Too expensive for you

В воскресенье Микки провалялся в кровати до десяти утра, усиленно отгоняя от себя мысли о зеленых глазах, что снились на протяжении всей ночи; стараясь не думать об их обладателе, которого повстречал вчера в супермаркете, о пятерке баксов, что тот так любезно ему одолжил, о неконтролируемой злобе, что вызвало это невинное предложение, и ядовитых словах, брошенных в адрес молодого человека. Конечно, Микки не пожалел ни на грамм о сказанном, он лишь дал понять этому рыжему уроду, что знает, каким путем была заработана эта пятерка. Но его выражение лица с широко распахнутыми глазами, что в искусственном свете торгового зала приобретали оттенок чистого изумруда, чуть приоткрытым в удивлении ртом, не давали Милковичу покоя, заставляя восстанавливать в памяти весь непутевый спор, что возник у них возле кассы. Микки почувствовал себя оскорбленным, когда бледная рука протянула ему купюру, буквально тыкая носом в его несостоятельность и ограниченные финансовые возможности. Раздражение возросло втрое, как только он поднял глаза на рыжеволосого парня, что стоял совсем рядом, узнавая в нем того самого танцора, от которого не мог отвести взгляда неделю назад в своем любимом клубе, о котором ему говорили «он даже не посмотрит в твою сторону» и «ты слишком беден для таких как он», дорогую шлюху, что за одну единственную ночь своей задницей зарабатывает такое количество бабла, о котором Милкович может только мечтать. Терпение лопнуло, как только парень заверил Микки в том, что для него эти деньги ничего не значат. Мэнди так и не вернулась с работы, и Милкович решил отправиться на ее поиски, чтобы одолжить мобильник, что сестра утащила с собой вчера днем, ведь он обещал сегодня созвониться с Тони, а мелочи на телефон-автомат в кармане не наблюдалось. Натянув последние чистые джинсы с небольшой дыркой под задним карманом, серую футболку и легкую черную куртку, что едва спасала от пробирающего до костей ледяного ветра осеннего Чикаго, Микки вышел из дома и направился по уже заученному наизусть адресу кафешки, где вкалывала его сестра почти каждый день. Заметив темную макушку Мэнди за одним из столиков через панорамное окно с яркими надписями, Микки вошел внутрь помещения, где так заманчиво пахло свежезаваренным кофе и выпечкой, стараясь игнорировать чувство голода, что скрутило его желудок, в котором со вчерашнего дня не было ничего, кроме пары банок пива, опрокинутых поздним вечером перед телевизором. – И какого хуя ты тут сидишь, когда твоя смена закончилась уже полчаса назад? – не позаботившись о том, чтобы поздороваться, заявил Микки, вырастая перед столиком, за которым сидела его сестра со своим парнем. – Завтракаю, – никак не реагируя на грубость брата, ответила та. – Заебись, – прорычал Милкович. – Я ее жду дома, а она тут, блядь, свиданку с утра пораньше замутила, – бросая полный ненависти взгляд на Липа, который сидел напротив Мэнди, пробубнил он. – О, сэндвич, – тут же смягчая интонацию, проговорил Микки, хватая еще теплый бутерброд с тарелки, что стояла дальше всех от него. – Вообще-то, это сэндвич моего брата, Мик, – начал было возражать Филлип. – Он в туалет пошел, – но тут же замолк, когда перед его глазами из воздуха материализовался средний палец Милковича, а бутерброд уже успел ополовиниться. – И кофефек, – улыбнулся Микки с набитым ртом, подхватывая стаканчик с горячей ароматной жидкостью. Мэнди лишь закатила глаза на бестактность своего брата и жестом позвала официанта, чтобы повторить заказ Йена, так опрометчиво оставленный на столе без присмотра. – Мобильник дай, – наконец проглотив сэндвич, бросив корки на тарелку и залпом допив кофе, попросил Микки. – Мне нужно Тони позвонить. – Хуй тебе, – огрызнулась сестра. – Дай телефон, блять, – настаивал Микки, протягивая руку. – А волшебное слово? – улыбнулась Мэнди, продолжая дразнить брата. – Шалава, – тут же ответил тот. – Иди в пизду, – надула губы Мэнди, а Лип никак не мог понять, то ли заржать ему от удачной шутки старшего Милковича, то ли заступиться за свою оскорбленную девушку. – Мудак, – добавила она, и кудрявый парень убедился в том, что Мэнди и сама способна дать отпор брату, тем более, к такому своеобразному общению между ними он начал уже привыкать. – Ох, блядь, пожалуйста, – закатил глаза брюнет, копируя выражение лица девушки, что увидел буквально минуту назад. – Пожалуйста что? – не унималась сестра. – Пожалуйста, Мэнди, дай мне этот хуев мобильник, – выдавил он через силу. – Вот так бы сразу, – улыбнулась она, доставая телефон из кармана. – Блядь, так он не работает! – покрутив аппарат в руке, проорал Микки. – Ага, батарейка села еще рано утром, – ответила Мэнди. – А зарядник ты проебал три дня назад, – и со взглядом победителя развернулась к своему парню. – Сука, – прорычал Микки, бросая телефон на стол. – Мне позвонить нужно. Срочно! – Можешь попросить Стивена позвонить с рабочего, – кивая в сторону барной стойки, предложила Мэнди. – Хотя… после того, как ты послал его на хуй перед огромным количеством народа на прошлой неделе… – Блядь, – обреченно выдохнул Милкович, понимая, что теперь ему придется выпрашивать у сестры мелочь для телефона-автомата. – Можешь позвонить с моего, – вежливо проговорил Филлип, немного подуставший от перепалки родственников, доставая свой мобильный и протягивая его Микки. – Ох, Лип, зря ты это сделал, – прошептала Мэнди с досадой. – Ты свой телефон теперь как минимум до вечера не увидишь, – добавила она, провожая взглядом брата, который, пробубнив тихое «о, заебись», уже направлялся к выходу из кафетерия, крепко сжимая в руке чужой аппарат. – Только на траву его не променяй, уебок! – крикнула Мэнди, когда Милкович толкнул входную дверь. Ответом стал высоко вскинутый средний палец, что из-за чересчур частого использования грозил разболеться артритом годам к двадцати пяти. Заметив брата, проходящего с ехидной улыбкой перед окном, возле которого они сидели, Мэнди подняла вверх кулак и пару раз покачала им рядом со своим лицом, приоткрыв рот, попутно надавливая на щеку языком изнутри, изображая хорошо известный Микки способ доставить удовольствие любому мужчине. Парень не хотел оставаться в долгу перед сестрой и, недолго думая, легким движением расстегнул пуговицу на штанах, приспуская их вместе с трусами, и, разворачиваясь к стеклу, за которым на него удивленно смотрело несколько десятков пар глаз, показал ей голую жопу с небольшим шрамом на левой ее половинке. – Что здесь происходит? – спросил Йен, на свою удачу находившийся в туалетной комнате во время визита Милковича, вернувшийся как раз в тот момент, когда все посетители кафе наблюдали за голой задницей, что маячила перед окном. – Кто это? – добавил он, замечая, как густо покраснели щеки Мэнди, которая не производила впечатления скромной девушки, и Липа, что согнулся над столом в приступе дикого хохота. – Мой ебанутый братец, – ответила Мэнди, отворачиваясь от окна, когда Микки, наконец, соизволил натянуть штаны обратно и отправился дальше по улице. – Это тот, что застал вас… – решил уточнить Йен, но был перебит строгим голосом своего старшего брата: – Заткнись, – рыкнул Лип, разгибаясь и тут же встречаясь с недовольным взглядом своей подружки, догадавшейся о том, что он успел разболтать Йену о случае, произошедшем неделю назад. – Ага, – кивнула девушка. – Микки обул Липа на мобильник и решил, что всем будет очень интересно посмотреть на его жопу перед уходом. Йен весело рассмеялся, сожалея о том, что пропустил это фееричное представление, но радость резко сошла на нет, как только он увидел свою пустую тарелку и стаканчик из-под кофе, что был полон еще пять минут назад. – А где мой завтрак? – спросил он, усаживаясь рядом с братом, указывая взглядом на корочки, что остались от его сэндвича. – Микки, – хором ответила парочка, не сдерживая улыбок. – Тебе прописали диету «Милковичей», – пояснила Мэнди. – Не оставляй еду без присмотра, если не хочешь умереть с голода, – добавила девушка, замечая официанта, что принес повторный заказ. – Ешь скорее, пока он не вернулся, почувствовав свежий запах нового бутерброда, – посоветовала она Йену, косясь на входную дверь. Троица рассмеялась в голос и продолжила непринужденную беседу, пока Йен поедал свой завтрак. После трех безуспешных попыток дозвониться до друга, Микки решил ввалиться к тому домой, будучи уверенным в том, что после ночной смены в клубе Тони будет там. После того, как приятель, недовольный тем, что Милкович разбудил его после всего часа сна, послал Микки нахер как минимум пять раз, но все же одолжил другу сто долларов, которые тот обещался вернуть в течение недели; после половины упаковки пива, распитой за продолжительной игрой в вышедшую во время его отсидки очередную часть GTA на приставке Тони, брюнет возвращался домой, довольный проведенным днем и хрустящей купюрой, что грела карман. – Эй, Мэндс, я дома, – крикнул он с порога, открывая незапертую входную дверь. Ответа не было. – Блядь, если вы там опять трахаетесь… – не понижая громкости, говорил он, поднимаясь по лестнице на второй этаж в направлении комнаты сестры. – Мик, иди в жопу, – послышался приглушенный голос за дверью, стоило только ему взяться за ее ручку. – Трахаетесь, значит, – обреченно выдохнул он, но руку убрал. – Что ж вы, блядь, за кролики такие ебаные? – Не завидуй, братишка, – тут же ответила Мэнди. – То, что твоя задница не вызывает ни у кого желания присунуть, еще не означает, что все остальные в твоем скудном окружении должны подписаться на воздержание, – добавила она под тихие смешки еще как минимум двух человек, что доносились до слуха Милковича из-за двери. – Сука, ты там групповуху, что ли, замутила? – спросил Микки, дергая ручку, которая никак не хотела поддаваться его усилиям. – Нахуй, – только и ответила Мэнди, тут же переключая свое внимание на гостей, что сидели на ее кровати, еле сдерживая смех. – Сама пошла, – прорычал Микки, чувствуя, что терпит поражение в этой словесной схватке. – Твой кудрявый хоть в курсе, как ты развлекаешься, пока его нет? – решил использовать последний аргумент брюнет. – Телефончик-то у меня его, сейчас быстро прискачет, когда я позвоню кому-нибудь из списка контактов и скажу, что его девушка шлюха. – Кудрявый в курсе, – ответил мужской голос из-за двери, по которому он тут же узнал парня своей сестры. – Сука! – выплюнул Микки, ударяя кулаком по деревянной поверхности, прежде чем отправиться в свою комнату. – Извращенцы чертовы, – пробубнил он, повалившись на кровать, доставая телефон из кармана и включая проигрыватель на нем. – И музыку твой хахаль слушает уебанскую! – проорал, что есть мочи, прокрутив пару песен. После почти двух часов сна, внезапно сморившего Микки, пока тот издевался над телефоном Липа, переименовывая каждый контакт в нем на «шлюха», если имя было женским, и «мудак», если мужским, а «Мэнди» заменив на «необъятная пизда», Милкович спустился по лестнице на первый этаж, планируя порыться в холодильнике, который еще вчера самолично наполнил до отказа, тут же натыкаясь взглядом на три макушки над спинкой дивана. И, если кудрявую шевелюру Липа и темные волосы сестры он узнал сразу, то серая шапка рядом с головой ебыря Мэнди была ему совершенно незнакома. – Че, блядь, решили передохнуть перед телевизором, прежде чем продолжить свой еблемарафон? – разве мог Микки промолчать? – Ага, присоединишься? – ответила Мэнди, поворачиваясь к брату. – Конечно, – улыбнулся брюнет. – Только пойду, подмоюсь, – почесывая задницу, Милкович продолжил двигаться в сторону кухни. – Кто сожрал мое мороженое?! – прогремело на весь дом, как только Микки открыл холодильник. – Сколько раз я повторял тебе, блядь, не трогать мою еду! – орал парень, возвращаясь в комнату, крепко сжимая кулаки. – Начинается… – выдохнула Мэнди, снова поворачиваясь к брату. – Мик, ты сам только утром захомячил сэндвич Йена без разрешения, так что завались, – выдала она, кивая на парня в шапке, что сидел рядом. – Нужно быть гостеприимнее. И, вообще, куда ты перепрятал траву? Мы с ребятами хотели дернуть, а в заначке ничего нет. – Заебись! – всплеснул руками Милкович. – Давай еще им кокса дорожку на халяву расстелем? Хотят накуриться, пусть платят. – Черт, Мик, перестань быть таким жмотом, – вклинился в разговор Лип, разворачиваясь лицом к брюнету. – Ты весь день мой мобильник юзаешь на халяву, – весомый аргумент. – Хорошо, тебе косяк дам, – согласился он, – а ты, – указывая на сестру, – соси. И, блядь, вообще, кто это такой? – переводя пальцем на шапку рядом с Липом, спросил он. – И какого хуя я должен накуривать еще и его? – Я же говорил тебе, это – Йен, мой брат, – объяснил кудрявый, указывая взглядом на парня, что, наконец, решил повернуться. Лучше бы он этого не делал. Интонация голоса старшего брата Мэнди, что сыпал оскорблениями из-за плотно закрытой двери, показалась Йену смутно знакомой, но рыжеволосый парень все никак не мог вспомнить, где мог встречать его обладателя. Окончательное понимание того, кто стоит за его спиной, пришло в момент, когда Микки влетел в комнату, сокрушаясь на тему пропавшего из холодильника мороженого, обертку от которого Йен тут же крепко сжал в своей руке. Моля богов о том, чтобы парень исчез так же внезапно, как появился, Йен сидел на диване, не двигаясь, молча слушая разговор остальных. Он начал медленно сползать вниз, стараясь спрятаться от недовольного взгляда Милковича, но Мэнди завела разговор о травке, вспоминая о ней так некстати. Собирая все свое мужество в кулак, он обернулся, когда Лип представил его хозяину дома, тут же встречаясь взглядом с голубыми глазами, которые еще вчера смотрели на него с нескрываемой злобой и презрением в торговом зале супермаркета. На мгновение в комнате повисла тишина, которая давила на барабанные перепонки ничуть не хуже, чем самая громкая музыка. Две пары глаз смотрели друг на друга не отрываясь. – Так где трава, Мик? – спросила Мэнди, не замечая напряжения между двумя молодыми людьми, что замерли в оцепенении. – В ванной комнате, под унитазом, – проговорил Микки, едва слышно, наконец, переводя взгляд на сестру. – А твой мобильник у меня на кровати, – добавил он, посмотрев уже на Липа, – Пиздуйте, пока я добрый. Парочка поспешила подняться с дивана, удивляясь благосклонности брюнета и так стремительно изменившейся интонации его голоса, и направилась наверх, чтобы взять все необходимое. – Привет, – приятный тембр мужского голоса донесся до слуха Микки, как только Мэнди со своим хахалем скрылись из виду. – Йен, – протягивая руку, представился парень, вставая с дивана и подходя ближе к нему. – Микки, – кивнул брюнет, на автомате пожимая большую бледную ладонь. – Когда ты успел скурить половину? – раздалось сверху, и, обернувшись, Милкович увидел сестру, что спускалась со второго этажа, крепко сжимая пакет с сухой зеленой массой. – Пришлось продать, – не задумываясь ответил Микки, тут же выдергивая руку из крепкого рукопожатия. – Можешь не курить, больше останется, – добавил он, обходя рыжего и, завалившись на диван, схватил пульт, чтобы переключить на любимый сериал, что должен был вот-вот начаться. – Хер тебе, – улыбнулась Мэнди, приземляясь рядом и кидая брату упаковку папиросной бумаги. – Эй, Йен, ты чего стоишь? – спросила она, когда вернулся Лип и уселся рядом с ней, одарив Микки недобрым взглядом. Едва заметно тряхнув головой, парень прошел к дивану и опустился на свободное место возле брюнета, что усердно скручивал косяк, не поднимая взгляда. – Все курят? – спросил Микки, подцепляя пальцами второй лист бумаги. – Ага, – кивнула девушка, забирая у брата первую самокрутку и поджигая ее быстрым щелчком зажигалки. – Шапку сними, Кертис. Неприлично в помещении в головном уборе сидеть, – едва слышно прошептал Микки, протягивая Йену следующую. Ядовитая улыбка растянула губы Милковича, когда он увидел неприкрытый страх в зеленых глазах молодого человека, услышавшего знакомое имя, когда тот быстро перевел взгляд на Липа и вернул его обратно, когда Микки понял, что семья их обладателя даже не подозревает о том, каким способом эта маленькая рыжая шлюшка зарабатывает себе на жизнь. Микки откинулся на спинку дивана, упиваясь своей властью над бедным пареньком, что запустил длинные пальцы в ярко-рыжие волосы в попытке зачесать их назад после того, как серая шапка упала на стол перед телевизором. «Эй, Кертис, прикури-ка».