Too expensive for you

– Посуда-то тебе за каким хером нужна? – после продолжительного времени, проведенного в молчании и разглядывании обтянутой джинсами костлявой жопы рыжего, склонившегося над коробкой, спросил Микки, наконец, отлипая от дверного косяка, подходя ближе к своему парню. Своему, блять, парню. Милкович отрезал бы язык и опалил его над огнем любому, кто посмел бы сказать подобное вслух, но продолжать отрицать очевидное перед самим собой брюнет уже не мог. Просыпаясь по утрам в одной кровати с Галлагером или улыбаясь ему, когда тот приходил к Микки на работу, дожидаясь окончания смены, чтобы вместе отправиться домой или в гости к многочисленному семейству рыжего, Милкович ловил себя на мысли, что их с Йеном отношения далеко уже ушли за границы, обычно твердо очерчиваемые брюнетом, не желающим обременять себя любовными связями. – Ну, не покупать же новую, – объяснил Йен, прокладывая небольшие кусочки бумаги между керамическими тарелками. – Я не хочу пользоваться вещами арендодателя, – добавил он, закрывая крышку коробки и оборачиваясь в поисках скотча. – Что? – спросил, заметив недовольный взгляд голубых глаз исподлобья. – А наш дом тебя, блять, уже не устраивает? – пробормотал Микки, нахмурившись. – Нахуя тебе хату снимать новую? – Я не хочу вас стеснять, – Галлагер не получал официального предложения переехать, а Милкович, кажется, не понимал, что нужно его сделать. – Не думаю, что ты жрешь больше и храпишь громче, чем лупоглазый, – усмехнулся брюнет, подходя к Йену вплотную, подхватывая уже заклеенную коробку, чтобы отнести вниз в ожидавший около дома арендованный фургон. – Будешь жить у нас. И это, давай, пырей пакуйся, нам все это еще скинуть надо будет перед тем, как к ребятам поедем, – кинул он через плечо, пропадая за входной дверью, оставляя рыжего на кухне одного и не оставляя ему возможности отказаться. Беглым взглядом осматривая пространство теперь уже бывшей своей квартиры на предмет забытых в ней вещей, Галлагер прошел в спальню в последний раз проверить шкафы и тумбы. – Мик, – позвал он, услышав шаркающие шаги в коридоре. – Че? – тут же ответил Милкович, заглядывая в комнату. – Пакет с вещами на выброс где? – спросил Йен, прекрасно помня, что внушительный черный баул стоял возле двери в ожидании своего путешествия на помойку. – Ты отнес уже? – В фургоне, – ответил Микки, не желая врать. Все равно узнает, какой смысл? – Зачем? – нахмурился рыжий, пытаясь сообразить, для каких целей его парню мог понадобиться весь набор сценических костюмов Кертиса. – Штаны армейские сам хотел оставить, а трусы эти блядские будешь носить под ними, чтоб не спускал пояс слишком низко, – растягивая губы в ехидной улыбке, пояснил Милкович. – Думаю, неплохих пиздов вояки пропишут, если увидят эту блестящую поебень из-под хаки, – предположил брюнет под недовольным взглядом зеленых глаз, вспоминая набор малюсеньких шортиков, усыпанных золотыми и серебряными пайетками. – Да пошел ты, – огрызнулся Йен, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, – так и сказал бы, что тебе понравились эти трусы, я бы подарил, – усмехнулся теперь уже он, наблюдая за движением среднего пальца правой руки Микки, вскинутого перед его носом. – Блять, такое ощущение, что все твое семейство к нам переехало, – занося десятую коробку в дом, пыхтел брюнет, устанавливая массивную ношу на стопку таких же, заметно уже пошатывающуюся. – Много там еще? – Эта последняя, вроде, – ответил рыжий, резко подаваясь вперед, заметив критический градус наклона высокой конструкции. Но было поздно. – Говорил же, посуду не бери, сука, – наблюдая за непродолжительным обрушением башни и зажмурившись от громкого звука бьющихся тарелок и чашек, проворчал Микки, пиная упавшие картонные прямоугольники носком кроссовка. – Зря только надрывались, блять, – выдохнул, потирая ноющую шею. – Мик, подожди, может, что-то уцелело, – наклоняясь к раздражающей брюнета ноше, попросил Галлагер, пытаясь отклеить скотч, чтобы проверить свои догадки. – Завтра посмотришь, – но Милкович не позволил. – Пиздуй в ванную, нас через полтора часа пацаны в баре ждать будут, – отвешивая легкий пинок под задницу рыжего, приказал Микки, во избежание ответного удара тут же ретируясь в направлении кухни, чтобы найти что-то съестное, понимая, что пара бокалов пива или несколько шотов на голодный желудок – не самая удачная идея. Большими кусками проглатывая со вчерашнего вечера стоявшую на плите запеканку, брюнет снова задумался о том, что пятничный вечер в компании бывшего галлагеровского хахаля и его парня, а также Тони с Максом, подозрительно смахивает на совместное гомосякское свидание, но, подавившись очередной порцией холодной еды, Милкович решил именовать подобное развлечение простыми посиделками с пивом и снеками. – Сука, если ты там стрелки свои блядские рисуешь, я тебе, нахуй, морду кислотой умою! – кричал Микки, переминаясь у порога входной двери, потея в объемной куртке, вынужденно надетой из-за неожиданно ударивших морозов. – Че так долго? – Наконец, заметив спускающегося по лестнице Йена, проворчал брюнет, недовольно окидывая взглядом худощавую фигуру в черной майке и пресловутых армейских штанах, против выгула которых он самолично выступал последние пятнадцать минут. – Собираешься, как баба, – пробубнил Милкович, когда рыжий подошел ближе. – Искал кое-что, – ответил Галлагер, доставая из кармана небольшой кусочек серой ткани, расправляя ее длинными пальцами. – Опять по моим вещам шаришь? – улыбнулся брюнет, узнавая в нем ту самую шапку. – Нашим, – поправил его Йен, поднимая руки, надевая многострадальный головной убор на макушку своего парня. – Холодно на улице, – пояснил он, поправляя шапку, чтобы та прикрывала уши Микки. – Никогда эту хуйню не носил, – нахмурился Милкович, почесав лоб, чувствуя непривычное покалывание в местах контакта кожи с тканью. – А зря, тебе идет, – улыбнулся рыжий, склонив голову, любуясь плодами своего труда, и отвернулся, чтобы обуться. Высокие ботинки с массивной подошвой всегда были у Галлагера в любимчиках и отлично подходили к сегодняшней одежде, но количество петель и зацепок заставляли подолгу зависать в недвусмысленном положении, завязывая длинные черные шнурки. Недовольно выдохнув, Микки вновь уже хотел возмутиться на тему очередной задержки и тому, что они уже прилично опаздывают, но представшая взору голубых глаз картина не позволила произнести желаемых слов, заменяя их совершенно другими: – Вот ты ж сука, блять, – прорычал Милкович, хватаясь за пояс штанов рыжего, не сумевший скрыть то, что находилось под ними, и сильно дернул его на себя, заставляя Йена выпрямиться и развернуться лицом к нему, подаваясь вперед и сталкивая свои губы с его губами. – Мик, нас ждут, – в поцелуй прорычал Галлагер, в противовес своим словам расстегивая молнию куртки, тут же полетевшую к их ногам, и переключаясь на пуговицы ширинки джинсов своего парня. – Похуй, – выдохнул Микки в ответ, толкаясь языком вглубь его рта, запуская пальцы под грубую ткань армейских штанов Йена, подушечками чувствуя приятное покалывание от маленьких блестящих золотистых кругляшков, украшающих узкие боксеры бывшего танцора «Ласточки».

***

– Черт, Мик, мы думали, вы уже не придете, – недовольно проворчал Тони, освобождая место на диване рядом с собой. – Почти час уже ждем, – поддержал своего нового знакомого Майк, протягивая в приветствии руку Галлагеру и Милковичу. – Да, блять, нас задержали, – задумавшись над ответом на мгновение, проговорил брюнет, кивая своему парню, чтобы тот садился. – Что-то случилось? – поинтересовался Луис. – Кто? – одновременно с ним задал свой вопрос Макс. – Кертис, – ответили Микки и Йен одновременно, улыбнувшись, когда их взгляды встретились.