместе со всеми суетился, закупал какие-то ненужные, но очень полезные товары у эльфов, орков и драконов, но в этот раз он просто бродил по поверхности, вспоминая улыбку сына, адресованную человеку. А на него маленький нелли шипел и скалился. В тот день он, как обычно, выскользнул из метро, даже не кивнув стражникам на посту и проигнорировав все окрики. Улица встретила нага снегом и холодом. Сразу стало трудно дышать, ноги отяжелели, а в глазах еле заметно побелело. Хан негромко рассмеялся – он в первый раз увидел снег не на картинках или по человеческому телевизору, а вживую. Он смотрел на кружащие в воздухе белые комочки с восхищением и почтением – именно так и надо смотреть на Смерть. Для Рихана снег действительно был самой настоящей Смертью. Недаром во всех нажьих рассказах она приходит за душами именно в белом. Мужчина смотрел на радующихся людей и улыбался. Действительно, забавное зрелище – слабое, хрупкое создание беззаботно играется с тем, что убьёт тебя в мгновение ока. Мужчина развернулся, собираясь вернуться в свой подземный мир и забыть обо всём до весны, как вдруг замер. Часовых нигде не было! Сознание услужливо подкинуло инструкцию – покинуть посты в ту же секунду, как с неба упадёт первая снежинка. Чёрт, а ведь и на самом посту никого не было! Если бы Хан имел привычку приветствовать товарищей по службе, он бы сразу заметил это, но он был слишком поглощён мыслями о сыне. Хан кинулся в метро, уже зная, что увидит. Так оно и было – монолитная стена на месте неприметной двери. Он даже ударил её кулаками – и тут же сполз на землю, хрипло смеясь. Земли дома Кветлин закрылись до весны. Можно даже не пытаться идти в другие – наги закрывались одновременно, чтобы тратить как можно меньше драгоценной магии. Хан встал и побрёл на улицу. Снежная Смерть издевательски швырнула горсть ему в лицо. Рихан прекрасно знал, что мог остаться у «старших братьев» до весны, но иррациональное желание увидеть сына победило. Мужчине казалось, что это кара – за то, что тогда не следил за яйцом, за то, что пытался убить нынешнего отца ребёнка и выкрасть маленькое охряное солнышко. То, что раньше сковывало его, не давая кинуться к заветному дому, теперь настойчиво толкало вперёд, и он уже не сопротивлялся. Несколько дней он шёл от Киевской до Павелецкой, не останавливаясь ни днём, ни ночью и уже слыша издевательский хохот снега в ушах. Одна только Дева знает, как добрался до заветного дома. Мужчина прикинул время – именно в этом районе обычно и возвращался человек с сыном. Хан тяжело привалился к дереву спиной и уставился на дорогу. Только не поддаться белой пелене, только не потратить бесценное тепло и не умереть раньше, чем сын пройдёт мимо, с улыбкой глядя на серого человека. Он так и не пришёл. Увидев одинокую фигуру, Рихан в последний раз улыбнулся и провалился в забытьё. Похоже, он оказался недостоин посмотреть на сына перед смертью. Сознание возвращалось толчками. Вот спина, вот ноги, вот руки, прижимающие обжигающе-горячее, мерно дышащее тело. В нос ударил знакомый запах, и Рихан совсем не удивился, когда первое, что он увидел, оказалось спокойными серыми глазами с круглыми зрачками за тонкими стёклами очков.