about pain and worlds and

То, что рай для Тэёна – ад для Хансоля. Один живет в Утопии, другой – в Анти. Единственное, что их сближает – луна в небе. Она одна. Они в разных мирах, у них разные способы жить, но небо – одно, и луна ночью тоже одна. Хансоль смотрит на Тэёна, задрав голову, как на небо всегда смотрит – где-то там, наверху, Тэён ждет его (младший почему-то всегда ждет). Тэён же смотрит на Хансоля, свесив ноги на самом краю своего мира. Они не видят друг друга, конечно. Но Хансоль все равно чувствует на себе пристальный, сощуренный взгляд Тэёна, на коже и обязательно макушке. Пусть Тэён со своей верхушки и видит только уменьшенную копию их Антиутопии… он смотрит на весь мир, но как будто только на Хансоля. Его никто не касается – а значит, и боли никакой нет. Какая же это Утопия, если желания Тэёна не исполняются? А у него всего одно – чтобы Хансоль был рядом и касался. У старшего неестественно большие глаза и привычка держать все в себе, скрывать и не делиться. Он щедр только на прикосновения; после каждого, на теле Тэёна остаются рубцы и глубокие раны. Он желал боли, которой не чувствовал. Он ее получил. - Я где-то здесь, - Хансоль показывает на нижний мир. Кажется, что так далеко, но на экспрессе путь занимает всего-то ничего – несколько секунд. Тэён криво улыбается, не хочет прощаться и держит старшего за рукав тонкой кофты. Это было прошлой осенью, когда Хансоль в последний раз приезжал в Утопию. Только два десятка лет назад разрешили такие поездки из мира в мир, раньше же это было преступлением. Но и сейчас, некоторые осуждают. Например, родители Хансоля. Из-за этого, он все еще не может приезжать к Тэёну чаще. Погано, когда знаешь, что ты – чья-то утопия, но не можешь ничем помочь. Абсолютно бессилен. - Я знаю, - Тэён смотрит, как всегда пристально, сощурившись, - я буду смотреть на тебя. Ни за что не смогу найти тебя невооруженным глазом, но мне достаточно знать, что ты где-то там. Хансоль кивает, на запястье браслет мигает блекло, оповещая, что до отправления экспресса совсем немного осталось. Кажется, что еще мгновение назад браслет горел насыщенно красным цветом и успокаивал сердце. А прошло два часа. Они два часа молчали, получается. А луна – вместе с ними. - Так глупо, но я сейчас подумал, что не хочу с тобой расставаться. Тэён вздрогнул от такой искренности, спина точно-точно покрылась мурашками. Человек, живущий в Антиутопии, говорит о своих желаниях. И Тэён мысленно сравнивает это с тем, что писали в учебниках истории всякие там мудрецы. Писали, что в нижнем мире люди не умеют желать. Что нижний мир – это пример того, что станет с нашим, если мы перестанем чего-то хотеть. Как последствие. Как катастрофа. Хансоль на прощание касается тэёновской щеки пальцами. Казалось бы, осторожно. Но порез все равно остается. А Тэён улыбается счастливо, хотя кровь стекает по его щеке. И, должно быть, больно. Чтобы чувствовать боль, нужно ее испытывать. Боль бывает физической и моральной. Но физической предел – только смерть. А моральной – двенадцать минут.