Alcatraz

20 августа 2014 Клиент: мистер Найл Хоран. — Итак, мистер Хоран, Вы знаете, почему вы здесь? — Не уверен, что знаю, док. Не могли бы просветить меня? — Ваши друзья беспокоятся, Найл. Они рассказали мне о Ваших письмах Зейну Малику в Алькатрас. Он опасен, Вы ведь знаете это? Найл кивает. Он даже не смотрит в мои глаза и вместо этого играет со своими пальцами. — Пожалуйста, используй речь. Не закатывай глаза. Найл по-детски фыркает и скрещивает руки на груди. — Вы даже не знаете его так, как его знаю я, ясно? Да, он делал много плохих вещей, но он сожалеет. Он любит меня и никогда не причинит мне боль. Так что не говорите о нем, как будто он какое-то дикое животное, потому что это не так. Он мужчина с прошлым, но я все еще люблю его. Я больше не буду с Вами разговаривать, — кипит он. — Я не называл его животным. Я просто хотел убедиться, что ты знаешь, с каким опасным человеком имеешь дело. Я имею в виду то время, когда вы только познакомились, в самом начале. Найл все еще не смотрит на меня. Его руки остаются скрещенными, а на лице все еще хмуро. — Найл, пожалуйста, прости меня за то, что обидел. Но это не входило в мои планы. Как насчет того, чтобы поговорить об этом под другим углом? Скажи мне, что привлекло тебя в Зейне? Что ты любишь в нем больше всего? Думаю, ты можешь рассказать мне это? Найл молчит минуту или две, прежде чем, наконец, встретиться с моим взглядом. На лице наконец-то появляется легкая улыбка. — Только это? — неуверенно спрашивает он. В голосе слышится легкая дрожь. — Ты можешь рассказать мне все, что захочешь, Найл. У нас много времени. — Ну ладно. Сначала я начал писать ему письма, потому что узнал о нем в начальной школе. Все другие дети думали, что он какой-то страшный злодей, вроде большого волка или что-то в этом роде. Но Вы знаете, я никогда не воспринимал его таким, — он смотрит на меня, ожидая одобрения, и, кажется, был удовлетворен кивком голым, — а потом… потом я узнал, что он сам совсем не такой, каким его выставляют. Он совершил много ошибок, да, но разве мы все их не совершаем? Он всего лишь человек. Человек, а не монстр. Кто-то считает, что высказывание «все монстры — люди» явно не подходит к Зейну Малику. В любом случае, очень трудно сказать, что я люблю в нем больше всего. Я полюбил взгляд его карамельных глаз, когда он смотрел в мои голубые, когда мы встретились в первый… — А в последний? Он пристально смотрит на меня, прежде чем продолжить, как будто я вообще ничего не говорил. — … раз. У него был довольно мягкий голос, напоминающий самый лучший бархат. Вполне подошел бы королю. А может быть, именно королем он был в прошлой жизни. Мы всегда шутили насчет то, что я девушка в наших отношениях, так что он действительно был королем, а я его королевой, — он замолкает и задумчиво смотрите на часы, которые ритмично тикали на моем столе как метроном. Когда Найл замирает, не желая намеки на дальнейшее продолжение, я мягко пытаюсь ему помочь. — Значит, у вас были настоящие отношения? Как в официальных титулах и все такое? — Я думаю, мы были очень близки к официальности, насколько все это было возможно, учитывая ситуацию, которая все закончила. Да, мы не говорили о парнях и все такое, но разве это то, на чем должны строиться отношения? Если вы хотите спросить мое мнение, истинные отношения строятся на любви и доверии. И могу с точностью сказать, что я любил, люблю Зейна Малика и доверил бы ему свою жизнь. — Я понял тебя. Эти чувства были взаимными? Вы это обсуждали? Найл грустно улыбается. — Не совсем так, — в его голосе слышатся слезы, — я имею в виду, что мы были влюблены задолго до того, как осознали наши настоящие чувства. Это было видно по тому, как он аккуратно обводил ручкой мое имя, как он был так сильно озабочен моим благополучием. Он заботился обо мне так, как никогда не заботилась обо мне моя мама. Он был нежнее, чем я, а его любовь была более сильной, страстной и откровенной. Намеки были в моем вкусе. Мы были лучшими в обоих мирах, смешанными в одну прекрасную глупую пару. Найл сидит тихо несколько минут, вновь перебирая пальцы. — Он сказал, что любит меня, — шепчет он, — это был последний раз, когда я слышал о нем, а теперь он ушел. По его щеке покатилась толстая слеза, похожая на дождевую каплю, за ней еще одна, и еще, и еще, пока он не начинает плакать дождевым дождем. — Я так и не успел сказать ему, — еле выговаривает он, — он умер, не зная, что я люблю его больше, чем солнце любит Луну! Он обхватывает себя руками, удерживая слезы, чтобы окончательно не затонуть. Ураган эмоций вскружил ему голову. Я пытался успокоить его, боясь, что от моего прикосновения он рассыплется на кусочки. Когда он наконец успокаивается, я даю ему салфетку. — Мы почти закончили на сегодня, но могу я спросить тебя кое о чем, прежде чем ты уйдешь? — он кивает, вытирая мокрые глаза салфеткой. — Ты знаешь, почему твои друзья попросили тебя приходить ко мне, верно? Он вопросительно на меня смотрит, прежде чем ответить. — Ну, Лиам сказал мне, что это потому, что я был очень расстроен после всего этого. Он считал, что я полностью не осознаю тот факт, что Зейн м-мертв. Я не спал по ночам, пока мои глаза не закрывались сами по себе. Я ожидал, что он придет и найдет меня. Или что-то в этом роде. Я понимаю, что его нет, просто не могу отпустить. Вот почему я написал ответное письмо. Это заставило меня снова почувствовать себя рядом с ним, потому что я мог притвориться, что он здесь, рядом со мной, когда я читал его письмо. Вы думаете, я сошел с ума, правда? — Сошел с ума? Нет. Ты прошел через многое за очень короткий промежуток времени, поэтому твой ответ следовало ожидать. Ваши друзья просто волнуются и хотят для тебя всего самого лучшего. Ты ведь понимаешь это, да? Найл решительно кивает. — Отлично. Тогда увидимся в следующий раз. — Позднее.