Наш маленький секрет

Мама нежно гладит меня по голове, пропуская сквозь пальцы короткие прядки волос, а я стою перед ней на коленях, крепко обнимая за талию и уткнувшись лицом в живот. Я никак не могу избавиться от запаха крови, исходящего от меня, и желания забраться под кровать и не вылезать оттуда до самого конца света. Стоило мне наконец пересечь порог дома и закрыть за собой дверь, после нескольких суток без сна и кажущихся бесконечными разговоров, как моё тело стала бить крупная дрожь – больше не нужно было строить из себя «крутого босса». Тех, для кого я должна быть сильной, больше не было рядом, и я на еле гнущихся ногах пошла к маме и просто рухнула перед ней на колени. Меня душили слёзы, которые пролить совсем не получалось. Меня гнуло к земле от осознания неотвратимости происходящих со мной перемен, той пугающей власти над человеческими жизнями доставшейся мне по праву рождения. Люди будут идти за мной стремясь почувствовать это сжимающее внутренности чувство свободного падения, чувство, когда ты ощущаешь себя чем-то большим, чем ты есть сейчас. Небо… Всеобъемлющее и великое, самое редкое, самое чистое и сильное пламя, но… Небеса удивительно уязвимы, потому что не могут быть одинокими… Нет, это Я не могу быть одинокой. Наверно, если бы существовал такой рейтинг как «самый нелепый обладатель небесного пламени», я бы заняла в нём лидирующую строчку. Я совершенно не умею дружить на половину, в моей голове словно только четыре папки с файлами в которых хранится память об окружающих меня людях: «семья», «друзья», «посторонние» и «враги». Никаких других вариантов нет. Сколько горя я хлебнула в младшей школе из-за этого перечислять замучаюсь, а в итоге ко мне прилепилось звание наивной и недалёкой девушки способной поверить в любую чушь. Одно то, что я отвечала не правильно чтобы не расстраивать своими оценками брата еще не верх проявленного мной идиотизма. Мне почти физически необходимы те, к кому я могла бы без страха обернуться спиной, поверить на слово не нуждаясь в доказательствах. Быть незаметно необходимой как то же самое небо над головой, без которого выжить можно, но вот жить и дышать полной грудью - нет. Слабая, маленькая, эгоистичная девочка… - Моя маленькая звёздочка, ты ни в чем не виновата, – прижимая мою голову к своему животу тихо говорит мама. Это становится последней каплей, отправляющей меня в беззвучную истерику. После того как я выплакалась, мы с мамой сели за стол пить чай с шоколадным печеньем и я, собравшись с духом, решила ей всё рассказать. Неважно, что, скорее всего, она и так всё знает, мне нужно ей рассказать. - Мам, я… - Я знала, что рано или поздно твой атрибут проявит себя, – ободряюще потрепав по голове и не дав продолжить заготовленную мной покаянную речь сказала она. – Боялась, что уже через пару месяцев после тех событий соберёшь вокруг себя банду и станешь терроризировать безумными выходками бедный Намимори. - Мам, но я же не Тора, я бы… - Ну, да, он пытается терроризировать других людей, а вот у тебя это вышло бы прекрасно и практически без усилий, - и видя, что я собралась оспорить подобную характеристику, остановила выставив свободную от кружки руку в запрещающем жесте. – Хочешь сказать, что знаменитый на весь Намимори Кёя Хибари не пошел бы у тебя на поводу, как сделал это сейчас? - А? – я недоумённо захлопала глазами пытаясь понять к чему она клонит. – Ты думаешь, я бы стала использовать пламя для того, чтобы… - Нет. Просто, если знать куда и как смотреть, можно легко понять, что он твой Хранитель Облака. Ты ведь сама смогла недавно это ощутить, верно? Чувство узнавания и эйфория, неподкреплённое доводами разума доверие? – я растерянно кивнула соглашаясь с ней, отпираться было бессмысленно, да и не нужно. - Почему ты сейчас заговорила об этом? - Я хотела дать тебе еще хоть немного пожить жизнью обычного ребёнка… - не весело усмехнулась мама, будто бы смеясь над своей наивностью. – Еще хотя бы лет тридцать- сорок. - Да сорок лет — это почти старость! - возмутилась я, и когда до меня дошло, что я ляпнула. – Хии?! Мам, я не то хотела сказать… То есть… - Я тебя поняла, - весело хихикнула мама, из-за чего в миг разрядилась сгустившаяся было обстановка. – Подожди минутку, я сейчас кое-что принесу, я не ожидала, что моя маленькая звёздочка так стремительно повзрослеет, и не подготовилась к этому событию. Так что праздновать будем, когда ты соберёшь всех своих Хранителей. Мама стремительно убежала в сторону ванной, а через несколько минут вернулась держа в руках небольшой окованный железом сундучок и, отодвинув в сторону мой чай и любимые печенья, поставила его прямо передо мной. - Это часть твоего наследства, - сказала она совсем не скрывая охватившего её нетерпения. Интуиция подсказывала мне, что стоит открыть этот сундучок и от мафиозных разборок мне и в космосе будет не скрыться… Но я ведь уже для себя всё решила, так чего тянуть? Стоило мне коснуться рукой крышки, как я почувствовала резкий отток пламени, а затем раздался сухой щелчок открывшегося замка. Осторожно подняв крышку, я смогла увидеть семь разноцветных кристаллов на подставках, по форме напоминающих застывшее пламя. Все они были бледными, словно покрытыми серой пылью, кроме одного центрального. Он стремительно наполнялся жизнью, приобретая всё большее сходство с настоящим пламенем. Я завороженно протянула руки к пускающему оранжевые блики огню, но остановилась на пол пути до крови впившись ногтями в свои ладони, и резко закрыв крышку. - Основателем нашей семьи должен был стать Неро Эспозито, но в то время в Вонголе власть захватил Рикардо и наша семья, оставшись без поддержки, была практически полностью вырезана семьёй Пьетра из-за политики, проводимой Неро, который разделял убеждения Джотто Примо Вонгола. В живых осталась только малолетняя сестра Неро Силеста и практически лишившийся возможности использовать пламя Вито Риччи, Туман. Только семья Пьетра не собиралась останавливаться на достигнутом, а полностью уничтожить нашу семью и заполучить кольца посмертной воли. Почему они так страстно стремились их заполучить с учетом того, что они не успели даже приобрести соответствующую форму, выяснить так и не удалось, но гонимые, словно звери, члены нашей семьи не могли обрести покоя. Это привело к тому, что правнук Силесты и Вито, Ачиль Эспозито заключил договор со стражами Виндетте и не оставил о семье Пьетра даже памяти. Так что вполне возможно, что семья, едва нас не уничтожившая, имела другое название. По договору в каждом новом поколении потомки Ачиль выбранные Виндетте из детей обладающих пламенем Тумана исключая того случая, когда в семье оставался единственный живой ребёнок, после соответствующего обучения поступали в тюрьму на бессрочную службу. За это наша семья, кроме поддержки в том конфликте получила полную неприкосновенность членов семьи, когда это касалось мести, – данные вываленные на мою голову здорово выбивали из колеи. - Но? - Один маленький нюанс, для того, чтобы наша семья могла воспользоваться привилегиями, а не только исполнять взятые по договору обязательства, один из потомков Ачиль должен заставить приобрести завершенную форму кольцо неба, хранимое нами, – я хотела уже спросить почему же этого до сих про не произошло, но прислушавшись к интуиции, то ли спрашивая, то ли утверждая сказала. - Пламя Ачиль сменило атрибут Неба, на Туман, а потом никого с небесным атрибутом просто не рождалось… - Почти верно. Не знаю, как такое смогли провернуть стражи Виндетте, но все потомки Ачиль по достижении семи лет, до не давнего времени приобретали туманный атрибут. Даже то, что моя мать вышла за прямого потомка Примо ничего не могло изменить, мои старшие братья благодаря которым я смогла тебя найти, с рождения обладали соответствующим пламенем, у меня изначально было солнце. Наша свадьба с Емицу… с моей стороны была актом отчаянья, я не надеялась на то, что из этого что-то получится, но когда вам с Торой исполнилось по десять лет, а атрибуты остались прежними… - Мне нужно переспать с подобными новостями, а то в моей голове они как-то не помещаются… Какое название имеет наша семья? - Сardo mariano.* - Чертополох? – нашла в себе силы удивиться я. - Хранитель Урагана Джес Маккинон был наполовину шотландцем, он и предложил подобное название для семьи и соответствующий названию девиз «Nessuno non farci male a non aver ricevuto ferite»* - «Никто не причинит нам вреда, не получив ран» - Да, тогда мы были мирной семьёй и не нападали первыми. - А сейчас? - Отныне, это решать тебе, – я открыла крышку сундучка и нахмурившись стала внимательно вглядываться в играющее чистыми бликами небесного пламени незавершенное кольцо. – Если оно сейчас приобретёт завершенную форму, Виндетте узнают об этом? - Скорее всего, - я осторожно взяла кристалл в руки, из-за чего он разгорелся ярче, прислушавшись к интуиции вернула его на место. - Будем праздновать, когда я найду всех хранителей, – мама лишь кивнула в ответ. У себя в комнате я впервые не легла примерным солдатиком проваливаясь в тёмное забытье до того мгновения, когда придёт время вставать. Я впервые свернулась калачиком под одеялом и мне впервые приснился сон с полем ярко лимонных ромашек и раскрашивающим мир радугами с редких хмурых туч лисьим дождём. То, осталось за кадром. Колючее небо Карамельные тёплые глаза, карамельные мягкие волосы, тёплая слегка вымученная улыбка и упрямый, полный стальной уверенности взгляд. Она навсегда запомнит его таким. - Мам, я же просил не приводить сейчас ко мне эту мелочь! - возмущается тихим, но совсем от этого не кажущимся более слабым голосом. По тому тону, которым заговорил брат девочка вцепившаяся белый халат матери безошибочно определяет, что её нии-сан почему-то очень зол. Просто невероятно зол и от того голос брата напоминает девочке лимонад с мелкой ледяной крошкой. Нане не нравится такой лимонад. - Тсуна...- пытается что-то сказать женщина, но спотыкается встречаясь с бешенным взглядом карамельных глаз. - Вон, - почти шипит брат, но видя что они не собираются уходить зло сощуривается, от чего становиться по настоящему жутко, а мальчик чеканит, словно вбивая гвозди, слова. - Я. Сказал. Вон! Мама выходит, а вот девочка... - Нана...- жалобно и как-то отчаянно тянет брат. - Нии... - Хватит. - Ано... - Остановись. - Я... - Достаточно. - а затем брат кричит, жутко, так, надрывно, пробирающим на сквозь шепотом. - Почему бы вам всем просто не оставить меня в покое!? - Тсунаёши. - Я сам с этим справлюсь. Сам. Слышишь!? В палате наступает пронзительная тишина, в которой слышится хриплое, натужное дыхание бледного до синевы мальчика, настолько худого, что неизвестно еще как держится жизнь в его теле больше напоминающем скелет. Нане страшно видеть её любимого Тсу-нии таким. Безумно страшно! Нана не выдерживает ключевого взгляда брата и сбегает из палаты, мальчик устало смеживает веки. Так будет лучше для них всех(?). - Прости, имоото, но этот кошмар должен закончиться на мне, - шепчет он одними губами. - Я не могу отступиться сейчас, когда почти достиг своей цели. Через неделю от упрямца останется только закопченная до черноты больничная палата. А много лет спустя, глядя в не по-детски осмысленные, до боли знакомые карамельные глаза младенца измученная родами женщина улыбнётся первой, за очень долгое время, по-настоящему счастливой улыбкой, произнесёт: - Тсунаёши... - молодая мать рассмеётся жутковатым, но искренним смехом, смотря как хмурит бровки её дитя. - Моя упрямая звёздочка. Тсу-тян. *итальянский не знаю, так что если что-то не так прошу заранее меня простить.