Стечение обстоятельств

Данный текст запрещен к распространению, как компрометирующий дело Света. Данный текст запрещен к распространению, как компрометирующий дело Тьмы.

      У входа в городской парк находился ларек с мороженым. Вполне себе обычное явление, если бы рядом с ним не стояла весьма колоритная парочка — девочка лет двенадцати, одетая в пышное сине-белое платье и молодой человек в потрепанном кожаном плаще.       Девочка стояла на носочках, пытаясь рассмотреть содержимое ларька. Ветер то и дело игриво задирал подол ее платья, демонстрируя всем вокруг кружевные панталоны. Но девочку это не волновало — изучая восторженным взглядом яркие обертки мороженого, она тыкала пальцем в стекло:       — Вот это хочу! И это! И еще клубничное!       — А ты не лопнешь? — мрачно отозвался молодой человек, потирая шею. Ладонь задела шнурок амулета, который сверкнул на солнце кровавым огнем.       — А ты расплатись и отойди, — девочка насупилась и обратилась к продавщице: — Мэм, мы возьмем вот это!       — Конечно, милая. Одну минутку… — грузная невысокая женщина поднялась со своего расшатанного табурета. Неспешно подойдя к ларьку, продавщица сунула руку в карман — но ее запястье внезапно перехватили:       — Нет у тебя минутки, бабуля.       Продавщица ойкнула и подняла взгляд. Серо-голубые глаза парня в плаще не предвещали ничего хорошего.       — Быстро же ты купилась, — заявил он, беспардонно засунув руку в карман фартука женщины. Вытащив ключ, кинул его девочке: — Патти, проверь, что там.       — Что вы себе позволяете? — возмутилась продавщица. — Полиция! На меня напал маньяк!       Она умолкла, осознав, что голос звучит странно тягуче и глухо. И прохожие вокруг не спешили на выручку. Словно и не видели мороженщицу и схватившего ее маньяка.       — А я и есть полиция, — усмехнулся парень. — Точнее, Ночной Дозор. Попрошу выйти из Сумрака, мэм.       Мороженщица обреченно опустила голову — и неожиданно резко вырвалась из хватки парня. Тот коротко ругнулся, но перехватить женщину не успел — та с невероятной прытью подбежала к забору парка и перемахнула через него.       — Патти! — крикнул парень в плаще.       Его маленькая спутница, отбросив недоеденное эскимо, побежала за мороженщицей. Огромным прыжком она преодолела ограду, кувыркнулась в воздухе — и приземлилась на песчаную дорожку.       На все четыре лапы.       Вздыбив шерсть и оскалив зубы, огромная рысь, пару секунд назад бывшая девочкой, догнала удирающую фигуру буквально за пару мгновений. Жалобный крик мороженщицы растянулся по всему парку — тихому и безлюдному.       Впрочем, откуда в Сумраке взяться людям?       — Цыц! — рыкнула рысь, и мороженщица послушно заткнулась. Рядом хрустнул гравий, и парень в плаще сел на корточки, внимательно глядя в глаза женщины:       — Вы же знаете, что бывает за оказание сопротивления работнику Дозора. А если вспомнить, что вы незаконно вмешиваетесь в сознание людей и занимаетесь энергетическим вампиризмом…       — Что за чушь?! — возмутилась мороженщица, но рысь оскалила зубы, брызнув теплой и тягучей слюной.       — Захлопнись! — рявкнул парень. — Так вот, мороженку твою мы конфискуем — в качестве доказательства. А вы, бабуля, арестованы именем Ночного Дозора. Патти, давай.       Рысь послушно отпустила жертву, но пошевелиться та не могла — слюна животного словно сковала ее невидимыми цепями. Из ниоткуда подул легкий ветер, принесший с собой гудки машин и гул человеческих голосов. В парке было много людей, но все они проходили мимо лежащей без сознания женщины.       Никто ее попросту не видел.       — Ну хоть про заклинание отчуждения ты не забыл, — едко заметила Патти, поправив платье. — Но до профессионализма тебе как до Китая пешком…       — Смотря, как идти в этот самый Китай — через Сумрак всяко быстрее, — парень рывком поднял тело женщины и огляделся: — Пошли уже.       Из его кармана раздался голос — звонил телефон:

Come gather 'round people Wherever you roam And admit that the waters Around you have grown And accept it that soon You'll be drenched to the bone. If your time to you Is worth savin'…

      Парень принял вызов, прервав песню:       — Машина где?       — А почему ты сразу ее не взял? — отозвался женский голос из динамика. — Данте, ты ведь прекрасно знаешь, что пока тебе лучше…       — Да-да, лучше не проходить через Сумрак слишком часто и пользоваться служебным транспортом, — закатил глаза Данте. — Слушай, Кэт, тебе говорили, что ты зануда?       — Много раз, но что с того? — голос в трубке не сменил нравоучительных интонаций ни на йоту. — Ладно, стойте на месте, машина прибудет через десять минут. Следите за ведьмой — она может сбежать.       — Ну, это вряд ли, — Данте покосился в сторону мороженщицы, которая смиренно опустила голову. — Патти крепко ее держит.       — Опять слюна?       — Она самая. Воняет, конечно, хуже некуда — по сравнению с этим твоя беличья херня просто аромат роз.       — Очень лестно, — хмыкнула Кэт. — Ладно, ждите машину.       И отключилась, позволив Данте убрать телефон обратно в карман и проворчать:       — «Пока тебе лучше не высовываться в Сумрак слишком часто…» Опять, что ли, этот старый…       — Тише! — возмутилась Патти. — Он же услышит!       И телефон в кармане Данте зазвонил вновь, заставив девочку побледнеть. Данте же пожал плечами:       — Ну а я его не слышу. Меня тут нет.       — Ой! — Патти спряталась за грузное тело мороженщицы, ткнув пальцем в сторону выхода из парка. Данте повернул туда голову и коротко ругнулся: сутулый силуэт пожилого старика, опиравшийся на клюку, погрозил ему пальцем и рассеялся в воздухе.       — Я же говорила, что он услышит… — пискнула Патти.       — Замолкни, а! Ну тебе-то чего бояться — ты же старше его на две сотни лет.       — Это по вашему летоисчислению, — нахмурилась Патти. — На самом деле Высший Финеас старше меня на многие декады. Возможно, он одного возраста с мирозданием…       — Ага, и вообще он господь бог, — скривился Данте и убрал руки в карманы: — Ладно, стереги эту бабульку, а я пойду прогуляюсь.       — Э…       — Мне надо проветриться от вони твоей слюны, — мило пояснил Данте и, развернувшись, помахал рукой: — Ты пока можешь поесть мороженое. Только не все — оставь хоть какие-то улики для аналитиков…       Ему в затылок прилетела увесистая пачка пломбира.

* * *

      Быстрым шагом удаляясь вглубь парка, Данте сунул руку в другой карман плаща. Выудил небольшую бутылку с лаконичной этикеткой «666 Diablo» и, открутив крышку, сделал несколько глотков.       Голове сразу стало легче. Можно было, конечно, воспользоваться Силой, чтобы согнать с себя наваждение, посланное арестованной ведьмой, но Данте предпочитал обычные методы.       Кроме того, ему очень нравился этот портвейн — дешево и сердито.       Небо было непривычно ярким, запахи обострились — и это с учетом того, что Данте не находился в Сумраке. Это показалось ему странным… как и ощущение чьего-то далекого присутствия.       Это ощущение Данте не понравилось. Как и тот факт, что оно привело его в какую-то глушь парка, где людей практически не было. Только небольшой пруд со стайкой уточек и одинокая фигура у берега, кормившая этих самых уточек крошками хлеба. Птицы возмущенно крякали, устраивая драку за каждую порцию хлеба, и Данте захотелось перестрелять всех этих уточек к чертовой матери.       Он уже потянулся к пистолетам, спрятанным за поясом джинсов с помощью заклинания, как вдруг человек у берега замер.       Оглянулся.       Окинул Данте внимательным взглядом голубых глаз.       Тот так и замер, не веря тому, что видит — радужная аура, цвета в которой перетекали медленно и размеренно, создавая причудливые красочные узоры. Пылал огнем красный оттенок, умеренно мерцал изумрудно-зеленый цвет, синева в ауре казалась упавшим кусочком неба.       Неинициированный Иной. Один из тех немногих, кто еще не принял ни свет, ни тьму.       Данте медленно убрал руки от пояса, оценивающе разглядывая незнакомца. Обычный лощеный тип из квартала богатеньких: брючный костюм, бирюзовая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, дурацкая шляпа с голубоватой лентой. Франт.       Франт, при инициации способный оказаться сразу на втором уровне. А то и вовсе на первом.       Данте не стал медлить — он знал, что должен сделать.       — Хороший вид, правда? — усмехнулся он и подошел ближе, спугнув уточек. Те, возмущенно перекрикиваясь, огромным коричневым облаком вспорхнули над прудом и полетели прочь.       — Хороший… был, — отозвался человек в шляпе. Тень от ее полей закрывала лицо, но Данте мог заметить, как скривились губы потенциального Иного. — Что вам надо?       — Да ничего, собственно. Поболтать захотелось.       — Ну, я поддерживаю с вами бессмысленный разговор. Вы довольны?       Человек не горел желанием разговаривать. Более того, Данте мог уловить в нем мрачное настроение. Чего уж там улавливать — в ауре, подобно тесту Роршаха, медленно расплывались черные пятна, вперемешку с красными.       Человек явно был не в духе. А вдалеке Данте уже мог ощутить парочку Темных Иных.       И они наверняка тоже учуяли потенциального Иного.       Времени было в обрез.       Данте ничего не оставалось, кроме как потянуться к человеку сквозь Сумрак. Позволить Силе, окутывавшей тело, проникнуть в ауру, коснуться мозга и сердца человека, позволяя Свету проникнуть внутрь.       И тут Данте что-то ударило. Не физически — просто ему в лоб словно прилетело нечто невидимое и массивное, отбросив прочь. Прямо в дерево, о ствол которого Данте приложился затылком.       Сила пропала — не преодолела барьера, неожиданно воздвигнутого человеком в шляпе. Впрочем, шляпы на нем уже не было — кружась на ветру, она мягко спланировала в пруд. Солнце, как ни в чем не бывало, выбелило и без того светлые волосы Иного.       — Ну… блин, — выдохнул Данте, щупая затылок. Выругался, ощутив теплую влагу под пальцами, и попытался встать — ноги слушались с трудом. Только сотрясения мозга для полного счастья не хватало…       — Не двигаться! — раздалось над головой. — Дневной Дозор…       Данте не послушался — ухватился за дерево и попытался оглядеться.       Как он и полагал, Темных было двое. Вернее, две — девушки, почти одинаковые лицом, но кожа у одной была чуть смуглее. Одеты в короткие топики и мини-юбки — типичные тусовщицы, завсегдатаи ночных клубов. В парке они были так же уместны, как папа римский со своей свитой.       — Люче, следи за ним, — сказала смуглая девушка и обратилась к светловолосому Иному: — Все в порядке, сэр. Можете выйти из Сумрака — мы не причиним вам вреда.       — Что?! — вырвалось у Данте, но он тут же запнулся, увидев ледяной взгляд Люче.       Он не мог понять, что происходит. Пару секунд назад он сам, в реальном мире, тянулся к этому Иному сквозь Сумрак, но тот никуда не перемещался. Разве что только в тот момент, когда создал барьер?       А это могло значить только одно — Данте крупно влип. А еще и подставил весь Свет.       — Мистер… Вергилий, верно? — смуглая девушка щелкнула пальцами. Шляпа, до сего момента плававшая в пруду, медленно поднялась в воздух и проплыла прямо в руки владельцу. Тот недоуменно моргал:       — Что вообще происходит? Вы еще кто?       — Не волнуйтесь, — смуглянка очаровательно улыбнулась. — Меня зовут Омбра. Иная, Темная, сотрудница Дневного Дозора. Мы долго искали вас.       — Мне все равно, — Вергилий отряхнул шляпу и резко развернулся: — Я просто хотел побыть один — какого черта вы все ко мне привязались?       Омбра подняла руку:       — Тише.       Данте напрягся — Темная сейчас делала все то же самое, что пытался сделать он сам. А именно — очищала ауру Вергилия. Но в этот раз никакого барьера почему-то не возникло — темно-красные пятна ауры медленно растворились в фиолетовом тумане.       Темная аура.       Данте снова выругался. Громко, сочно и со вкусом. Люче, как ни странно, позволила ему это сделать — слушала с неподдельным интересом.       — Ты закончил? — язвительно поинтересовалась Омбра.       Вергилий же ничего не говорил, изучая Данте опустевшим холодным взглядом. Но было в его глазах нечто странное — будто бы смотрел он на старого знакомого.       — Не лезь ко мне, — тихо, но четко сказал Вергилий. Омбра подхватила его под руку и оба растворились в Сумраке. Исчезла и Люче — за секунду до того, как на нее напрыгнула гигантская рысь.       — Проклятье! — рыкнула Патти. — Что здесь произошло, Данте?       Он молчал, переваривая происходящее. Все было по-прежнему сумбурно и внезапно, да еще и голова раскалывалась хуже некуда.       — Херня произошла, — только и смог сказать Данте.       Сказал — и, выхватив из-за пояса пистолеты, расстрелял стайку уточек, уже успевших вернуться на пруд. Сквозь предсмертные крики птиц вновь ожил телефон:       — Данте, ты меня слышишь? Сейчас к вам подойдут, ничего не предпринимай! Вообще ничего! Эй… что-то случилось?..

* * *

      — Идиоты.       Данте чувствовал себя мерзко. Не потому, что сидевшие по обе стороны от него Патти и Кэт словно защищали его, и не потому, что ушибленный затылок адски ныл спустя два часа после событий в парке.       — Идиоты, — повторила Триш для пущей убедительности. Голос у нее, однако, был спокойный и хладнокровный, но Данте прекрасно знал, что Высшая Светлая сейчас с удовольствием превратила бы его в какой-нибудь предмет домашнего обихода.       Расхаживая по небольшому кабинету, Триш скрестила руки на груди. Полуденное солнце светило прямо в окно, отбрасывая от амулетов Высшей Светлой Целительницы, или, как она сама себя именовала, Ведьмы, многочисленные зайчики.       — Ты прямо как ходячий дискотечный шар, — не преминул заметить Данте.       — Помолчи, — отмахнулась Триш. — Ну куда тебя понесло, горе луковое? Выслужиться захотелось?       — Нифига!       — Фига! — Триш хлопнула ладонью по столу, за чем последовал еле слышный треск дерева. — Ты ведь прекрасно знаешь, что инициация вот так, с размаху никогда не делается. Когда мы вербовали тебя, то неделю за тобой ходили, чтобы поймать в нужном настроении…       — Вербовали, да? — сощурился Данте. — Ну оно и видно — не надо было соглашаться вовсе…       — Помолчи, говорю. Ты ведь прекрасно знаешь, что нам нельзя допустить такой же горы трупов, что была в Москве! Нам требуется больше Светлых, чем когда-либо. Или хотя бы один Светлый достаточно высокого уровня. Кэт, какие инструкции я тебе дала сегодня утром?       — Что Данте и Патти должны задержать в парке ведьму и доставить ее сюда, — Кэт понурила голову. — Я так ему и сказала, чтобы он ждал машину, я не знаю, почему он ушел…       — Свет и Тьма… — выдохнула Триш. Шумно села на стул, поправив подол длинного синего платья. — Какой хоть уровень у него был при инициации?       — Третий, вроде…       — Идиот! — заявила Триш. — Одного этого Иного было бы достаточно, чтобы восстановить равновесие! А ты еще и Темным его с головой выдал, хотя знал, что они рядом. Знал ведь?       — Черт, голова раскалывается… — Данте схватился за виски, словно на него накатило похмелье.       Триш одарила его осуждающим взглядом.       — Прекрати притворяться, — сказала она. — На жалость у тебя все равно не получается давить. К тому же, я — не Финеас, который бы купится на эту чушь.       — Не согласна! — встряла Патти. — Вы же пригласили нас в его кабинет и отчитываете нас, как должен это делать Великий Финеас.       — Вот именно — как должен он. Но почему-то это делаю я, — Триш вновь встала и прошла к небольшому бару. — Так, давайте успокоимся. Обсудить произошедшее надо с холодной головой.       — Я-то спокоен, — пожал плечами Данте. — А вот женское общество вокруг меня…       Он запнулся, ощутив, как рот набило что-то вязкое и сладкое. Тянучка. Гребаная сливочная тянучка, которую Данте терпеть не мог с самого детства.       — А теперь — чай, — весело сказала Триш, достав из бара небольшой фарфоровый чайник. Взяла три кружки и, разлив по ним жидкость какого угодно, кроме чайного, цвета, недолго подержала в руках каждую чашку. Раздала подчиненным:       — Пейте. И передайте мне все, что было, что вы ощущали.       Сплюнув злосчастную тянучку, Данте залпом осушил предложенную кружку чая. Тело словно опалило изнутри холодом мяты, полыни и еще какой-то травяной дряни. Глаза расширились сами собой, а в голове заново прокрутились все события сегодняшнего утра — начиная от поломки душа в квартире и заканчивая увесистой затрещиной от Триш, которой она угостила Данте, как только тот вошел в офис.       — Ну ты и дурак, — заявила Патти, аккуратно отхлебнув немного чая. — Это зелье надо пить маленькими глотками.       — Заткнись, — Данте потер виски, пытаясь понять, где находится — в мире людей, или в Сумраке. Сознание словно расслоилось, и ему казалось, что где-то вдалеке он видит огромный силуэт чего-то, похожего на здоровенную башню. Может, такая когда-то существовала в мире людей, и теперь ее след остался лишь в Сумраке?       — Данте, мы только тебя и ждем! — голос Триш звучал низко и при этом был невероятно далеко — будто и не из этого мира. Не из этого слоя Сумрака.       Данте сощурился, вновь прокручивая события дня в голове. Передал все это Триш, особо не распутывая некоторые образы. Пусть так разбирается. Впрочем, та и не стала этим озадачиваться.       — Тот Иной… — сказала она. — Как его звали?       — Вергилий, — имя слетело с языка прежде, чем Данте успел подумать об этом.       — Чудное имя, — заявила Патти, допивая чай.       — Уж не хуже, чем мое, — отозвался Данте, потирая глаза. Мир вокруг приходил в норму — силуэт башни за окном исчез, сменившись солнечным светом. Триш, многозначительно улыбаясь одними уголками губ, не сводила глаз с Кэт — та все еще передавала ей всю визуальную информацию через Сумрак.       И — Данте был чертовски в этом уверен — в глазах Высшей Светлой промелькнул огонь азарта. Она что-то задумала.

* * *

6 лет спустя       — Ты слышишь меня?       Музыка в наушниках практически не звучала, хоть Данте и выкрутил ее на полную громкость. Он ненавидел, когда Триш так делала. Что уж там — он вообще терпеть не мог тренироваться с ней в Сумраке.       Самое смешное, что Триш прекрасно об этом знала — и вытаскивала его на тренировки все чаще. Даже снимала с патрулирования или посреди операций — лишь бы поднять Данте чуть выше по уровню.       Лишь бы сделать его сильнее.       — Ну слышу, — лениво отозвался он, вытаскивая клапаны наушников.       Резкий свист ветра тут же заставил поморщиться и отступить на один шаг — на один слой выше.       Принюхиваясь к затхлому запаху опавшей листвы, Данте огляделся, выискивая наставницу.       Разумеется, Триш не было видно среди поросших мхом и плющом стен. Ее вообще не было на этом слое Сумрака — надо было идти ниже. Чего Данте сделать никак не мог. Точнее, не хотел. Что Триш также прекрасно знала.       И потому Данте не особо удивился, ощутив, как рывок Силы, возникший из ниоткуда, взял и затащил его ниже — на третий слой. Дышать стало трудно — легкие обжигал горячий воздух.       — Правильно, отдышись, — голос Триш звучал размеренно и спокойно, сама она стояла поодаль, наблюдая за причудливого цвета облаками. Они переливались ярче амулетов Триш.       — Ну и что дальше? — Данте говорил с трудом, чувствуя, как Сумрак давит на виски.       — Сопротивляйся ему, — сказала Триш. — Вспомни, как действует заклинание пресса. Как с ним надо бороться?       Данте молча кивнул. Раскинул над собой защитный купол — голове сразу стало легче. Сила, казалось бурлила в самой крови, в сердце, и Данте был уверен в том, что может сделать еще один шаг — на четвертый слой.       И он сделал.       По крайней мере, попытался — стоило шагнуть вперед, как купол над головой попросту разорвался, буквально ударив по ушам давлением Сумрака. Данте пошатнулся и попытался вновь раскинуть над собой купол — но не смог.       — Не делай этого! — крикнула Триш. — Возвращайся!       Жар сковал ноги, раскаленными иглами впивался в тело. Данте застыл как вкопанный, неспособный даже пошевелиться. Только взгляд метался из стороны в сторону, пока не наткнулся на нечто знакомое — огромный силуэт Башни, накрывающей своей тенью песчаную равнину Сумрака.       — Возвращайся! — вновь крикнула Триш.       Данте моргнул — и Башня исчезла, словно ее и не было. Галлюцинация?       Он не стал раздумывать над этим — вывалился из Сумрака практически кубарем. И упал прямиком на Триш, прижав ее к столу. Несколько секунд они лежали на прохладной столешнице, приходя в себя.       — Все-все… — тихо сказала Триш, похлопав Данте по спине. — Ты вернулся. Можешь отпустить.       — Я знаю, — отозвался он. — Неохота — очень уж тепло.       — Прости, я не сторонница такого рода отношений, — Триш мягко оттолкнула Данте, и тот, недовольно простонав, опустился в кресло. — Ты опять ничего не выучил из моих лекций?       — В каком смысле?       — Зачем ты раскинул такой огромный купол? Тебе вполне хватило бы Силы на то, чтобы продержаться, но ты зачем-то сделал его размером с целый квартал, — Триш покачала головой и поправила невидимые очки. — Твое счастье, что я была рядом — иначе бы ты прямо там и развоплотился.       — Не могла же ты меня бросить, — усмехнулся Данте. — Я ведь твое новое оружие в борьбе с Темными.       Триш покачала головой:       — Прежде всего, ты мой ученик. А уже во вторую очередь — потенциальный Высший маг.       — А если я не хочу им быть? Вообще, какого хрена именно я должен это делать? — Данте встал из кресла и прошел к знакомому бару. Достал оттуда бутылку коньяка и начал пить прямо из горла.       — Потому что других Иных, способных на это, у нас нет, — вздохнула Триш. — Я надеялась, что Кэт может стать магом хотя бы третьего уровня, но ее силы слишком малы. Патти — обычный перевертыш, хоть и довольно древний, а остальные — обычные маги пятого-четвертого уровня. Без потенциала. Они не смогут сохранить равновесие, что предусмотрено Договором — из-за твоей промашки перевес сейчас на стороне Темных.       — То есть, это я во всем виноват?       — Ты просто не предусмотрел последствий, это нормально…       — Хрен тебе, — Данте со стуком поставил бутылку обратно в бар и захлопнул дверцу. — Когда я только начал заниматься всем этим дерьмом, то считал, что просто могу помочь людям. Смогу ограждать их от Темных.       — Но ведь именно для этого я тебя и тренирую, — напомнила Триш.       — Нет, — Данте подошел к двери. Открыл ее: — Ты пытаешься сделать из меня Высшего.       И вышел из офиса.

* * *

      Стояла промозглая осень. Резкий порывистый ветер прямо в лицо швырял жухлые листья и редкий первый снег, ненавязчиво напоминая о недавнем опыте пребывания в Сумраке.       Втянув голову в плечи, Данте спрятал руки в карманы. Он шел, сам не зная куда, но явно подальше от офиса.       За последние шесть лет его отношения с остальными сотрудниками обострились. Исключение составляли только Кэт и Патти — и если первая всегда находила время, чтобы подбодрить Данте, то Патти отвлекала его своими бесконечными визитами в трейлер. Причем каждый этот визит заканчивался генеральной уборкой и долгими поисками вещей, которые Патти рассовывала по шкафам и ящикам.       Домой идти не хотелось. К Кэт — тем более, так как сейчас она еще была в офисе.       В кармане приятно зашуршала обертка сигаретной пачки. Данте на автомате вытащил сигарету и закурил — от тепла дыма в груди стало немного легче. Пусть Триш и говорила, что Светлому лучше отказаться от курения, Данте ее не слушал. Тем более, что и сам он пару раз видел, как Триш затягивается папиросой, когда сидит одна в офисе.       На другой стороне улицы приятным желтым светом мерцала вывеска какого-то паба. Недолго думая, Данте завернул туда и устроился за прилавком. Только оглядевшись, он понял, что зря сюда пришел.       — Никак не найдешь с ней общий язык?       Сидящий рядом Финеас протянул Данте кружку с пивом. Тот отвернулся:       — Хочу отказаться от всего этого.       — Но не хочешь перестать быть Иным, верно? — в голосе шефа чувствовалась усмешка.       — А вам-то какая разница?       Данте пожал плечами и тут же ощутил Силу, исходившую от Финеаса. Она накрывала весь паб и, наверняка, еще полгорода. Сила Высшего была подобна океану в погожий день, но Данте понимал, что стоит Финеасу подумать — и эта Сила снесет все на своем пути.       Но он никогда этого не сделает. Не потому что он Светлый, не потому, что опасается ответа Темных. Он опасается за нарушение равновесия, которое и без того практически на волоске.       — Я просто хочу тебе напомнить, Данте… — Финеас бесшумно встал с табурета. — Ты наложил на себя огромную ответственность. Не с того момента, когда упустил того человека, что теперь стал Темным Иным — гораздо раньше.       И он исчез. Просто взял и растворился в воздухе, словно никогда в паб не заходил. Но в воздухе — или в голове Данте — был слышен удаляющийся голос Финеаса:       — Странный ты. Вроде бы Светлый, но натура у тебя темная. Редкое явление.       Данте лишь хмыкнул и взял кружку, что оставил Финеас. Чешское, темное — Данте никогда не приходилось такое пробовать. Но вкус был мягким, с легкой горчинкой — мерзкое настроение медленно уходило прочь.       Хорошо, что Иные восприимчивы к алкоголю как обычные люди.       Покинув паб, Данте полез в карман за плеером. Старенький MP3, который удалось утащить еще из студенческого общежития, верно служил на протяжении многих лет. Правда, с музыкой Данте не особо заморачивался — закачивал все подряд, любые песни, которые так или иначе оставляли след в сердце. Самое смешное, что они всегда выпадали в тему его текущего настроения. Хотя кто знает, может и в этом сыграла свою роль его сущность Иного?

Feeling like a loser Feeling like a bum Sitting on the outside Observing the fun Don't get on my bad side I can work a gun Hop into the backseat baby I'll show you some fun

      Нет, на сей раз даже плеер решил послать его к черту.       Сердито сжав зубами очередную сигарету, Данте быстрым шагом направился к автобусной остановке. В обычное время он бы прогулялся до дома пешком, но настроение было настолько мерзким, что хотелось поскорее добраться до постели и забыться во сне — хотя бы на время.       Стоп.       Он замер, прислушиваясь. Присматриваясь.       Что-то не так — мог бы подумать любой прохожий, оказавшийся сейчас на этой улице. Ощутил бы легкое беспокойство непонятно с чего и поспешил прочь отсюда. От греха подальше.       Но Данте понял, что не так с этим местом — силы здесь не ощущалось. Словно ее что-то утягивало… куда?       Он вошел в Сумрак — сразу на второй слой. Мир вокруг словно замер в паузе — редкие призрачные фигуры прохожих двигались очень медленно, а вдалеке Данте мог увидеть призрачный силуэт Иного.       Светлого.       Паренек явно был не оперативником Ночного Дозора — иначе Данте запомнил бы его ауру. Сейчас она угрожающе пылала красными и синими огнями, концентрируясь на правой руке в виде чешуйчатого панциря.       Чем ближе подходил Данте, тем отчетливее становилась фигура парня. Лет семнадцать, не больше, на щеках видны слезы. А у ног лежит тело девушки — судя по слабым отпечаткам ауры, Темной Иной.       Мертвой Иной.       — Эй! — крикнул Данте. — Выйти из Сумрака!       Парень медленно обернулся, и Данте слегка опешил — глаза у Светлого Иного были красным, как кровь.       Угрожающе затрещал амулет на груди, и Данте поспешно ушел глубже, на третий слой. У парнишки был примерно четвертый или третий уровень Силы, но до Данте ему было далеко.       И он не умел входить на третий слой Сумрака.       Как только амулет на груди перестал трещать, Данте вскинул руку вперед — туда, где угадывался силуэт парнишки, недоуменно оглядывающегося вокруг. Шепнул:       — Лед.       Сила отрезвляюще пробежала по телу, прошла сквозь пальцы и Сумрак, окутывая Светлого паренька прочной ледяной коркой. Он дернулся, попытавшись вырваться, но не успел — так и замер нелепой фигурой с раскрытым в гневном крике ртом.       — Остынь, — сказал Данте, вернувшись назад.       Огляделся — никого больше не было. Применил на всякий случай Сферу невнимания и подошел ближе к замороженному Светлому. Не обращая внимания на бешено мечущиеся глаза Иного, Данте склонился над девушкой.       Ей было лет восемнадцать. Длинные, рыжевато-каштановые волосы закрывали лицо, на светло-бежевом пальто не было ни капли крови. Она умерла от абсолютного отсутствия Силы, которую выкачал ее Светлый противник. А Силы было более чем предостаточно — погибшая была Темной уровня третьего, не меньше. Плеер продолжал работать. Рандом вновь выставил Данте знакомую песню:

These people are weird in here And they're giving me the fear Just because you know my name Doesn't mean you know my game

      — Ну ты, мелкий говнюк…       Мощный пинок — и замороженная фигура Светлого полетела прямиком в переулок. Паренек ударился головой о мусорный бак и застонал.       — А ну вставай! — прорычал Данте, быстрым шагом подходя к нему и хватая за шиворот красного вязаного жилета. — Смотри на меня, ублюдок… ты понимаешь, что натворил?!       Вместо ответа Данте словил удар в челюсть. Удар был хорошим — рука невольно разжалась и отпустила парнишку, а сам Данте отправила в недолгий полет прямиком в стену. Впечатался знатно — до сих пор ощущалось количество Силы, что парень вложил в удар.       И Сила у него сосредоточилась в правой руке.       Безумный Светлый времени зря не терял — с яростным воплем кинулся на Данте, вновь замахиваясь заряженной рукой. Но тот быстро ушел в Сумрак — и чуть не задохнулся.       Данте вновь был на втором слое Сумрака. Впрочем, долго он в нем не задержался — оттолкнулся от стены, минуя столкновения с противником, и, поймав его за ногу, вынырнул из Сумрака. Парнишка даже не успел ничего понять — мощным рывком Данте швырнул его прямиком на асфальт.       — Доигрался, красавчик, — процедил он, чувствуя во рту железный привкус крови. Наступил парню на грудь, перекрывая кислород. — Именем Ночного Дозора…       — …он арестован.       Знакомый женский голос заставил Данте замереть. На всякий случай прижав парня к асфальту посильнее, он обернулся.       Девушки-близняшки стояли у стены, скрестив руки на груди. Их взгляды заинтересованно рассматривали поверженного Светлого.       — Не в наших правилах говорить такое, но спасибо за содействие в поимке этого Иного, — чуть заметно улыбнулась смуглолицая девушка.       — Он понесет полноценное наказание за содеянное, — добавила светлокожая Люче. — Мы доставим его в офис Дневного Дозора и…       — Никуда он не пойдет, — рыкнул Данте. Парень под его ногой слабо пошевелился и застонал, но под натиском тяжелого военного ботинка захрипел и затих.       — Мы предъявляем ему официальное обвинение в убийстве Темной Иной, — холодно заявила Омбра. — Вы не имеете права препятствовать.       — Но я имею право разъяснить, к чему привели его действия, ведь так? — Данте слегка пнул парня в бок. — Думаю, вы прекрасно понимаете, какую услугу он вам оказал на самом деле.       — Я… убил ее… — прохрипел парень.       Данте вскинул брови:       — О, да неужели? Ты убил ее, верно. Убил Темную Иную третьего уровня, урод! — и угостил лежащего очередным мощным пинком. — Теперь эти недоноски могут ответить нам тем же и окончательно похерить баланс…       — Довольно! — крикнула Люче.       Данте, уже замахнувшийся ногой для очередного пинка, замер. Медленно опустил ногу и отошел от парня, который уже кашлял кровью. Вновь склонился над мертвой девушкой:       — Зачем?       Вытирая кровь с лица, парень сел:       — Я… любил ее. Я хотел стать Дозорным, чтобы защищать ее от влияния Темных. Как я мог знать, что она — одна из них?       — Он прав, — Омбра подошла к мертвой и пассом просканировала тело. — Он никак не мог этого знать — девушку инициировали только на прошлой неделе.       — А что же вы не соизволили его об этом предупредить? — нахмурился Данте. — Или вашему начальству на это насрать?       — Я об этом не знал.       Мягкий, тягучий голос звучал знакомо — но отличался от того нервного тембра, что слышал Данте шесть лет назад. Не веря своим ушам, он встал с корточек.       Вергилий практически не изменился — такие же прямые брюки, только голубые в тонкую полоску. Из-под ассиметричного вельветового пальто виднелась цепочка карманных часов, полы черной шляпы закрывали лицо. Руки в голубых латексных перчатках небрежно покачивали прямую плоскую трость.       — У тебя грязный рот, — мягко сказал Вергилий.       Данте молча вытер рот рукавом и вопросительно моргнул.       — Я имел в виду — не стоит так сыпать ругательствами, если ты играешь за Светлых, — Вергилий улыбнулся уголком рта. — Этот молодой человек пойдет с нами.       — А ты вообще с какого хера решаешь?       Данте подошел к нему и осознал, что для того, чтобы смотреть Вергилию в глаза, приходится вставать на цыпочки. Немного. Но он не стал этого делать — лишь сощурился:       — Решил, что наденешь туфли на каблуках, и тут же станешь главным? Кто такой Мундус, знаешь?       — Знаю, — Вергилий невозмутимо оперся на трость. — Великий Темный, глава Дневного Дозора и мой наставник. С его разрешения я взял под контроль эту ситуацию, поскольку он сам уехал из города.       — Я об этом не знал, — в голосе Данте сквозило недоверие.       — Вероятно потому, что тебя не уведомила заместительница Высшего Светлого, — пожал плечами Вергилий. — Триш, верно? Похоже, ее гипер-ответственность — всего лишь слух.       — Ну ты… — Данте сделал шаг вперед, но натолкнулся на барьер. Моментально отскочил, чувствуя, как отголоски Силы эхом отдаются вокруг Вергилия. Тот чуть улыбнулся:       — А ты, я вижу, многому выучился, Данте. Я бы рад поболтать, но дела прежде всего, — он на секунду повернулся в сторону мертвой девушки. — Бедная мисс Джонс… всего лишь пела в церковном хоре, можно сказать, служила как Светлая, будучи на деле Темной… Никого не напоминает, Данте?       Воцарилось молчание. Покусав губы, Данте пожал плечами:       — Может, я хотя бы сообщу в офис о произошедшем? Мы имеем право знать…       — Я могу рассказать, в чем дело, — перебила Люче. — Арестованный — Нерон Бош, Иной. Светлый, пятый уровень Силы. Нигде не работает, учится на инженера в институте имени Святого Кредо, на первом курсе. Потенциальный маг третьего уровня… мог бы быть, если бы не инцидент с покойной Темной Кирие Джонс.       — И что? — развел руками Данте. — Прикажете мне гадать, что здесь правда, а что — ложь?       — Все правда.       Финеас появился в переулке словно из ниоткуда. Но Данте подозревал, что Великий Светлый просто достаточно долго наблюдал за происходящим откуда-то с глубоких слоев Сумрака.       Медленным шагом подойдя к Нерону, продолжавшему сидеть на асфальте, Финеас покачал головой:       — Как жаль… Ты стал бы отличным оперативником Ночного Дозора. Смог бы помочь восстановить равновесие, которого мы не могли добиться веками.       — Вряд ли, — заметил Вергилий. — Чтобы восстановить баланс, Свету требуется как минимум три Высших мага.       — А ты наблюдателен, — Финеас даже не повернул головы в его сторону. — Я не удивлен, почему Мундус избрал своим заместителем именно тебя. Однако количество магов Света касается только Светлых Иных. А вы и так забрали слишком много за это время.       Он наклонился, убирая волосы с лица мертвой девушки. В свете уличных фонарей сверкнул кулон в виде шестикрылого ангела.       — Пусть она и Темная, но погибла абсолютно незаслуженно, — пробормотал Финеас. — Несправедливая и бессмысленная смерть.       — Согласен, — кивнул Вергилий. — Ни Свет, ни Тьма не имеют выгоды от этого случая.       — Выгоды? — Данте сжал кулаки. — Нафига тебе выгода, если ты и без того обладаешь высоким уровнем?       Вергилий смерил его спокойным и уничижительным взглядом:       — Ты очень узко мыслишь. Я не имел в виду себя. Позволь напомнить, Светлый: мы также вынуждены соблюдать Договор, как и вы.       — Что-то не верится…       — Довольно!       Голос Финеаса, казалось, заставил стены домов угрожающе затрещать, а земля под ногами ощутимо дрогнула. Данте, Люче и Омбра замахали руками, пытаясь сохранить равновесие, а Финеас и Вергилий спокойно стояли друг напротив друга. Землетрясение прекратилось.       — Уходите, — тихо сказал Финеас. — Не нужно обострять ситуацию.       — Мы вышлем вам уведомление об аресте Боша по факсу, — подчеркнуто деловым тоном сообщил Вергилий. Кивнул близняшкам, и те подхватили безразлично сидевшего на асфальте Нерона. Через секунду все четверо исчезли — ушли сквозь Сумрак.       Но Данте продолжал слышать голос Вергилия — как будто он стоял над самым ухом, и своим дыханием щекотал шею:       — Еще увидимся, Светлый. И вымой рот.       Услышав это, Данте витиевато выругался. Финеас молча выслушал его тираду и, когда Данте закончил, покачал головой:       — Я иду в офис. А тебе советую отдохнуть.       — Ну спасибо, блин, за совет, — отозвался Данте. — Я и так сегодня пытался отдохнуть, а что в итоге?       — Ты пытался отринуть свое предназначение.       — Шеф, не надо корчить из себя этих киношных старцев-пророков, а? — Данте вскинул руки. — Я всего лишь обычный оперативник, ни больше, ни меньше. Что вы от меня хотите?       Финеас медленно подошел к нему. Данте недоуменно прищурился и в следующую секунду получил щелчок по лбу:       — Отдохни.       И Данте отнесло прочь — прямиком в мягкий диван. Отчихавшись от пыли и стряхнув ее с джинсов, Данте огляделся.       Он был в том месте, о котором ему меньше всего хотелось вспоминать. Откинувшись на спинку дивана, Данте вздохнул:       — И когда этот старый хрен запомнит, где я живу?

* * *

      Потолок был неестественно белым — как в больничной палате. Даже при задернутых занавесках его свет резал глаза.       Свет…       Вергилий закрыл лицо книгой, что читал недавно. Он не помнил, что конкретно было в той книге — но вряд ли это было что-то важное.       Веки смыкались сами собой, а тело становилось тяжелым, словно камень. Нет, это был не пресс — Вергилий окружил свою комнату сильным барьером, и ни один маг не мог пробить его. И не посмел бы — за этим могло последовать наказание от самого Великого Мундуса.       Ему снилась кровь. Не только своя, но и чужая — она чувствовалась во рту, на коже, сочилась из ран. И в груди горело так, словно вместо сердца у Вергилия был живой огонь.       Жажда.       Вергилий понял — он не в себе. В буквальном смысле. Он был в теле другого Иного. Светлого, что только недавно сражался с вампиром и чуть не умер при этом.       «Уж лучше бы я сдох».       Вергилий вздрогнул — это были не его мысли. Чужие, мрачные, совсем не подходящие Светлому. Идеальному Светлому, который грудью на амбразуру полезет во благо равновесия. Их всех отличала такая дурацкая черта… ну не всех, но многих.       А этот Светлый был другим.       Тело переставало слушаться, и Вергилий ощущал, как оно кулем падает на жесткую кровать. Где-то вдалеке шумела вода в реке или море — не поймешь. Взгляд зацепился за неясный свет из окна, что закрывали жалюзи — вдалеке виднелся огромный силуэт какого-то здания. Башни.       Она находилась в обычном мире всего миг — и тут же исчезла за яркими огнями какого-то колеса обозрения. В груди словно разгорелся огонь, и Вергилий попытался откашляться. Но не успел: тело само по себе слетело с кровати, оставив его лишь бессильно наблюдать.       Израненные мужские руки, крепко ухватившись за края оббитой раковины, подрагивали. Горло драло от сильного кашля и казалось, что даже стены старенького трейлера тряслись. Но постепенно дыхание восстановилось, и Вергилий смог разглядеть отражение в давно немытом зеркале.       Голубые глаза этого Светлого были ему очень знакомы.

* * *

      От тела мертвой Иной остался лишь легкий след ауры. Тонким сиреневым туманом он скользнул прочь из переулка — искал новый источник Силы, к которой можно присоединиться.       Долго искать не пришлось — вскоре туман перчаткой обвил узкую женскую ладонь и, прежде чем впитаться в кожу, игриво сверкнул на ободе серебристых часов.       Девушка, одетая в деловой брючный костюм, медленно подняла руку. Пошевелила пальцами, позволяя собственной ауре просканировать останки чужой. Нахмурившись, убрала руку в карман пиджака:       — И давно ты тут?       — Надо же, меня заметили, — Триш отбросила волосы за спину и неспешно подошла ближе: — Я-то уж думала, что за эти пятьсот лет твое зрение ни капли не улучшилось.       — А я надеялась, что ты за эти пятьсот лет наконец поймешь, что хиппи вышли из моды, — отозвалась девушка. — Почему ты допустила, чтобы это произошло?       — Ты так говоришь, словно я держала эту ситуацию под контролем, — Триш позволила себе легкую улыбку. — Да, Нерон был моим подопечным, но и покойная Темная имела куратора. Который по каким-то причинам не соизволил мне сообщить об инициации. Время не позволяло, а, Леди?       — Именно.       — Хмм? — Триш приподняла бровь.       Леди вытащила из кармана серебристый портсигар. Крышка с выгравированным на ней шутом щелкнула, и Леди протянула ее собеседнице:       — Будешь?       — Курение вредно для здоровья, деточка.       — Для Иных это не вредно. Но не хочешь, как хочешь, — Леди пожала плечами и выудила тонкую папиросу. Прикурила ее: — Тебе ничего не кажется странным?       — Дай подумать… То, что мы с тобой болтаем как закадычные подружки, не считается?       Леди нахмурилась, но ничего на это не ответила. Выпустив несколько колец сизого мятного дыма, она кивнула в сторону темного переулка:       — Посмотри туда.       Триш окинула Леди оценивающим взглядом и лишь затем посмотрела вглубь переулка — сквозь Сумрак. Увиденное ей не понравилось — быстро отвернувшись, она без лишних слов вытащила из портсигара Леди папиросу. Та усмехнулась:       — Что, даже не проверишь их на наличие заклятий?       Триш повертела папиросу в руке. Еще раз внимательно посмотрела в сторону переулка, словно стараясь запомнить каждую деталь. И лишь затем поднесла папиросу к губам:       — У тебя нет власти надо мной, Леди.       И, улыбнувшись, вытащила из кармана сарафана обычную пластиковую зажигалку. Однако при ее виде Леди отступила на шаг.       — Умница, — похвалила ее Триш. — Эта штучка могла бы разнести полгорода, если бы из нее не выкачали Силу, — она кивнула в сторону переулка. — А теперь будь хорошей девочкой и сообщи об этом явлении своему шефу… или у вас сейчас заправляет кто-то другой?       — Может быть, — холодно отозвалась Леди. — Но и ты озаботься информированием главы Ночного Дозора — ты ведь пока ничем там особо не заправляешь официально.       Криво усмехнувшись, Триш открыла портал и исчезла.

* * *

      Сон прервался так же резко, как и начался — вскочив с дивана, Вергилий с непривычки сощурился. Все-таки светлые стены в комнате ему только мешали.       Надо будет подобрать что-то попроще. Аскетичнее.       Он кинул взгляд в окно — чисто на всякий случай. Но ничего подозрительного не наблюдалось — обычные ночные огни помпезных небоскребов, что возвышались в центре города. Несмотря на толстое стекло, можно было услышать далекий гул улиц, ведущих ночную жизнь.       Темную жизнь.       Вергилий протянул руку к стеклу. Только сейчас он понял, что недавнее сновидение, или что это там было, вытащило из него достаточно Силы. А сейчас она буквально бушевала под ногами — бери не хочу.       Но он не мог. Не имел права по Договору.       Единственное, что он мог сделать — это собирать жалкие крохи в разных местах, чтобы не вызвать подозрения Ночного Дозора. А для этого придется покинуть офис. Выйти в люди.       Он пожал плечами и подошел к дивану, на спинке которого аккуратно лежало пальто. Шляпу Вергилий брать не стал — создал вокруг себя сферу невнимания. Подхватив трость, он бесшумно покинул комнату.       Его ждал прохладный ночной город, полный Силы.

* * *

      Уже который час Данте мрачно перебирал старые, пожелтевшие от времени фотографии. Но лиц изображенных на них людей он практически не узнавал. Даже мама, образ которой засел глубоко в мозгу, на фотографиях с этим образом совершенно не совпадала.       Быть может потому, что после развода с отцом она сильно изменилась. А затем и вовсе исчезла из жизни Данте.       Он помнил, как держал ее за подол платья, которое могло вот-вот порваться. Помнил, как щипало глаза от слез, когда он просил маму не уходить. Помнил ее мягкие руки, ласково вытирающие слезы.       «Мальчики не должны плакать, Данте. Посмотри на своего брата — он не плачет. Он все понимает».       Гулкий голос отца перекрывал все остальное — включая облик брата, который ушел вместе с мамой. Встреть Данте своего брата сейчас — не признал бы вовсе. А отца спрашивать нет смысла — умер уже десять лет как.       Собственно, практически сразу после этого Данте и стал Иным.       Его поймали в каком-то баре, где он методично напивался после похорон отца. На душе было непозволительно легко, и Данте стыдился этого чувства. Ни скорби, ни грусти, ни отчаяния — только желание хохотать и радоваться жизни. А ведь отец не был тираном — у них с Данте сложились вполне нормальные отношения, и проблем не возникало никогда.       Данте напивался, и потому не сразу заметил, как к нему подсела привлекательная молодая женщина. В ушах отчетливо раздавалось звяканье ее многочисленных бус и браслетов, голос опьянял не хуже алкоголя:       — Что-то празднуешь?       Медленно допив очередную рюмку виски, Данте обернулся к ней. Прищурился — светлые волосы незнакомки резали глаза:       — Возможно. Хочешь присоединиться?       — Предположим, — ее ладонь мягко легла ему на плечо. Осторожно провела линию до основания шеи и неожиданно резко скользнула вниз по позвоночнику. В горле Данте встал ком, и он поспешно выскочил из-за барной стойки.       Ему повезло, что туалет был рядом. Но эту проделку он Триш так и не простил. Еще обнимаясь с унитазом и откашливаясь, Данте уже мысленно представлял, как разделает эту блондинистую суку на мелкие кусочки. Вот только соберется с силами, выйдет и доберется к барной стойке…       Но когда он выполнил все эти действия, злополучной блондинки у стойки уже не оказалось. Был какой-то лощеный хмырь в наглухо застегнутом черном пальто. Широкополая шляпа скрывала лицо человека, и издалека он походил на какого-нибудь детектива.       Данте даже хотел подойти к нему и предложить кругленькую сумму за розыск стервы-блондинки, но тошнота вновь дала о себе знать. Он поспешно вернулся в туалет, даже не заметив, что «детектив» глядел ему вслед, словно пытался вспомнить что-то.       И на следующий день Данте стал Светлым Иным.

* * *

      Вергилию редко снились сны. Практически никогда — и он считал это нормальным. Но сегодняшний сон беспокоил — ведь Вергилий видел его далеко не в первый раз.       Это началось с того дня, когда он стал Темным Иным. Поначалу, разумеется, Вергилий был неопытен и ему требовалась поддержка. Ее оказывала Леди — Высшая Темная колдунья, с которой у Вергилия сложились теплые отношения. Тогда он начал понимать, что Тьма — это не только зло, и не всегда зло.       Все относительно.       Но именно тогда — редко, но метко — начались эти сны. Он оказывался в чужом теле, всегда принадлежавшим мужчине, и нередко мучился от ран, нанесенных Иными. Поначалу сны были нечеткими, но постепенно, год за годом, сны складывались в странную мозаику, неумолимо ведущую Вергилия к одному человеку — точнее, Иному.       И он знал, к кому именно.       Гуляя по ночному городу, Вергилий также прогуливался и по своим воспоминаниям. Он миновал парк, где и был инициирован, свернул в переулок, где впервые, под присмотром Леди, осознанно входил в Сумрак. И где спустя шесть лет произошло убийство Темной Иной.       Не то.       Вергилий чувствовал, что что-то упускает. Разгадка его снов была понятна, но требовалось окончательное подтверждение. От этого многое зависело.       Ноги вынесли его на широкую мостовую, где немилосердно сильно дул холодный ветер. Поежившись Вергилий оглядел ночные огни города. Его внимание привлекла покосившаяся вывеска какого-то бара — и он, не раздумывая, вошел туда.       Воспоминания вонзились в голову не хуже ножа, но Вергилий сохранял ледяное спокойствие. Он изучал полинявшую со временем барную стойку, за которой сидел лет десять назад, пытаясь переварить новость о смерти отца. Вспомнил какого-то пьяного парня, который, не успев выползти из заблеванного туалета, буквально кинулся обратно, успев кинуть на Вергилия неожиданно трезвый взгляд.       Здесь они встретились впервые. Вергилий и тот Светлый, чей образ постепенно восстанавливался в его снах.       Данте.       Но зачем? Козни Светлых? К чему такая сложность? Только из-за того, что он — Высший маг? Смешно.       Но в последнее время Леди неоднократно намекала, что Вергилию уготована особая судьба. Что он вскоре сыграет важную роль в этой войне. Это никак не ободряло — скорее подавляло. Вергилий понимал, какая ответственность легла на его плечи, и порой ему хотелось вернуться назад. Начать все сначала и иногда не становиться Иным.       Под ногами хрустнула подмерзшая листва, и Вергилий остановился. Поднял голову, разглядывая здание с облупленными стенами и местами выбитыми окнами.       А ведь когда он был маленьким, его родной дом выглядел куда приличнее.       Вергилий поднялся на крыльцо. Он понял, что привело его сюда. Он чувствовал силу Иного внутри дома. И, несмотря на то, что этот Иной был Светлым, настроение у него было сейчас не самое хорошее.       Вергилий хмыкнул и спустился обратно на дорогу. Не стоит сейчас беспокоить Данте. Лучше не накалять и без того напряженную обстановку.       И уж тем более, напомнил он себе, не стоит пытаться впитать его эмоции. Это может кончиться еще хуже.       Поправив пальто, Вергилий неспешно направился прочь по улице. Но он мог чувствовать напряженный взгляд Данте, наблюдавшего за ним из окна.

* * *

      И что ему было здесь надо?       Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Вергилия, Данте пожал плечами и вернулся к дивану. Фотографии россыпью лежали на полу — он даже не обратил на это внимания. Растянувшись на диване, он закрыл глаза. Ничего страшного, если один раз он переночует здесь…       — Вот ты где!       — Блин! — Данте аж подскочил на диване. Расширившимися глазами уставился на Патти: — Какого хрена ты здесь забыла?       — Тебя искала, — девочка невозмутимо поправила оборки платья и поморщилась: — Фу, здесь пахнет хуже, чем в лаборатории Кэт! Сколько ты тут уже не убирался?       — Я давно тут не живу.       — О, — Патти смущенно отвернулась. — Тогда почему бы тебе не пойти домой?..       Она замолчала, увидев рассыпанные на полу фотографии. Наклонилась, подобрала одну из них:       — Ой, какая красивая… Кто это?       Данте нахмурился и встал с дивана. Быстро вырвал фотографию из рук Патти, проворчав:       — Мать моя.       — Фи, какой ты все-таки грубый! — Патти уперла руки в бока.       — По крайней мере, я не врываюсь в чужие дома и не хватаю все без спроса, — Данте плюхнулся обратно на диван. — А теперь свали, я спать хочу. А, не… сгоняй, купи мне пивка.       — Чего?! Я тебе не служанка! — возмутилась Патти. — И вообще, я маленькая девочка, пиво мне не продадут!       — Так ведь это хороший повод повзрослеть! — Данте ухмыльнулся и приглашающе похлопал ладонью по животу. — А я знаю одно быстрое и полезное заклинание взросления…       — Нет уж, спасибо, — Патти поспешно ретировалась к выходу. — Для продавцов мне вполне хватит заклинания внушения...       И быстро выскочила за дверь, не забыв крикнуть:       — Педофил!       — И я тебя люблю!       Дверь резко хлопнула, и возникший порыв ветра швырнул Данте на колени очередную фотографию. Которую он до этого и не видел.       Типичное семейное фото: мать, отец, сам Данте и еще один мальчик. Которого почему-то не было на других фотографиях, хоть он и являлся членом семьи.       Данте вспомнил, что говорил отец. Что мать якобы забрала все фотографии с его братом, и ничего не оставила отцу. Тогда откуда это фото?       Впрочем, его больше волновал другой вопрос — лицо брата.       Оно было ему очень знакомо. Данте сощурился, присматриваясь — и догадка вспышкой осветила сознание.       Близнецы. У него был брат-близнец. Его чуть насмешливый взгляд уже встречался Данте этим вечером, даже дважды.       А еще этот же взгляд он увидел шесть лет назад, когда Вергилия инициировали Темные.       Фотография полетела на пол. Данте откинулся на спинку дивана и протяжно застонал от понимания. Это было и странно, и смешно, и несправедливо одновременно.       Когда Патти вернулась из магазина, из-за дверей квартиры раздавалось негромкое бормотание. На цыпочках онаа прокралась к порогу — и отшатнулась, увидев ярко-алую ауру Данте.       — Долбаный козлонос, франт чертов, чтоб тебя твои же Темные…       — Постой! — Патти вломилась внутрь. — Не говори этого!       Вихрь проклятия, что формировался над головой Данте, на секунду замер. Патти вскинула руку — и воронка рассыпалась в прах.       Данте моргнул и потер глаза:       — Я что, права не имею хотя бы так послать всю эту байду?       — Ты знаешь правила, — Патти положила пакет с бутылками на диван. — И ты знаешь, что могло случиться, если бы ты наслал на Высшего Темного эту воронку. Ты что, специально хочешь их спровоцировать?       Данте ничего не ответил, выудив из пакета одну бутылку. Открыв крышку зубами, он сплюнул ее и пояснил:       — Я хочу, чтобы все было по-честному. По-человечески. Меня достало плясать под дудку тех дураков, что придумали Договор, — он приложился к бутылке, осушил ее в несколько огромных глотков и бросил в угол: — Я устал.       Патти молча наблюдала за тем, как он открывает вторую бутылку. Расправила складки на юбке платья:       — Ты ведь знал, на что идешь. Ты сам хотел такой жизни — так к чему теперь обвинять других? — она встала с дивана и присела в реверансе: — Я зайду за тобой утром. Постарайся быть к тому времени хоть чуточку трезвым.       И она ушла в Сумрак. Данте долго глядел на то место, где недавно стояла Патти, недопитая бутылка покачивалась в его пальцах. Наконец, он поставил ее на пол и лег на диван.       Все случившееся лучше обдумать на трезвую и выспавшуюся голову. Это был не совет Триш или еще кого-то — Данте знал это по собственному опыту.       Но все же происходящее напоминало идиотский спектакль. Знать бы, кто сценарист — Данте бы лично оторвал ему голову. И плевать на Договор.       А ведь людям проще — они могут делать подобное в разы чаще, чем Иные.

* * *

      Ему вновь снился тот же сон. Раненый вампиром, Данте лежал в своем трейлере, кровь клокотала в горле. Когда-то это пугало, но теперь он наблюдал за происходящим словно издалека. Словно смотрел странный фильм.       Грудь и горло разрывало от тяжелого кашля, и Данте перевернулся на бок. И, как обычно, свалился с кровати, но боль обкатила тело тягучей волной и исчезла.       Матерясь, Данте поднялся с пола. Кашляя, он побрел в душевую, в голове словно бушевал шторм. Движения казались замедленными, как в Сумраке. Хотя кто знает — может сны и в самом деле являются Сумраком?       Данте не успел поразмыслить над этим вопросом — распахнул дверь душевой и чуть не упал на раковину. Сплюнул кровь, чувствуя, как горло покидает колючий ком, и поднял глаза. И похолодел.       На него смотрел Вергилий.

* * *

      — Твою мать!       Он вскочил — и чуть не ударил головой кого-то в лоб. «Кто-то» отшатнулся достаточно быстро, чтобы успеть поправить пальто и улыбнуться:       — Плохой сон?       Данте сощурился, всматриваясь в полутемный силуэт. Впрочем, для того, чтобы признать незваного гостя, ему хватило лишь выбеленных волос, режущих глаза.       — Был… Пока не явился ты, сделав его кошмаром, — проворчал Данте, вставая с дивана. Под ногой звякнула пустая бутылка. — Чего тебе?       — А вежливости ты так и не научился, — заметил Вергилий. — Неужели твоя ведьма не преподала тебе хотя бы пару уроков?       Данте отвернулся, выискивая хоть одну полную бутылку пива — в горле пересохло. Как назло, кругом валялись лишь пустые тары. Его растерянный взгляд не ускользнул от внимания Вергилия:       — Насколько я знаю, у Светлых в запасе есть какое-то отрезвляющее заклятье, разве нет?       — А нафига оно мне? Я хочу напиться, — заявил Данте. — От одной твоей рожи возникает желание нажраться в хлам.       — Ты ненавидишь меня? — Вергилий вскинул брови. — Ты ведь Светлый.       — Какая разница: Темный или Светлый? — Данте направился в ванную. Толкнул дверь — и оказался в просторном помещении, полном подвыпивших людей. Играла негромкая музыка, раздавался пьяный смех, в тусклом свете поблескивали чистые бокалы — в целом бар выглядел вполне прилично.       — Сюрприз, — из-за спины Данте бесшумно вышел Вергилий. — Конечно, не слишком роскошное заведение, но для нашего разговора — самое то. Что скажешь?       — Скажу, что меня бесит, когда меня телепортируют против воли, — заявил Данте и развернулся в сторону двери. Но закатил глаза, увидев на ней погнутую табличку с изображением писающего мальчика. К тому же дверь распахнулась, и из дурно пахнущего туалета вышел какой-то здоровяк в заблеванной футболке. Поморщившись, Данте отпрянул к барной стойке, где его похлопали по плечу:       — Ты же хотел выпить? Садись, угощайся.       — Только не от тебя.       — Это потому, что я — Темный? — Вергилий кивнул бармену и снял пальто. — Или ты считаешь себя настолько важным, что все Темные хотят твоей смерти?       — Хрень несешь, в курсе?       — Я просто озвучиваю твою логическую цепочку. А что, не надо было? Благодарю, — Вергилий кивнул бармену и подвинул один бокал с пивом в сторону Данте.       Тот ничего не ответил, но бокал взял:       — Я уже говорил, что мне пофиг, какой ты — Темный или Светлый. Ты бросил нас с отцом.       — Это сделал не я.       Спокойный голос Вергилия бесил до невозможности. Чтобы не распаляться, Данте осушил бокал в несколько глотков. Выдохнул и обернулся к брату:       — Мне пофиг. Но раз уж ты здесь, давай разберемся с этим раз и навсегда.       — О чем ты?       Данте облокотился на барную стойку и усмехнулся:       — Ну как обычно братья выясняют отношения, а?       Вергилий неспешно сделал глоток из своего бокала. Причмокнул губами и улыбнулся в ответ:       — И ты хочешь нарушить Договор ради семейной драки?       — Заметь, это ты сказал. Я имел в виду простую драку: без Силы, без фокусов. Простой мордобой, — Данте потянулся и вытянул вперед ладонь: — Никаких клятв перед Силой, Светом и прочей фигней. Просто драка без обязательств — самое милое дело, особенно для бара. Что скажешь?       Кулак прилетел в его лицо довольно внезапно — Данте аж перелетел через барную стойку. Над головой раздались восторженные вопли посетителей. Он потряс головой и поднялся: Вергилий невозмутимо снимал пальто.       — Никакой Силы, значит? — пробормотал он. — Что ж… я согласен.       Данте кивнул и, перепрыгнув через барную стойку, нанес брату удар ногой в грудь. Тот отлетел в какой-то стол, разогнав всех сидевших за ним. Большая часть посетителей прижалась к стенам, освобождая место для драки.       Данте бил в полную силу, наугад, стараясь атаковать как можно больнее. И, разумеется, частенько промахивался — Вергилий ловко уходил от ударов, атакуя сам. Ему было проще — годы тренировок были явным преимуществом по сравнению с грязными уличными приемами Данте. Но и заканчивать драку слишком быстро тоже не хотелось.       Вергилий продолжал уклоняться от ударов, пытаясь подгадать момент, когда можно будет прекратить этот фарс. Но в какой-то момент он упустил свой шанс — и Данте это заметил. Метнулся вперед, подкатился под ноги Вергилия и замахнулся ногой для подсечки — тот подпрыгнул, избегая удара. И тут же словил удар кулака в челюсть — апперкот отправил Вергилия в другой конец зала.       — Верг, хватит в поддавки играть! — Данте размял плечи и хрустнул костяшками пальцев: — Или ты за столько лет остался таким же слабаком в драке?       Вергилий что-то проворчал и с явным трудом встал из обломков стола. Сплюнул кровь — по полу простучал обломок зуба.       — Видок у тебя неважный, — усмехнулся Данте. — Сдулся, брат?       Вергилий медленно подошел ближе. Даже не входя в Сумрак, Данте ощущал, как Сила собирается в руках брата. Нахмурился:       — Мы ведь договорились…       Закончить он не смог — резкий выпад вперед и последовавший за ним удар кулаком в грудь отбросили Данте к стене. Дыхание перекрыло, в глазах потемнело — он сполз на пол, разевая рот как выброшенная на берег рыба.       — Не такой уж и сильный удар, ты прав, — Вергилий сел рядом на корточки, оглядывая брата сочувствующим взглядом. — Не переживай, дыхание скоро восстановится. Но если бы я ударил чуть сильнее, то сломал бы тебе ребра…       Он запнулся: Данте крепко схватил его за грудки и со всей силы отшвырнул прочь — в ту же стену, об которую недавно ударился сам. Знатно приложившись об нее и оставив в бетоне приличную вмятину, бессознательный Вергилий шлепнулся прямо на брата. Тот захрипел — и без того затрудненное дыхание стало еще тяжелее. Данте попытался сбросить с себя бесчувственного Вергилия — тот был тяжел как камень.       — Вот… блин… — выдавил Данте, осознав, как двусмысленно все это выглядит со стороны. Тут же отсек эту мысль — не настолько ведь он испорчен, чтобы представлять такое. Хотя ему попадалась парочка Светлых с нестандартной ориентацией…       — Успокоился? — прохрипели над ухом, и пахнуло мятной жвачкой. Данте поморщился — в нос еще залезли и взлохмаченные волосы брата.       — Слезь с меня, тогда скажу, — выдавил он. Вздохнул с облегчением, когда Вергилий скатился с него и растянулся рядом. Где-то вдалеке раздавались одобрительные голоса других посетителей, но ни Данте, ни       Вергилия это не волновало. Их головы были заняты совершенно другим — блаженной пустотой, в которой не было ни единой мысли.       Через какое-то время Данте хрипло сказал:       — Вот теперь я успокоился. А ты?       — Что? — раздалось в правом ухе. Данте чуть улыбнулся и повернул голову к брату:       — Ты ведь сам притащил меня сюда. Тоже кулаки чесались, да?       — Не сколько кулаки, сколько язык, — Вергилий ответил ему той же едва заметной улыбкой: — Как временный заместитель главы Дневного Дозора я обязан уведомить тебя об опасности.       — Что-то новенькое… — Данте с трудом поднялся и тряхнул головой. — Чтобы Темный предупреждал о чем-то Светлого? Где-то снег пошел?       — Не спорю, я бы тоже удивился на твоем месте. Светлые тоже не всегда уведомляют нас о глобальной угрозе, — Вергилий поднялся следом за ним и неспешно пошел к барной стойке. Потянулся за пальто: — Но это особый случай.       — Ну а при чем тут я? Ты мог бы сообщить все Финеасу, — Данте пожал плечами и вытер окровавленное лицо кулаком. — Или ты решил воспользоваться мной как мальчиком на побегушках?       Вергилий застегнул последнюю пуговицу и пригладил волосы:       — Как я уже сказал — это особый случай. Потому что это касается только нас двоих.       Воцарилось молчание. Данте непонимающе смотрел на брата, затем огляделся, словно выискивая хоть какую-нибудь подсказку. Не найдя ничего, пожал плечами:       — В каком смысле?       — Не переживай, я объясню. Но в другом месте, — Вергилий подхватил со стойки какую-то листовку и беглым взглядом изучил ее: — Вот это вполне подойдет.       — Только не…       Договорить Данте не успел — мягкий толчок отправил его прямиком в кресло. Голова затрещала, и Данте зажал руками уши, стараясь закрыться от пронзительного женского голоса.       — …телепорт… — простонал он.

* * *

      Как она и предполагала, с утра мало кто пришел на выступление. Было бы куда разумнее назначить концерт вечером, в пятницу. Еще лучше — в выходной.       Но директор оперного театра посчитал иначе. Идиот.       Неван заправила за ухо кроваво-алую прядь и критически оглядела отражение в зеркале. Прическа, сделанная стилистами для концерта, ей категорически не нравилась — скромный узел на затылке и несколько прядей, закрывающих виски. Ну куда это годится — она же не чертова монашка, чтобы так выглядеть!       Она хотела зажигать. Ослеплять, заражать зрителя своей энергией песни и танца, вовлекая его в свою непринужденную игру. А потом, ближе к концу выступления, со спокойной душой собрать Силу у восхищенных поклонников. Вполне справедливый обмен, не нарушающий никаких правил Договора.       Дверь в гримерную распахнулась. Высокая эффектная блондинка стояла на пороге, сложив руки на груди:       — Начало через две минуты, Неван. Не опаздывай!       — Не торопи меня, — отозвалась она тягучим голосом. Сделала пару глубоких вдохов и обернулась: — Прическа омерзительна, Хьюстон. Мы ведь не в церкви…       — Но и не в стриптиз-баре, если ты намекаешь на это. Я еще помню, как ты отплясывала на той готической вечеринке в одной лишь юбке, — Хьюстон нахмурила брови, но по ее губам играла еле заметная улыбка. — В зале полно респектабельных людей — не стоит так их… волновать. По крайней мере с утра.       Неван хмыкнула и вновь обернулась к своему столику. Взяла неприметную тиару в виде позолоченной летучей мыши и аккуратно надела ее:       — Значит, дождусь вечера. И учти, Хьюстон — это была твоя идея.       Грациозно встав со скрипучего стула, Неван прошла мимо своей наставницы. Они обменялись взглядами всего на секунду, но Неван успела почувствовать, как по коже пробежал мороз.       — Не переусердствуй, — шепнула Хьюстон. — Баланс сейчас очень хрупок.       — Знаю.       Она вышла на сцену под восхищенный шепот зрителей. Медленно оглядела зал, королевским жестом поправив прическу. Что ж… пока что придется побыть хорошей девочкой и не перебарщивать со сбором Силы.       Тем более Неван почувствовала, как в зале совершенно неожиданно появились два мага — Высший Темный и Светлый, на Высшего претендующий.       Разумеется, они пришли не ради нее, но Неван была готова принять их в свою игру.

* * *

      — Что ты знаешь о древних Высших магах, Данте?       — Нифига какая грудь…       — Пардон?..       Данте вздрогнул, отвлекся от роскошной рыжеволосой певицы на сцене и обернулся к Вергилию. Сощурился:       — Мы зачем вообще пришли сюда? Поговорить, проникнуться современной культурой или историю повторять?       — Если тебе удобно, мы можем совместить все это, — Вергилий невозмутимо пожал плечами. — Так что с древними Высшими?       — Хмм… Ну про Мундуса и Финеаса не знает только неинициированный Иной, — Данте почесал затылок, взъерошив и без того лохматые пряди.       — Мгм. А про Братьев знаешь?       Данте нахмурился, стараясь вспомнить давние лекции Триш. Разумеется, в голову не приходило абсолютно ничего — и он пожал плечами:       — Что за Братья? Имена у них хоть есть?       — Были. Когда-то, — Вергилий устроился поудобнее, наблюдая за плавными танцующими движениями певицы. — Эти Братья существовали настолько давно, что их имена нигде не сохранились. Возможно, даже Великие не помнят их.       Данте откинулся на спинку стула и широко зевнул. Покачав головой, Вергилий продолжил — его слова удивительным образом ложились на негромкий вокал певицы:       — Очень давно в далекой земле, что была неизвестна человеку и таилась за бескрайним океаном, родились два брата. Они были похожи друг на друга, как две капли воды — но в то же время были совершенно разными, как день и ночь. Они были созданы великим божеством, желавшим передать в руки своих сыновей весь мир, чтобы они принесли в него мудрость и созидание.       И сначала все было хорошо — один из Братьев создал Солнце, животных и растения, принес в этот мир жизнь. Другой брат создал опасные скалы, ядовитых змей и принес в мир смерть.       Как-то братья заспорили, кто из них главнее. Тот, что создал Жизнь, считал, что он должен быть выше своего брата, поскольку без жизни нет мира, нет созидания. Брат, создавший Смерть, наоборот, считал, что благодаря ему наш мир продолжает существовать.       Они спорили долго, и дело даже дошло до драки — и много живых существ погибло, попав под руку разгневанным друг на друга братьям. Они бы уничтожили весь мир, если бы не их отец — Великое Божество, ставшее самой Вселенной. Оно велело Братьям остановиться, пока еще не слишком поздно.       И Братья увидели, что они натворили. Огромный кусок мира, полный диковинных существ и растений, был уничтожен. В знак траура брат, создавший Смерть, принес в мир долгую зиму, принесшую снег и холод…       Вергилий замолчал, услышав громкий храп. Обернулся к Данте — тот спал, закинув ноги на подлокотник кресла. Недолго думая, Вергилий пнул кресло брата, и тот с руганью шлепнулся на пол — вместе с креслом.       — Ты меня не слушаешь, — заметил Вергилий.       — А зачем мне мифы слушать? — проворчал Данте, потирая ушибленный бок. — Если уж начал говорить про Высших, то валяй. А байки про каких-то там божков мне на хрен не сдались.       Вергилий закатил глаза — певица на сцене резко замолчала, будто к чему-то прислушиваясь.       — Ну? — Данте уже успел поставить кресло и усесться.       — Братья уладили свои разногласия, — негромко начал Вергилий. — Но все же они опасались, что их Силы могут привести к катастрофе — как это произошло много сотен лет назад. И тогда они решили сделать невозможное — запечатать свою Силу.       — Чушь, — Данте пожал плечами. — Сейчас любой Иной может вложить Силу во что угодно — даже в авторучку…       — Я говорю о Высших, Данте. Точнее, их и Высшими назвать трудно — когда-то их сила была намного выше, чем даже у Великих, — Вергилий быстрым движением утер легкий пот со лба. — Так вот, они решили запечатать свою Силу и охранять ее, чтобы ни человек, ни Иной не смогли ею когда-нибудь воспользоваться. И для этого они распределили ее по всем слоям Сумрака — поэтому мы можем ее видеть.       — А просто пустить свою Силу во что-нибудь полезное они не могли?       — Тогда бы у них снова начались распри о том, где лучше ее применить. Думаю, ты понимаешь, что ничем хорошим бы это не кончилось, — в голосе Вергилия звучал укор, что заставило Данте поежиться:       — Я просто спросил. Ну и, как я понимаю, у них это получилось?       — Они исчезли, — сообщил Вергилий и замолчал.       Данте поморгал, переваривая услышанное, и пожал плечами:       — Ну и? Они исчезли, а Сила куда подевалась?       Вергилий молча ушел в Сумрак, и Данте, недолго думая, отправился следом. Глубоко они не ушли, были лишь на первом слое, где лениво клубилась светлая сила, стекающаяся к сцене. Рыжеволосая певица буквально купалась в золотом тумане, ее игривый хохоток, казалось, звучал в самих стенах.       — Пойдем отсюда, — раздалось над ухом Данте. Он обернулся — черная тень Вергилия направлялась к выходу из театра. Поспешил за братом, насколько это было возможно в Сумраке.       Выйдя на улицу, Вергилий остановился:       — Смотри.       Данте задрал голову к небу — гигантская полупрозрачная башня словно закрывала собой все небо.       — Так она существует? — вырвалось у него.       — Да. Уже полгода как, — увидев растерянный взгляд брата, Вергилий пояснил:       — Я много думал над обстоятельствами нашей встречи… Моя инициация в Темного, твои успехи и продвижения к уровню Высшего мага, несмотря на сопротивление… все это неспроста.       — Погоди-ка… — Данте ощутил, как неприятные подозрения закрадываются в голову, складывая кусочки этой безумной головоломки в единое целое. — Выходит, это все подстроено? Чтобы сделать из нас… таких же, как те Братья?       — Ну, это маловероятно, — усмехнулся Вергилий. — Как бы мы ни старались, нам никогда не достигнуть их уровня Силы. Но дело не в этом… Иди за мной.       Он ушел на третий слой Сумрака, и Данте шагнул следом. Поморщившись от давления, огляделся — Вергилий, с побледневшей кожей, стоял неподалеку, глядя на горизонт. Облаков не было видно, редкие яркие цвета — и те потухли в тени огромной башни.       — Видишь? — до ушей Данте слова брата долетали с трудом. — Она находится на всех слоях Сумрака. Но обычным Иным до нее не добраться.       — А нам это зачем? — отозвался он и вышел. Вдохнул полной грудью холодный воздух обычного мира: — Я туда идти не собираюсь. Особенно если эта штука способна окончательно похерить равновесие…       В кармане неожиданно зазвонил телефон. Данте застыл, понимая, что если он сейчас возьмет трубку, то пути назад уже не будет. Да какая разница — он в любом случае ответит на звонок — сам, или его заставят.       — Мы не случайно оказались тут вместе, брат, — сказал Вергилий. — Кто знает… может, развод наших родителей тоже был кем-то подстроен?       Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, Данте вытащил телефон:       — Все очень серьезно?       — Ты… да как ты… да, ситуация опасная, — Кэт быстро взяла себя в руки. — Вспышка огромного количества Силы возникла в городе просто из ниоткуда.       — Давно?       — Сейчас вычисляю, почти закончила… Ага! Сегодня в полночь.       Данте почувствовал, как внутри все холодеет — ведь в полночь он как раз и вспомнил о том, что у него был брат. И чуть не наслал проклятие на него — благодаря Патти.       — Только ни в коем случае не смей лезть туда один! — заверещали в динамике, и Данте поморщился, отодвинув телефон подальше. — Насколько я понимаю, эта вспышка становится мощнее на каждом слое, а ее источник…       — В самом низу.       — А? — осеклась Патти.       — Эта хрень явно находится на четвертом или пятом слое Сумрака. А может быть и ниже, — Данте еще раз оглядел пустынную площадь — сквозь Сумрак там неприветливо чернели арки Башни.       — Т-ты ведь не пойдешь туда один, верно? — в голосе Патти звучали слезы.       — Малявка, я, по-твоему, совсем идиот? — Не дождавшись ответа, Данте сбросил вызов и обернулся к Вергилию: — Хватит тянуть время, пошли. И без глупостей!       — Я вижу, ты наконец-то перестал быть Светлым рабом, — Вергилий с улыбкой поправил пальто. — Ну пошли… если ты сможешь.       И они сделали шаг в первый слой Сумрака.       Второй.       Третий — Данте ощутил знакомое давление. И без того болевшая от похмелья голова начала трещать. Он остановился.       — Даже не думай! — Вергилий подошел к нему и потянул за руку: — Идем!       Данте не стал вырываться из хватки брата — сцепив зубы, он раскинул над собой защитный полог — небольшой, как учила Триш. Сделал шаг — он давался с трудом, словно Данте пытался выбраться из глубокого болота.       — Давай! — крикнул Вергилий. — Я не могу тебе помочь!       Злость бушевала в крови, не пуская вперед. Данте пытался сосредоточиться, сконцентрироваться. Он обязан пройти дальше — неважно, почему именно он. Неважно, почему сейчас.       Потому что потом будет слишком поздно.       В четвертый слой Данте ввалился почти кубарем. Не без усмешки заметил, что и Вергилий прошел не сразу. Но он, не останавливаясь, прошел дальше — словно какой-нибудь терминатор.       Данте сделал шаг следом — тело словно горело. Он поднял руку и выругался — по рукаву плаща гуляло серебристое пламя. Вдалеке раздался голос Вергилия:       — Не останавливайся! Мы почти на месте!       Забыв про горящую руку, Данте буквально рванулся вперед — его словно опутало невидимой пленкой, и движения давались с трудом. Но он выставил вперед горящую руку — понял, что это с ним такое на самом деле.       Это пламя олицетворяло его Силу. Как у того Светлого мальчишки из переулка. Оно разгоралось, и Данте чувствовал, как движения становятся легче. В то же время полог над головой стал стремительно таять, возвращая в виски головную боль.       Времени было мало — и он шагнул на пятый слой. Шагнул и тут же упал ничком в высокую траву. Дышать стало легче, и Данте перевернулся на спину — навстречу клубящимся фиолетовым облакам.       — Прямо эффект от ЛСД… — пробормотал он.       Над головой возник силуэт:       — Хватит валяться, у нас времени мало.       Данте поднялся с явной неохотой. Огляделся — деревья и травы, окружающие его, были незнакомы. А вот Башня, до которой оставалась всего-то пара десятков шагов, уже порядочно замозолила глаза.       — Невероятно… — выдавил Вергилий. Данте подошел к нему и вопросительно приподнял бровь:       — Ты о чем?       В ответ брат показал тростью куда-то наверх:       — Вот куда они исчезли.       Данте задрал голову и замер — высоко в небе, почти на самой вершине Башни, стояли две фигуры. Красная и синяя.       — Братья? — уточнил он. Вергилий открыл рот, но сказать ничего не успел — его прервали:       — Они самые.       Данте резко обернулся, не веря тому, что — точнее, кого — он слышит. Ситуация становилась все страннее.

* * *

      — Каково это — чувствовать себя Высшим магом, Данте? — Платье Триш еле слышно шуршало по траве, напоминая шипение змеи.       Данте даже отпрянул от наставницы, когда она приблизилась:       — А ведь ты мог сделать это гораздо быстрее, если бы слушал меня. Но ты отчаянно сопротивлялся — и ради чего? Чтобы потом все равно прийти сюда?       Вергилий поморщился — он чувствовал мощные чары, исходившие от Триш. Окинул взглядом ее фигуру и кивнул:       — Хорошая идея — одеться в натуральные ткани. Всегда знал, что Ведьмы хитрые создания.       — Я не просила твоего комплимента, Темный, — нахмурилась Триш. — Жаль, что я не могу заставить тебя уйти — ты мне нужен.       — Для того, чтобы поднять Башню? — спокойно уточнил Вергилий.       Триш ничего не ответила — перевела взгляд на Данте, который рванулся к ней:       — Ну ты…       — Стой! — крикнул Вергилий.       Но Данте уже ударился о плотную стену барьера. Отскочил назад, прикидывая, стоит ли применить Силу.       — Я бы не советовала, — покачала головой Триш. — Хоть ты и стал Высшим, но ты не умеешь управлять полученной Силой. Просто обезьяна с гранатой — так что лучше даже не пытайся.       Данте молчал, вытаптывая вокруг себя траву. Мрачно глянул исподлобья:       — И что ты будешь делать с этой Башней?       — Восстановлю ее. Соединю ее проекции со всех слоев Сумрака и освобожу Силу, запечатанную внутри. И не только ее, — Триш положила ладонь на грудь, и Данте увидел на ее запястье тонкий браслет из потрепанной временем кожи.       Красной кожи.       — Сколько же тебе лет? — выдавил он. Триш не ответила — подошла ближе к Башне.       — Я думала, что никогда не смогу его вернуть, — пробормотала она. — И я безумно рада, что мне выпал такой шанс. Помнишь, чему я тебя учила, Данте? Ничто не происходит просто так. Главное — вовремя направить происходящее в нужную сторону.       — Скорее уж, в более выгодную, — Данте пожал плечами. — Рассуждаешь как Темная.       — Ты и сам неидеальный Светлый, брат. — Вергилий сжал пальцы, в которых потрескивал ледяной шар. — Но я надеюсь, что ты достаточно разумен, чтобы не помогать этой Иной?       — Ему придется, — холодно заявила Триш. — Оглянитесь вокруг — видите?       Всех троих окружали причудливые существа, похожие на чудовищ из древних легенд. Данте решил было, что это всего лишь иллюзии, но вонь изо рта ближайшего монстра была омерзительно реальной.       — Я могу выпустить их из Сумрака, — пояснила Триш. — Этим созданиям много лет, и они существовали безо всякой пищи. А питаются они всем, чем придется — даже мясом. Как вы думаете, за сколько времени они расправятся с жителями этого города?       — Блеф, — холодно бросил Вергилий.       — Уверен, Темный? — Триш подняла руку, словно была готова послать приказ.       — Не смей! — Данте бросился на нее, забыв про барьер. Впрочем, сама Триш тоже о нем забыла — Данте удалось подмять ее под себя. Недолго думая, он вызвал заклинание пресса.       Но рык орды чудовищ отвлек его внимание, что было на руку Триш. Вновь вызвав барьер, она отбросила Данте прочь. Вергилий, бросившийся на выручку брату, отлетел вместе с ним.       — Довольно! — крикнула Триш.       Теперь пресс действовал на самих братьев. Сильный пресс, не позволяющий даже вдохнуть. Данте, однако, неустанно дергался, пытаясь вырваться. А еще он пытался понять — каким образом Триш стала настолько могущественной?       Он прищурился, пытаясь разглядеть ее медленно приближающуюся фигуру. И понял — ее питала Башня. Каким-то образом Триш поглощала силу Башни — которая пусть была неполной, но для Ведьмы вполне достаточной.       Значит… и он тоже может так сделать?       Ладонь Данте была прижата к земле, но пальцы двигались свободно. Он потянул их по направлению к Башне, чувствуя, как Сила потихоньку начинает притягиваться.       — Нет, Данте! — крикнул Вергилий. — Именно это ей и нужно!       И тут он заорал от боли — Данте мог слышать, как хрустят кости брата.       — Пусть помучается, — Триш подошла достаточно близко. — Я не стану его убивать — пока. Вы оба мне нужны.       — Иди к черту! — прорычал Данте, пытаясь сообразить. Наверняка Триш надеется, что он высвободится и атакует, что позволит ее плану сбыться. Убивать себя или Вергилия тоже не хотелось — и вряд ли он успеет что-то предпринять.       Амулет на груди неожиданно затрещал — Данте вздрогнул. И потерял ход времени.       Сила, окутывавшая его тело, сама собой ударила в Триш — та отлетела прямо в стену Башни. Раздался грохот камней — и все стихло.       Над головой Данте возник знакомый силуэт. Схватил за плечи — сквозь глухой гул долетал голос Вергилия:       — Слышишь меня? Очнись!       Данте что-то замычал и с трудом поднялся на ноги. Опустил голову — амулета не было. Одна лишь стальная оправа, а сам камень кровавой крошкой осыпался на землю.       — Что ты сделал?       — То, что должен был — помог тебе, — Вергилий вновь вызвал на ладонь ледяной шар и пошел в сторону Триш. — Чтобы поднять Башню и соединить все слои Сумрака, ей необходим ритуал — но он пока не совершен…       Его прервал еле слышный хриплый смех. С трудом откинув в сторону камни, Триш поднялась:       — Похоже, ты не учился как следует, Темный. Оно и понятно: ритуал по сведению слоев Сумрака древнее прочих, и многие о нем не знают. Да и стоило бы мне шантажировать вас, зная, что вы откажетесь? — она откинула волосы за спину и улыбнулась: — Ритуал уже совершен. А вы его закончили, соединив свои силы.       Вергилий замер, не веря своим ушам. Данте же не стал долго размышлять: создал файерболл и с яростным криком метнул его в Триш. Та подняла руку, создавая Щит...       ...и с криком упала на колени, пытаясь затушить горящую руку. Вергилий, не осознавая, что делает, преобразовал ледяной шар в струю и охладил руку Ведьмы. Они посмотрели друг другу в глаза — понимание было практически моментальным.       — Все кончено, — выдохнула Триш.       — Да… — кивнул Вергилий. — Для тебя.       Данте подошел ближе, сжав кулаки. Но остановился, увидев, что Триш изменилась. Силы вокруг нее не было. Вообще. Она была опустошена — как опустошаются многие самоотверженные Иные, выкладываясь на заданиях по полной программе.       — Хорошая попытка, — раздалось издалека.       Расталкивая молчаливых монстров, постепенно растворяющихся в воздухе, Леди подошла к поверженной Триш. Покачала головой:       — Похоже, самая умная Светлая забыла про бревно в собственном глазу. Если уж Башню распределили по слоям Сумрака Темный и Светлый маг, то и ритуал должны проводить двое. Ты об этом забыла, или не знала?       — И что же теперь случится? — спросил Данте.       — Ничего, — весело отозвалась Леди. — Разве что парочка штормов на побережье да пожар в африканских джунглях — но это и так не редкость. А ты-то… — она подошла к Вергилию и отвесила ему щелчок по лбу: — Раз ты все это дело изучал, мог бы докопаться до мелочей, а? Высший?       Вергилий ничего не сказал. Поднял голову и увидел, как две человеческих фигуры на вершине медленно развернулись и ушли. Но силуэт в красном на секунду задержался, прежде чем скрыться.       — Они больше не побеспокоят нас, — сказала Леди. — У них есть дела поважнее — например, скрыть Башню подальше от любопытных глаз.       — И как они это сделают? — спросил Вергилий.       — А ты не понял? Башня ведь питается чужой силой до сих пор. Того, что дали им твой брат и эта Ведьма, вполне хватит, чтобы скрыться, — Леди повернулась к Триш и вздохнула: — Знаешь, а мне тебя даже жалко. Убить столько времени и сил только ради того, кого любила столько столетий, и при этом наплевать на Договор — даже я не оказалась на это способна. Я бы сейчас обняла тебя… будь я Светлой.       Триш молча подняла на нее взгляд и криво усмехнулась:       — По крайней мере, мне было, что терять. И я об этом не жалею.       — По крайней мере, ты теперь будешь рядом с ним всегда, — отозвалась Леди. — Пустышка, застрявшая столь глубоко, не сможет самостоятельно выбраться из Сумрака. А я сомневаюсь, что твой протеже тебе поможет, — она ослепительно улыбнулась Данте: — Ведь я права?       Тот молчал, хмуро глядя на Триш. Сделал шаг вперед и спросил:       — Скажи мне честно… распад нашей семьи — твоих рук дело?       Триш сначала ничего не ответила, грустно смотря в глаза Данте. Наконец, она произнесла:       — Нет. Я тут ни при чем.       — Хорошо, — ответил он и развернулся: — Прощай.       Данте вышел из Сумрака — не сразу, а постепенно, покидая слой за слоем. И в каждом из них фигура Триш становилась все бледнее и размытее. До тех пор, пока в реальном мире Данте не споткнулся о труп молодой светловолосой женщины в льняном сарафане.       В руке она сжимала красный кожаный браслет.

Эпилог

      Стук в дверь трейлера раздался посреди ночи.       — Черт, Патти, я тебя когда-нибудь прибью за эту педантичность… — проворчал Данте, вставая с кровати.       Надеть хотя бы штаны он не удосужился — протопал к двери, намереваясь громко и со вкусом выразить свое мнение о столь позднем визите.       Но слова так и застряли в горле, когда Данте увидел на пороге знакомую фигуру в неизменном черном пальто. Вергилий критически оглядел обнаженное тело брата и сообщил:       — А у меня больше.       Данте моргнул. Решив не уточнять, что именно Вергилий имел в виду под «больше», буркнул:       — Ну и каким хреном ты здесь? Опять равновесию грозит опасность?       — Она грозит всегда, — нравоучительно заявил Вергилий.       — А я тут с какого боку? То, что мы братья, не значит, что я должен помогать Высшему Темному по первому его зову.       — Пусть мы и братья, но слияние Темного и Светлого недопустимо, — сказал Вергилий. — И дело даже не в Договоре, не в трениях между нами… Устои самого мироздания разрушатся, если мы сделаем это.       — Скорее при смешивании черного и белого получается невразумительно серое, что потом хрен отмоешь, — Данте оперся спиной на дверной косяк: — Так чего ты хотел?       — Поехали со мной.       — Извини, для девочек я слишком хочу спать, — Данте нарочито громко зевнул. — Или… нет, спасибо, братишка. Предпочитаю женскую ласку.       — Это важно, — в голосе Вергилия зазвучал металл.       Воцарилось молчание, прерываемое лишь далекими криками припозднившихся гуляк. Данте криво улыбнулся, взвешивая все варианты и наконец кивнул:       — Ну давай покатаемся...       — Сначала надень штаны!

* * *

      — Не помню этого дома, — заявил Данте, ежась от холода. Ночной снегопад основательно залепил крыльцо, и приходилось выискивать ступеньки наощупь.       — Зато я его помню, — заявил Вергилий, одним пассом открыв замок у двери. — Нам на второй этаж.       Данте молча прошел внутрь, с опаской поднялся по скрипучим ступенькам и уткнулся в единственную дверь, которая не была заколочена.       — Ну же, открывай! — раздалось снизу, и Данте повиновался — пинком распахнул дверь, сощурившись от теплового света настольной лампы. Или ярких рыжих волос, знакомых с детства.       Женщина в кресле дремала, сложив руки на коленях. На полу рядом с креслом лежала книга — возможно, спящая уронила ее во сне.       Но как только распахнутая дверь стукнула о стену, женщина проснулась. Чуть подслеповатые голубые глаза недоуменно уставились на Данте:       — Вергилий? Это… ты?       В горле встал ком, а земля словно уходила из-под ног. Но Данте взял себя в руки и уверенно ответил:       — Это я, мам. Я скучал.       Зашедший следом за ним Вергилий спокойно закрыл дверь и улыбнулся.

КОНЕЦ