Elder brother or weekend lover?

- И в номинации «Лучший альбом года» побеждает группа… - ведущий сделал многозначительную паузу, заставляя волноваться и зрителей, и музыкантов, стоящих на сцене. – Tokio Hotel! Немецкая четвёрка не может поверить своему счастью! Ребята радостно кричат и обнимают друг друга. Так приятно получить награду, вот только у кого она будет храниться? Хотя сейчас это неважно, главное, что парни добились невероятного успеха все вместе. Выпущены альбомы на двух языках, снято множество прекрасных клипов, отыграны потрясающие туры. Никто не может затмить дружный и талантливый коллектив уже не один год… POV Bill Мы исполнили три песни с нашего последнего диска, и наши поклонники, у которых теперь есть свое, особенное название – Aliens – были на седьмом небе от счастья. Я бы мог спеть и больше, но, к сожалению, временные рамки не позволяют это сделать. Вот запишем новый альбом, тогда будут полноценные концерты, а сейчас надо радоваться тому, что у нас есть. После выступления на нас накинулись репортёры, всем хотелось что-то спросить, узнать и сделать из этого сенсацию. - Скажите, пожалуйста, почему вы решили уехать из родной Германии? – сует мне едва ли не в лицо микрофон журналистка. – Немецкие фанаты были очень расстроены. - К сожалению, они же и стали одною из причин нашего переезда. Известность – это не только всеобщая любовь и ненависть, порой переходящая все границы, но и полное отсутствие свободы. Мы даже из дома не могли выйти без охраны! Но последней каплей стало то, что в наш дом проникли отчаянные фанаты, узнавшие наш адрес. Я люблю поклонников, но это уже было слишком. Мы были в туре, а когда вернулись, поняли, что больше мы в своём доме не в безопасности. Кто-то знает наш адрес, и такое может повториться. Самое странное, что практически ничего не было украдено, но все вещи были вверх дном, словно что-то искали, но так и не нашли. И тогда мы с Томом поняли, что больше не можем находиться в родной стране, где нас слишком хорошо знают. Хотелось спокойствия. Хотя бы просто погулять без охраны – разве это так много? Мы решили сделать перерыв в нашем творчестве, многое переосмыслить, чем мы и занимаемся сейчас. Надеемся, новый альбом порадует наших Элиенс. Когда-нибудь мы снова появимся в Германии, чтобы выступить с концертами, а сейчас… мы просто устали от всего, - вздохнул я. – Но мы были рады исполнить всеми любимые песни этим чудесным вечером. Снова чувствуем себя счастливыми! Пожалуй, это всё, что я могу сказать, - улыбаюсь и перевожу дыхание. Я не сказал главной причины: мы с Томом очень боялись, что о наших отношениях могут узнать. Мне казалось, что фанаты о многом уже догадываются, но списывал это на их впечатлительность и бурную фантазию. Но когда мы стали получать тонны писем с рисунками и рассказами неприличного содержания, это уже стало напрягать. Хотя были и очень красивые работы, которые меня впечатлили, всё же мне хотелось, чтобы наша небратская любовь осталась нашей маленькой тайной, а не достоянием «понимающих поклонников». Но в какой-то степени я был рад, что есть люди, которые никогда не отвернутся от нас… - Скажите, Билл, а у вас есть вторая половинка? – я уже привык к подобным вопросам, на которые я никогда не смогу ответить правды. - Нет, в данный момент я свободен, - наверное, поклонницы уже начали ликовать. – Но я никого не ищу. – А теперь все резко расстроятся. – Для меня сейчас главное – творчество, хочется пробовать что-то новое, неожиданное. Я подумываю о том, чтобы проявить себя не только в музыкальной среде. Но пока что пусть это будет сюрпризом! Главным для меня всегда был Том. С самого моего появления на свет я чувствовал его тепло, братскую любовь и заботу. А теперь он мой во всех смыслах этого слова, и я никому не позволю забрать у меня такое счастье. Когда с интервью, раздачей автографов и прочими «звёздными» делами было покончено, нам предстояла дорога домой. Ох, как только мы вернёмся, я сразу же наброшусь на Тома, меня нельзя будет оторвать от него. Я так изголодался за последние напряженные дни, полные репетиций и других забот, по его прикосновениям, поцелуям, по его сильному телу. И хоть теперь я не слабый мальчик, каким я был в свои шестнадцать, я всё равно чувствую превосходство старшего брата надо мной. Он единственный, кому я хочу подчиняться, но порой и я не прочь получить контроль над Томом. От таких мыслей бросает в дрожь. Я пытаюсь не думать об этом, но не получается. Всю дорогу я пожирал братца взглядом. Он только улыбался и подмигивал мне. Наконец, показались огни Лос-Анджелеса. Скоро мы будем на месте. Врываемся в дом и тут же захлопываем дверь. Том прижимает меня к стене, едва не впечатывая в нее. Такой нетерпеливый! Мне уже не нужно его совращать, он сам готов разорвать на мне одежду и взять меня прямо в коридоре. Раньше я даже не думал, что мой брат может быть таким агрессивно-страстным, но мне это очень даже нравится. Хотя со мной он старается быть нежным, только не всегда получается, однако, я этого даже не прошу, ведь порой эта нежность для меня – мучение. Я просто хочу, чтобы он был настоящим. Куртка падает на пол, за ней следует майка. Я чувствую холод от стены, но лишь на миг. Руки Тома блуждают по моему телу, заставляя забыться в его касаниях. Его губы и язык терзают мой рот. Я едва дышу, наслаждаясь его грубой лаской. Отрывается от меня, а затем припадает в шее, кусает участки нежной кожи, и я тихо вскрикиваю. Стягивает с меня брюки и стаскивает вниз бельё, оголяя возбуждённый член. Становится на колени и издевательски медленно проводит языком по головке. Знает же, как я его хочу, а сам дарит мне эту сладкую пытку. Наслаждается моими стонами-всхлипами, доводя до исступления. Я не могу больше ждать! - Том, пожалуйста… - умоляю я. – Сделай хоть что-нибудь! Мой развратник заглатывает горячую плоть и поднимает на меня свой парадоксально невинный взгляд, как будто он делает это в первый раз. Мне кажется, что долго я не продержусь, но Том всё предусмотрел! Не позволяет мне так быстро кончить, отстраняется и поднимается, вновь вжимая меня в стену. Я тянусь руками к его ширинке, но руки уже не слушаются, от сильного желания меня колотит мелкою дрожью. Том решает проблему с одеждой в считанные секунды: я и сам не замечаю, как мы остаёмся полностью обнажёнными и прижимаемся друг к другу горячими телами. Я закинул ногу на бедро Тому, а затем, обвив его шею руками, запрыгнул на него. - Ну же, возьми меня… - прошептал я, не в силах больше терпеть неподвластное мне желание. Но он не спешил, ведь у нас уже несколько дней не было секса, и любимый побоялся сделать мне больно. Том, облизнув свои пальцы, стал медленно растягивать меня. Было немного неприятно, и я зашипел, куснув брата в плечо. Он надавил на простату, и я громко простонал. Том хорошо знает, как довести меня до поистине безумного состояния, и у него это прекрасно получается! - Том… блять… давай уже… - слова не могли слиться в одно предложение, но он и так всё прекрасно понял. Я почувствовал скользкую головку, упирающуюся в мою дырочку. Когда любимый стал проникать в меня, я восхищённо ахнул. Как же я скучал по нашей близости. Наконец-то, мы стали одним целым. Прижимаюсь к брату, и он входит глубже. Мне остаётся только кричать от наслаждения. Том полностью во мне, кажется, что я чувствую его каждой клеточкой своего тела. И пусть только попробует остановиться, я тогда сам его оттрахаю, думаю, Том не сможет мне отказать. Закрыв глаза, я отдаюсь на волю ощущений, прикосновений и эмоций, которые захлестывают меня с головой. Том понемногу ускоряется, и я растворяюсь в нашем маленьком безумии. Я не чувствую ничего, кроме движений брата во мне, его ласковых рук, гладящих моё тело, его губ, целующих меня. Мне наплевать, что брат вжимает меня в холодную стену, ведь я чувствую его тепло. - Быстрее, Томми… не сдерживайся, - подаюсь ему навстречу. Движения превращаются в рывки, резкие, отрывистые, отчего сбивается дыхание, вздохи превращаются в стоны, а стоны – в крики. Царапаю Тома своими острыми ноготками. Что-то влажное остаётся на моих пальцах, чёрт, наверное, я разодрал ему спину до крови. Но Том этого даже не замечает, ему хорошо со мной, а мне - с ним. Я чувствую, что мы уже на грани, но я не хочу, чтобы всё так быстро заканчивалось! Брат понимает это и резко выходит из меня. Я едва не задохнулся от пустоты внутри. Берёт меня на руки и несёт в спальню. Заваливает на кровать. Нависает надо мной, целуя и гладя моё тело. - Подожди… я хочу, как в наш первый раз, - пошло улыбнувшись, я встал на четвереньки. - Том, да сделай же ты это! Он медленно входит в меня, и я нетерпеливо насаживаюсь на его достоинство. Какой же это кайф, просто не передать словами, что я чувствую. Вскрикиваю, когда Том начинает быстро двигаться, вцепившись в мои бедра. Мне совсем не больно, я наслаждаюсь каждым его рывком. Уже давно привыкнув к размерам брата, я получаю только удовольствие, когда мы занимаемся любовью. Быстрее. Резче. Глубже. А затем снова медленно и нежно, чтобы окончательно свести меня с ума. Я теряюсь в пространстве и времени, я готов забыть собственное имя и вспомнить его только тогда, когда Том скажет… … - Билл, я люблю тебя! Том изливается в меня, я чувствую эти тёплые капли и только от осознания происходящего кончаю вслед за братом. Мы падаем на кровать и нежимся объятиях друг друга. Я верю, что так будет всегда. Готов уехать даже на край света, только бы мы были вместе. Если это потребуется, я пожертвую успехом, славой, чем угодно во имя нашей любви. Ведь это чувство сильнее всего на свете, и с годами наши отношения становятся всё крепче. Я никогда не пожалею, что полюбил Тома. Он стал для меня всем, и я благодарен судьбе за моего любимого старшего брата.