Ты невозможен!..

По техническим причинам домой ко мне мы поехать не смогли, но у Кира, как и всегда, был выход из ситуации – квартира, которую он снимал как раз для таких целей. Жил он в своей старой квартире, доставшейся ему после смерти родителей, так что в этой царил дух «убежища» - то есть бардак такой, в котором можно потеряться. По моим оценкам, даже больше, чем у меня в квартире. - Та-ак, ну что? Вы располагайтесь. Рей, обработай себе рану, а то ты мне что-нибудь запачкаешь, не дай Бог, и напои Лекса корвалолом, а то он в обморок рухнет, хах! – парень проверил, удобно ли мы расположились и, крикнув, что скоро вернется, отправился куда-то. Думаю, в магазин, так как в холодильнике, куда я заглянул, лежал только почерневший банан и неожиданно целый лимон. Ну, его я съем попозже. - Слушай, Рей, если хочешь, давай я тебе скулу обработаю, - внезапно раздался за моей спиной тихий, жалкий какой-то голос русоволосого. Я непонимающе обернулся, закидывая себе в рот немного побелевший кусок шоколадки, который валялся за лимоном и не был мной замечен ранее. Александр – что-то не нравится мне звать его «Сашей» - стоял неподвижно и подавленно глядел мне на ноги, словно боясь заглядывать в глаза, как он обычно делал это раньше. - Я надеюсь, ты мне поможешь, а не убьешь, - хмыкнул я, усаживаясь на стул. Сам я мог оказать себе первую помощь, только налепив пластырь. Мне всегда хватало заботы сначала родителей, а потом Кира, так что в бытовом плане я был очень… наивен, можно даже так сказать. Так что разумнее вновь кому-нибудь довериться. - Я участвовал в волонтерской акции по оказанию первой помощи. Огнестрельные ранения там тоже были, - тихо ответил парень, доставая из указанного мной места коробку с лекарствами. Ну, с учетом, что он явно знает, что искать, можно ему и поверить. Рядом со мной на столе вскоре выстроился целый ряд каких-то лекарств, из которых я узнавал только перекись водорода. Затем все ненужное было вновь убрано, и Лекс сел на стул передо мной, щедро капая на ватный диск перекисью. – А сейчас больно будет. Парень попробовал весело мне улыбнулся – безуспешно, правда, - и приложил ватку к ранке. Я тихо зашипел, привычно щурясь от боли и чувствуя, как от этого очки врезаются мне в переносицу. Надо новые купить, что ли. Лекс сказал что-то, но я не расслышал, погруженный в свои мысли. Он повторил еще раз, случайно при этом мазнув пальцами, держащими ватку, по коже. Холодные и дрожат. Чего он так боится? - Прости, я случайно, - уже почти что шепотом пробормотал несчастный парень, убирая ватный диск и покрывая ранку мазью, приятно пахнущей мятой. Боже, как приятно, когда к горячей ранке прикасается что-то холодное… Я, сам не зная, зачем, прижал ладонь парня к скуле, не давая ему убрать её. Пальцы у него просто ледяные. – Ну и зачем? - Да что с тобой сегодня случилось? - пробурчал я, все еще не отпуская руку парня. Не то, чтобы мне было особенно интересно, но уж больно его поведение не похоже на то, что было буквально два часа назад. – Не понравились мои обычные рабочие будни? - Я… Да я, в общем-то, ну так… - он забормотал что-то бессвязное, смотря мне на подбородок и все ниже и ниже опуская голову от стыда. Наконец, он прекратил бормотать и тихо проныл: - Прости-и-и, Ре-ей, если бы я не… - паренек тихо всхлипнул и вытер глаза рукавом, - не трогал там ничего, то нас бы не заметили и тебя бы не… не ра-анили!.. Я идио-от… - он, видимо, не выдержал, и прижался лбом к моей груди, тихо всхлипывая. Э. Э. Э. Я-то на это как должен реагировать, простите, пожалуйста? Я утешать не умею, да тем более парней. - Э, Лекс, ты чего? – я неуклюже положил ему на голову ладонь, трепля по волосам. Чувствую себя каким-то бесчувственным сухарем, если честно. Не очень приятно. Да и вообще – непонятно, как нужно себя вести. Я не привык ни к каким слезам – ни женским, ни, тем более, мужским. – Боже, тебе девятнадцать лет, а ты ревешь, как пятнадцатилетняя девчонка. К тому же, мне было и хуже. И если ты от меня отлипнешь, я даже готов тебе это доказать. Лекс покорно отстранился, вытирая рукавом покрасневшие глаза и лицо. Блядь, ну вот почему я должен сейчас чувствовать себя уродом моральным, обидевшим ребенка? Когда успокоится – врежу ему пару раз, чтобы больше такого не было. Ладно, раз я обещал ему показать, что значит «хуже», значит, надо. Вот блин. Я чуть искривил губы, приподнимая футболку и оголяя спину, и повернулся, чтобы дать Лексу разглядеть шрамы от двух пуль. Вот тогда было действительно плохо – я два месяца пролежал в больнице, причем в сознании – только три недели. Кир говорит, что мне еще повезло. Так что скула – вообще ерунда. - О-о-о, - тихонько протянул русоволосый, протягивая руку и касаясь уже немного потеплевшими пальцами шрамов. Я вздрогнул, и парень руку тут же убрал. – Больно? - Чего? - Ты дернулся. Тебе больно было? - Ты просто холодный, придурок, - я хмыкнул и развернулся к нему, сверху вниз глядя на немного успокоившегося парня. По крайней мере, он больше не плакал и даже старался улыбаться. Вот уж идиот, действительно. Александр поднял свои голубые глаза и впервые посмотрел прямо на меня. – Ну, наконец-то перестал реветь, малолетняя херня. Хей, ты что творишь? Парень, улыбаясь, снял с меня очки, без которых я видел его как цветное пятнышко, и отложил их в сторону. Молча. Я слегка занервничал, медленно соображая, стоит ли дать ему в глаз или пока повременить. - Что, поцарапался, что ли? Да нет вроде, - я хотел коснуться лица рукой, чтобы обыскать себя на предмет незамеченных царапин, но Лекс перехватил мою руку. Голос его странно, весело звенел, но совершенно не так, как обычно. Что-то в нем изменилось: - Я, наверное, заколебал уже прощения просить, да? – он приблизился, а я кожей чувствовал, как он улыбался, задавая этот вопрос. Кажется, вот сейчас бить – самое время, но я даже шевельнуться не успел – парень навалился на меня всем телом, прижимаясь губами к моим и нагло целуя. Руки мои он отпустил, вместо этого мягко зарываясь пальцами в волосы, и, то и дело прерывая поцелуй, пробормотал: - Прости… еще… раз. Вот я говорил, что не знал что делать, когда он плакал? Нет, это не сравнится с тем ступором, в котором я был сейчас. Это не просто ступор, это СТУПОР, мать его! Я дернулся, медленно осознавая тот факт, что меня сейчас целует парень, который младше меня на восемь лет. Стоп, что я только что… БЛЯДЬ, ДА Я ЖЕ ЦЕЛУЮСЬ С ПАРНЕМ НА ВОСЕМЬ ЛЕТ МОЛОЖЕ МЕНЯ-А-А-А!!! - Ебтвоюматьтроебучимпроборомчтозапиздец?! – я, благо, вспомнил, что сильнее Лекса, и попросту оттолкнул его, вскочив со стула. Парень, рухнувший на пол, закрылся руками и громко заржал, не в силах глядеть на мое разъяренное и ошарашенное лицо. Как же быстро у этой суки настроение-то меняется! То мне в плечо плачется, то ржет! – ЗАТКНИСЬ, ПАДЛА! Ты какого хуя творишь? Мозги всрал, что ли? - Я не удержался, прости, - весело отозвался Лекс, стараясь прекратить смеяться. – Когда ты в очках, ты так невинно выглядишь, что просто… Ой! – он, икая от смеха, увернулся от моего кулака и на четвереньках попытался отползти. Я схватил его за ворот футболки и поднял над землей, заставляя смотреть мне прямо в глаза. Кажется, взгляд у меня был еще тот, поскольку Лекс как-то сразу съежился. – Ну ты же мне действительно нравишься… Ой, мамочки, спасите!!!

* * *

Когда в квартире появился Кир, я уже прекратил бушевать и спокойно сидел на диване, щелкая каналы на телевизоре и с отсутствующим взглядом поедая лимон вместе с цедрой и косточками. Не морщась даже. Лимоны я любил. Лекс сидел в кресле по правую сторону от меня, то и дело охая и прикладывая к опухшему глазу, под которым созревал хороший такой фонарь, пакетик со льдом. Ну и ничего, пусть радуется, что я его из окна не вышвырнул, хотя и мог бы. Едва сам остановился, а то мне бы точно светил срок. - Блядь, Рей, я же просил его успокоить, а не бить! – Кир покачал головой, но, глядя на мрачное выражение моего лица, решил дальше не разбираться. Ну и хорошо – вот уж он поржет, когда узнает… А убивать лучшего друга пока не хочется. – О Боже, тебя ни на секунду нельзя с людьми оставлять, Андрий… Ай, только без рук!.. Бешеный ты. На людей уже кидаешься. Хотя, что я сказать-то хотел… Встретил тут знакомую в магазине с птичкой на логотипе, и она приглашает нас в парк отдыха. И ты там обязательно должен быть, слышишь, Рей? – тут парень серьезно взглянул на меня. – Вместе с Лексом. У нее есть для нас работка.