Речная Вдова

Ментелин откинулся назад, уперев голову в ствол дуба, под которым сидел. Он столь трепетно держал в руках книгу, что та казалась его ребёнком. Большой фолиант, обитый кожей и защищённый металлическими вставками. Толстые страницы были желты, и чернила резко контрастировали с ними. Писец имел аккуратный и разборчивый почерк, а художник, нарисовавший буквицы, обладал незаурядным талантом. Каждый разворот был настоящим произведением искусства. Ментелин с нежностью взглянул на сокровище и медленно сомкнул книгу, тут же закрыв её на кованый замочек. После этого юноша убрал книгу в холщовый мешок, а тот в другой, и только когда он удостоверился в безопасности великой ценности, он смог прилечь и обдумать прочитанное. Светлое лицо Ментелина было безмятежно. Юноша прикрыл глаза и устремился в мир мыслей. Гладкая кожа не имела оспин, бледные губы очерчивали маленький рот. Тонкокостный и легконогий, Ментелин терпел частые упрёки за свою почти женскую красоту. Словно в насмешку над дурными сёстрами, духи одарили его сверкающими на солнце почти белыми волосами. Всё в его внешнем виде привлекало наблюдателя. С цветом его глаз, что сейчас были закрыты, стыдились соперничать самые чистые горные ручьи. Он с достоинством полулежал в тени молодого дуба, пережидая полуденный зной. Рядом пасся его конь, меланхолично пощипывая изумрудную траву. Он наконец-то читал Песнь о Кринне. Древнее, как мир, сказание о первом богоподобном царе, что объединил все народы. Песнь состояла из разрозненных рассказов и легенд о делах полумифических предков нынешнего императора. О том времени, когда духи не таясь приказывали людям его племени. Впервые он услышал малый отрывок ещё будучи ребёнком. Он помнил вид полуслепого старца, который скорее по памяти рассказывал, чем читал ветхую книжонку. Благоговение перед волшебством печатного слова тотчас вонзилось в маленького мальчика и более не покидало его. Малая версия Песни была широко распространена, и многие могли процитировать избранные части. Но мало кому довелось хотя бы увидеть собственными глазами полную Песнь, не говоря о том, чтобы прочесть её. Известно, что за лучшими книгами следует идти в Фиолетовый город. Туда и отправился Ментелин в поисках своей мечты. Немало пришлось пережить ему и ещё больше отдать, чтобы заполучить заветную книгу. На это ушли почти все деньги, вырученные от продажи шести быков, что отошли ему по завещанию отца. Он потратил всё наличествовавшее золото, и ему пришлось продать сменного коня, чтобы прокормить себя. Но сколько бы ни пришлось отдать, он отдал бы не задумываясь. Даже если бы духи предложили сделать его старшим сыном и подарить ему наследные права, он бы отказался. Ничто в целом мире не стоило того чуда, которым он овладел. Последний рассказ, что прочитал юноша, рассказывал о слепом принце Лилливинге. По воле случая он путешествовал как раз по тому месту, где сейчас был Ментелин. Он прочитал причудливую историю о встрече принца с лесной ведьмой. Была ли она человеком или духом-оборотнем, не было ясно. Ведьма звала себя Речной Вдовицей и смеялась над Лилливингом, который утратил семью и царство. Но насмехаясь, ведьма научила Лилливинга мудрости. Она сказала скорбящему принцу, что мёртвые молчат и нет толку звать их. А если они откликнутся, то он не узнает их голосов. Много чему ещё научила Вдовица несчастного принца, но эти слова особенно поразили Ментелина. Его восхитила простота и мудрость лесной женщины, но ещё больше он поразился тому, как книги оживляют мёртвых. Давно уже ушедшие из мира Вдовица и Лилливинг предстали перед ним, как живые. И, может быть, мудрая ведьма не во всём была права. Когда солнце сошло с зенита, Ментелин отправился дальше. Путь ему предстоял неблизкий, и он не мог задерживаться, хоть ему и полюбилась спокойная красота здешних мест. Через некоторое время перед юношей возникла преграда. Лес сомкнулся, а тропинка исчезла. Был виден выход, но он вёл к лесному ручью, который петлял и путал, заманивая путешественников им же на погибель. Видимо, давно никто не ходил коротким путём через северный лес, и тропа заросла. Ментелин спешился и повёл коня под уздцы, внимательно вглядываясь перед собой, в надежде найти тропку. По спине его била сумка, в которой он нёс книгу. Коню он не стал доверять эту ношу, хоть она и была тяжела. Наконец он подступил к берегу ручья. Тот был махоньким, но Ментелин не дал себя обмануть. Все дети знают, что даже малая вода определяет границы леса людей от леса духов. И он не решился бы перейти ручей вброд и нарушить негласный договор, не найдя прежде тропы на том берегу. Ментелин напряжённо всматривался вдаль, сетуя на сгущающуюся тьму. Вода убаюкивала его своим журчанием, а тропы всё не было видно. Конь тут же начал кормиться прибрежными растениями. - Ты не туда смотришь, рыцарь. Голос раздался так внезапно, что юноша даже подпрыгнул от неожиданности и страха. Всполошённый конь громко заржал и едва не встал на дыбы. Ментелин бросился успокаивать его, одновременно оглядываясь в поисках чужака. - О Аттэ! Кто здесь? Что тебе нужно?! Выходи! - Не ори, я не глухая. В затылок его больно ударили и Ментелин отскочил, оборачиваясь. От увиденного он едва не закричал, постыдно растеряв всё своё мужество. В шаге от него стояла старая женщина, завёрнутая в расшитую узорами шаль. Ткань лилась с неё водопадами, её было так много, что Ментелин не смог бы сказать толста была женщина или худа. Волосы её вились мелкими кольцами и торчали во все стороны, а кожа была едва ли светлее угля. Большие губы не останавливались ни на секунду, то улыбаясь, то скалясь. Огромные глаза испытующе смотрели на Ментелина. В руках женщина держала узловатую клюку, которой, видимо, и стукнула юношу. Ментелин поспешно стащил сумку со спины и вцепился в неё обеими руками, охраняя самое дорогое. - Ты кто такая?! - Тише, рыцарь, тише. Не буди лес. - Я не рыцарь, - не задумываясь, ответил Ментелин. Он со страхом смотрел на женщину, которая взялась непонятно откуда. Вблизи не было никаких селений - всё поросло лесом после того как здешние деревни сожгли, чьи жители заразились чумой. Уж не призрака ли он повстречал? - Это ты так говоришь, рыцарь. Женщина захохотала и вдруг ткнула в его сторону клюкой. Её лицо было серьёзным и свободной рукой она оправила свои хламиды. Ментелину на мгновение показалось, что она стала выше, а потом снова опустилась. Но он не видел, чтобы она выпрямлялась - проклятая одежда скрывала всё кроме рук и головы. - Ты идёшь через божий лес, ведомо тебе это? - Да, я читал, что здесь обитают духи… - Читал! - вновь засмеялась женщина, в этот раз запрокинув в удовольствии голову. Её утробу покидали истошные звуки, словно она услышала самую остроумную шутку, что придумывали под звёздами. - Нет, вы послушайте только, он читал! Ментелин разом насупился, сжав руки в кулаки. Книга, будто бы почуяв, что речь зашла о ней, толкнулась под рёбра и придала ему смелости. Забыв обо всём, юноша заносчиво поднял вверх подбородок. - Да, я читал! А ты, вместо того чтобы смеяться, лучше бы показала мне дорогу, - процедил сквозь зубы молодой мужчина. Он был в гневе и хотел уйти от странной тётки, если бы только знал куда. - Ах, вот оно что. А как же книги? В них не сказано, где искать тропу? Раз уж книга знает про богов, то она должна владеть таким простым искусством. Ну? Об этом Ментелин ещё не думал и даже смутился. В чём-то женщина была права - в Песни наверняка были указаны какие-то приметы и ориентиры. Но чернокожая говорила так насмешливо и грубо, что он только отмахнулся от неё. - Да что ты знаешь. Ты, наверное, и читать-то не умеешь. Он не успел моргнуть, а она оказалась прямо перед ним. Ментелин мог бы поклясться, что она не шевелила ногами - женщина вообще не шевелилась! Но вот она дышит ему в лицо, а её глаза с жёлтыми склерами пронзают его насквозь. Он почувствовал сладковатый запах прелой травы и чего-то свежего, даже колючего. Ментелин сглотнул и прижал книгу к груди. - Верно, рыцарь. Я не умею читать. Но я знаю, что этот лес принадлежит духам. И, кроме того, я знаю, где искать тропу. Неплохо для сельской дурочки, как считаешь? Голос чернокожей женщины не был злым. Да и лицо её ничего не выражало. Ментелин никак не мог сфокусироваться на её чертах, они тут же расплывались и оказывались совсем иными, чем он успевал запоминать. И всё же он знал, что ни с кем бы не спутал эту странную женщину. - Ладно! Иди за мной, рыцарь книг. Пристыжённый Ментелин стоял столбом, а женщина отошла. Она подобрала свои одежды, и он увидел, что у неё всё-таки есть ноги. Такие же чёрные и все в грязи. Она была босой. Ноги выглядели сильными и привычными к долгим путешествиям. - Садись на коня, рыцарь! Не поспеешь - я не остановлюсь! Ментелин не успел даже извиниться и тем более удивиться такому глупому заявлению - где старой женщине угнаться за добрым конём, который к тому же отдохнул? Да и где здесь ехать верхом - сплошная чаща. Но тут женщина перемахнула узкий ручеёк. Она пронеслась, едва касаясь ногами камней, и побежала по широкой тропе. И как только Ментелин её не заметил? На ходу закидывая сумку с Песней за спину, парень лихо вскочил на коня. Торопливо понукая животное сорваться в галоп, Ментелин погнался за ведьмой. В том, что причудливая женщина была ведьмой, теперь можно было не сомневаться - никто из людей не может бегать так быстро. Конь перепрыгнул ручей не замочив копыт и поскакал во весь дух. Пока наконец Ментелину удалось поравняться с ведьмой. - Эй! Постой! Ты загонишь коня! Чернокожая женщина резко остановилась, будто приросла к месту. Лёгкие ноги, до этого нёсшие её едва касаясь земли, вдруг показались вековыми корнями и тут же пропали за упавшими одеждами, которые она перестала поддерживать руками. Снова в руке у неё возникла клюка, на которую ведьма тяжело оперлась. Ментелин точно знал, что клюку негде было прятать, а в руке она появилась только сейчас. Взмыленный конь остановился, шумно отфыркиваясь. Ментелин скатился с него кубарем, опасливо держась подальше от ведьмы. Он коротко осмотрелся - тропа, по которой они прибыли сюда, теперь казалась ему непроходимым бурьяном. Как только конь не обломал себе там ноги? А вот впереди по-прежнему виднелась чистая и широкая лесная дорога. Юноша бросил быстрый взгляд на женщину, которая спокойно смотрела на него. - Ты… Ты ведьма? - Тебе об этом сказала твоя книга, рыцарь? - без смеха пошутила ведьма. - Нет, я это вижу. Но… Книга! В сердцах Ментелин хлопнул себя ладонью по лбу. Зрачки его расширились, и он во все глаза теперь смотрел на женщину, как на призрака. Если он прав, то именно призраком она и являлась. - Не может быть! Ты Речная Вдова! О тебе написано в книге… Чернокожая заорала. Она распахнула пасть с крупными зубами и заголосила один только звук: “Ааа!”. Брови её сошлись к переносице и морщины покрыли лоб. - Опять! Опять! Ну сколько же вас таких будет-то? Не надоело ещё?! Юноша непонимающе посмотрел на ведьму, а та отвернулась к лесу, чтобы тотчас обернуться обратно. Она снова была спокойна. - Зови меня Сорума, рыцарь. Держи коня за уздцы и смотри, куда идёшь! Сорума двинулась по тропе, ступая медленно, но всё равно держась впереди Ментелина, хотя он и старался её обогнать. Юноша вёл коня и шептал тому что-то успокаивающее: зверю было не по себе. Да и сам Ментелин был едва жив от страха. Что бы там не говорила эта женщина - она ведьма. И он поддался на её посулы и оказался в самом сердце божьего леса. В молчании они двигались несколько минут, но любопытный Ментелин не смог подолгу сохранять тишину. - Как ты узнаёшь, куда нужно идти? Ведь эта тропа… Я вижу её, только когда ты указываешь. - Видит! Вы только послушайте - он говорит, что видит, - загрохотала ведьма, на пятках поворачиваясь к Ментелину и снова за одно движение век она оказалась у самого его носа. Больно щёлкнув узловатым пальцем Ментелина по лбу, Сорума криво улыбнулась. - У тебя есть глаза, но ты не видишь. Есть уши, но ты не слышишь. У тебя есть рот, но он не говорит. Тебе кажется, что ты наблюдателен, но всё твоё знание идёт от чужих глаз и ушей. Всё твоё знание нашёптывают чужие уста. Юноша отшатнулся, инстинктивно выставив одну руку перед собой, а другую заведя за спину - защищая книгу. У этой странной женщины определённо не было любви к чтению, заключил Ментелин. Но ему было невдомёк, откуда такое яростное противление. - Смотри! - палец Сорумы указал Ментелину на какой-то куст. - Что ты видишь? Юноша присмотрелся, решив доказать, что он вовсе не слепец и видит не хуже, а-то и лучше старой карги. Тут же он вспомнил, как называется это растение и обрадовался, что может удивить вздорную ведьму. Забытый конь тут же начал щипать траву. - Это темноцвет. Назван так, потому что распускает цветы лишь ночью. Бутоны его пахнут свежестью, а листья, говорят, слаще мёда. - Дурак! Дурак ты, рыцарь, - снова треснула Сорума Ментелина клюкой. На этот раз она ткнула его в грудь, выбив дух. Юноша согнулся пополам. - Ничему не учишься. Какой тебе толк от того, что кто-то зовёт его темноцветом? Ты видел, чтобы он расцвёл ночью? Может он и вовсе не цветёт? Или цветёт, но на заре или на закате? И листья! Сладкие листья! Вы только послушайте его, листья у него сладкие. Попробуй их на вкус, рыцарь. Тогда и реши, слаще ли они, чем мёд. Потирая ушибленные рёбра, Ментелин злобно поглядел на Соруму. Та ответила ему не менее раздражённым взглядом. Взвившись, как то свойственно молодости, Ментелин подошёл к кусту, сорвал с него лист и отважно бросил его в рот. Остервенело жуя, юноша пялился на ведьму, как бы говоря: “Кто теперь дурак?!”. Во рту стало горько и вязко. Ментелину стало дурно, подкатила тошнота и он выплюнул мерзкую зелёную кашицу на землю. Желудок его скрутило, и к глазам подступили слёзы. Он ещё долго кашлял под раскатистый смех ведьмы. Вместе с женщиной заржал и его конь. - Сладкий, как мёд, говоришь? После этого они продолжили путь в молчании. Ментелин отчаянно краснел и дул губы, храня обиду. Ему не нравилось, что Сорума так легко каждый раз выставляет его полным простофилей. Но подловить женщину в ответ у него не получалось. Он злился на Соруму, хотя и понимал в глубине души, что сам виноват. Но вдруг ему представилась возможность показать свои знания. - Кажется, я узнаю это место! - Да ну? Ты уже был в этом лесу, рыцарь? - С сомнением протянула женщина, грузно опёршись об палку. Её чёрная кожа вдруг стала морщинистой и она казалась древней старухой, которая и три шага-то сделать не сможет. - Нет. Но я читал в книге, что когда принц Лилливинг увидел пень, - Ментелин махнул рукой на заросший мхом старый-престарый пень, - и каменного идола, то это было знаком конца божьего леса. И правда, совсем рядом был установлен большой валун, повалившийся на пузатый бок. На нём угадывались какие-то узоры, а может быть, это было лицо каменного человечка. Кто и зачем оставил здесь безмолвного стража, не знала даже Песня Кринна. Сорума посмотрела на Ментелина, как на умалишённого. Хуже того - как на говорящий орех. - Скажи мне, рыцарь, жив ли принц Лилливинг? - устало спросила Сорума. Она, видно, решила отдохнуть, так как присела на пень и теперь очищала клюку от грязи, не поднимая глаз на Ментелина. Ментелин привязал коня и ответил не задумываясь. - Ну конечно же нет! Слепой принц жил тысячи лет назад! - рассмеялся Ментелин глупости женщины из глухомани. Ведьма кивнула. Теперь она протирала палку каким-то листком. - А хоть кто-то из твоей умной книги жив сейчас? Такой вопрос поставил юношу в тупик. Ответ был настолько очевиден, что возникали не прошенные сомнения. Но Ментелин отмахнулся от них. Он встал перед Сорумой и подавил смешок. - Нет, никто не жив. Так долго живут только духи и боги, Сорума. Это все знают. Она так резко подняла голову, что юноша отшатнулся от неё в страхе. Ментелин был готов поспорить, что на краткий миг глаза ведьмы потеряли белки и стали антрацитово чёрными - от века до века. Через мгновение глаза были уже нормальными, но метали молнии. - Тебя не настораживает, что ты учишься у мертвецов? Они мертвы, рыцарь. И всё их знание не спасло их от смерти. Слова Сорумы изумили Ментелина. Брови юноши поползли наверх и тут он расхохотался. Ментелин смеялся так громко и искренне, что схватился за живот, но и тогда не смог успокоиться. Ему пришлось осесть на землю, чтобы унять смех. Отдышавшись, он наконец-то поднялся на ноги. - Ты говоришь вздор! Тебя послушать, значит каждый умерший - дурак, раз не научился жить вечно. Сорума смерила его презрительным взглядом и отвернулась. Ментелину стало совестно за свой хохот, он не хотел обижать странную женщину, хоть она и ошибалась в виду своей простоты. - Прости меня, Сорума, я не должен был смеяться. - О нет, твой смех был самым честным из всего, что ты сделал сегодня, рыцарь. Но вот и тебе моя честность: я жива. Юноша стоял тихо, ожидая продолжения фразы, но ведьма хранила молчание. Она так и не обернулась, и Ментелин не мог сказать, что у той написано на лице. Наконец до Ментелина дошёл смысл сказанного. - Постой, не хочешь ли ты сказать, что ты живёшь… вечность? Что ты и есть Речная Вдовица? - Не вечность. Мне примерно шесть с половиной тысяч лет, рыцарь, - на ходу бросила ведьма. Она пошла медленно, тяжело ступая босыми ногами и с силой вонзая палку в землю. Ментелин бросился следом, и думать забыв о привязанном коне. Когда он только встретил Соруму, он был готов поверить, что она и есть та самая ведьма, что помогла принцу Лилливингу. Но теперь, когда она сама сказала об этом, он усомнился. Да и кто бы поверил, что в мире есть такие долгожители. - Да постой же ты! Я тебе не верю. Ментелину удалось нагнать старуху и он схватил её за плечо, чтобы развернуть. Ему показалось, что Сорума развернулась, но он всё равно видел только её затылок. Юноша снова потянул за плечо и снова почудилось, что женщина поворачивается. Но лицо всё равно было с другой стороны. - Ты мне не веришь. Не от того ли, что об это не написано в книге, рыцарь? Голос Сорумы доносился отовсюду. Ментелин в страхе отпрянул от ведьмы, а та снова сделалась высокой. Юноша вдруг вспомнил, что чернокожая увела его прочь от границы божьего леса. Обратно в чащобу. Ментелину стало страшно. - Я не хотел обидеть тебя, Сорума. Но посуди сама! Что я должен думать? - Нет во мне зла к тебе, рыцарь. Отдай мне книгу и ступай с миром. Сорума повернулась к нему. На лице ведьмы играла улыбка и были видны её зубы. Она протянула к нему руку, неотрывно смотря юноше в глаза. У Ментелина засосало под ложечкой. Он понял, к чему клонит Сорума. Книга сама собой оказалась у него в руках. Ладони его вспотели, и он беспокойно цеплялся за окованную обложку. - Я… - Чего ты ждёшь, рыцарь? Разве книга не велит тебе отблагодарить ту, что провела тебя через лес? Ментелин вспомнил цену, которую заплатил Лилливинг. Ведь его прозвали слепым принцем аккурат после того, как он прошёл через северный лес и познакомился с Речной Вдовой. Можно было подумать, что книга была невысокой платой, по сравнению с глазами. Юноша начал медленно пятиться назад. - Ментелин. Ментелин сглотнул. Он не называл своего имени. Сорума осталась бездвижна. - Ментелин. Губы чернокожей ведьмы не двигались, но имя, что она произнесла, гремело словно прибой. Юноша не выдержал, развернулся и бросился бежать. До боли в пальцах он вцепился в книгу, которую никак не мог отдать. В голове у него стучала только одна мысль - он должен добежать до пня и каменного истукана. Хотя они не могли отойти далеко, дорога назад оказалась намного длиннее. Ментелину показалось, что он бежал уже несколько часов. Ночь навалилась на него, до того сдерживаемая могуществом Сорумы. Он почти ничего не видел и шарахался от каждой тени. Наконец он увидел знакомую поляну и рванул к ней, что есть мочи. На границе божьего леса его поджидала Речная Вдова. От отчаяния Метелин чуть не закричал. Сорума улыбалась ему и эта улыбка пугала сильнее любой злобной гримасы. - Отдай мне книгу, рыцарь. - Нет! Юноша бросился в сторону, в надежде обогнуть ведьму. И ему удалось. Он оказался за границей леса богов, и Сорума была позади него. В руках у него была Песнь Кринна, а недалеко меланхолично щипал траву конь. В груди у юноши бешено колотилось сердце. Ему всё ещё было страшно, но животный ужас уже отступил. Он обернулся, чтобы встретиться взглядом с ведьмой. Та по-прежнему улыбалась. - Прости, Сорума. Но я не могу отдать тебе книгу. - Ничего страшного, рыцарь. Своё я уже забрала. В глазах Ментелина начало меркнуть. Мир покрылся дымкой и быстро темнел - и не ночь была тому причиной. Он уже еле различал Соруму. - Ступай, Ментелин. Теперь ты знаешь, почему темноцвет прозвали темноцветом. И этому тебя научила не книга. В следующий момент Ментелин ослеп.