take aim and reload.

Небольшие настенные часы медленно отсчитывают секунды, пока Альфред ворочается на стуле, пытаясь избежать зрительного контакта с директором — невысоким полноватым мужчиной лет сорока, облаченного в серый офисный костюм и черные туфли. Конечно, он знает, зачем сейчас находится в его кабинете, выжидая, пока тот перестанет смотреть на него и начнет говорить. Он просто не может не знать. — Нервничаешь? — коротко спрашивает мужчина, не отводя взгляд. Джонс вздрагивает от слишком сухого тона начальника и мотает головой. Ложь. — Думаю, ты знаешь, зачем я тебя сюда вызвал, раз не отвечаешь, — усмехается директор, но в следующее мгновение вновь возвращает себе серьезный вид. — Что ты знаешь об Артуре Кёркленде? И только сейчас Альфред поднимает голову, отрываясь от разглядывания носков собственных кроссовок, — хоть и продолжая считать это занятие более увлекательным, чем необходимость смотреть в глаза — неуверенно кивает, прокручивая в голове всю информации. Артур Кёркленд. Англичанин возрастом около двадцати–двадцати пяти лет, если судить по фото (и Альфред вовсе не засматривается на его фотографии по несколько часов, нет). Известный писатель, имеет кучу наград, пишет детективы и мистику (которые Джонс регулярно читает, несмотря на то, что отдает предпочтение приключениям и комиксам “Marvel”). Любит чай, алкоголь и свой родной город. Большую часть свободного времени проводит либо дома, где пишет очередную книгу, либо в ночном клубе. Ох, а еще он гей и никогда не дает интервью. Теперь все становится на свои места. — Он писатель, кажется. Или нет. Я не знаю, — пожимает плечами Ал, не желая выдавать свою заинтересованность в данном человеке. — А что? Ложь слишком очевидна, чтобы ее не заметить, но — как не странно — ее не замечают, и Джонс старается сдержать улыбку. Ну и что, что дело в слишком наплевательском отношении директора, а не в актерских навыках Альфреда? Главное, что не заметили, ведь так? — Не притворяйся идиотом, Джонс, — мужчина заливается смехом, а парень недовольно хмурится. — Ты прекрасно понимаешь, чего я хочу. Мне нужен этот выскочка. Ты только представь заголовки газет: «Артур Кёркленд дает интервью», «Сенсация! Первое в истории интервью Артура Кёркленда!», «Интервью от именитого писателя: правда или ложь?». Мы прославимся! Альфред внимательно следит за лицом директора. Слишком широкая улыбка, слишком приторно-сладкий голос, слишком ненатуральные эмоции, слишком ненатуральная ложь. Прославится только он, а имя настоящего автора вырежут. Конечно, кому какое дело до Альфреда Джонса? — Я не буду это делать. — Что? Мужчина замирает в середине кабинета, с удивлением смотря на парня. — Повтори, что ты сказал? — шипит он, сжимая руки в кулаки. — Я. Не. Буду. Это. Делать. У меня просто нет шансов, а если я это не сделаю, то вы выгоните меня с работы. Громкий смех разносится по всему кабинету и замолкает только через несколько минут, вновь уступая место назойливому тиканью часов. — Еще как будешь. Если, конечно, не хочешь, чтобы все узнали, что твой ненаглядный братик – гей. И тут маска безразличия дает трещину: голова опускается, губы кривятся в недобром оскале, а руки сильнее — так, что белеют фаланги пальцев — сжимают подлокотники стула. — Вы не посмеете, — рычит юноша, пытаясь подавить желание завязать драку, которая, он заранее знает, не увенчается ничем хорошим. По крайней мере, для него. — Ох, еще как посмею. Мне-то ничего не будет, а вот лишнего внимания к своей скромной персоне Мэтью не избежать. Бедняжка, как он настрадается за оставшиеся годы обучения в университете… — мужчина разочарованно вздыхает, изображая глубокие соболезнования по этому поводу. — Ну так что? Мы договорились? — Да… — шепчет Ал и пожимает протянутую руку. Раздается тихий хруст, и мужчина кривится от боли. Кажется, ему необходим поход в травмпункт.

x

Свежий выпуск «New-York Times» на столе, терпкий запах крепкого черного кофе вперемешку с ароматом бекона, звуки включенного в соседней комнате телевизора, где сейчас показывают новый сезон «Симпсонов», и радостный смех детей, доносящийся с улицы сквозь настежь открытые окна. На лестнице слышатся чьи-то шаги, и в поле зрения домработницы попадает Мэтью, еще не до конца проснувшийся и потирающий глаза тыльной стороной ладони. — Доброе утро, Мелани, — тепло улыбается он и обнимает женщину, которая буквально заменила ему родителей. — Доброе, — в ответ улыбается она и удивленно оглядывается. — Где Альфред? — Спит, наверное. Он вчера поздно пришел, и кажется, был чем-то расстроен. Уильямс сохраняет спокойное лицо, хоть и волнуется за брата. Скорее всего, у того просто было плохое настроение, ведь в противном случае он бы об этом сообщил. Так было всегда. — Мне уже надо уходить. Разбудишь его? — Да, конечно.

x

— Черт, — раздраженно шипит Ал, выходя из здания аэропорта и пряча голову от дождя под капюшоном кофты. Не разбудили. Опоздал на самолет. Пропустил встречу. Кажется, удача явно не на его стороне. Особенно, учитывая то, что он совершенно не имеет понятия, где ему теперь искать Артура. Телефон коротко пиликает, извещая о новом сообщении. «Он в клубе “The Shadow Lounge” на Брауер-стрит. Я жду своего вознаграждения и рассказа о вашей бурной ночи ;) Франциск». Ну, что ж, одной проблемой меньше…

x

Стоя перед входом в гей-клуб, Джонс был готов забрать свои слова назад. Проблем стало намного больше, и одна из них состояла в том, что на него смотрели, как минимум, три пары глаз, обладатели которых — Альфред нисколько не сомневался в этом — в своих мыслях уже отымели его во всех возможных и невозможных позах, в то время как его единственное спасение стояло около барной стойки и заигрывало с каким-то парнем. — Артур?..