Преломляющая сила

Пирс сам не понимает, как так получилось. Почему он все еще живой, почему находится в исследовательском комплексе АПБТ, а не разлагается на дне океана, засыпанный обломками. Может быть, дело в том, что тело его оказалось слишком ослаблено после атаки модифицированного вируса и вынужденной перестройки, и простой удар прикладом по затылку оказался способен лишить Пирса сознания. Он ведь и правда тогда держался на одной силе воли, да желании во что бы то ни стало вытащить своего капитана. Что бы ни послужило причиной, суть от этого не меняется - теперь мир Пирса состоит из одной комнаты, до тошноты белой и стерильной. Его жизнь представляет собой череду бесконечных исследований и нелепых тестов, неприятных анализов и безрезультатных операций, настолько же болезненных, насколько бесполезных. Он ведь не идиот, понимает, что, даже если медикам удастся свести на нет все негативные последствия вируса и мутации, вернуться к прошлой жизни Пирс все равно не сможет. Скорее, будет вынужден влачить жалкую полу-жизнь инвалида. Единственное, что поддерживает Пирса, не позволяя ему скатиться в пропасть и сделать с собой что-либо непоправимое - это Крис. Он приходит каждый день, вызывая раздражение врачей и смятение Пирса. Садится на край жесткой металлической койки - другая мебель в палате просто не предусмотрена - улыбается так тепло, что у Пирса начинает ныть в груди. Он приносит с собой цвета, непривычные глазу после совершенной белизны палаты; запахи, от которых кружится голова и хочется непременно наклониться поближе; новости из внешнего мира, который после столького времени кажется чем-то невероятным. А еще Крис приносит с собой надежду. Безнадежную, не имеющую никакого смысла, но такую притягательную. Она прилипает к Пирсу вместе с неуклюжими, но ласковыми пальцами, ободряюще сжимающимися на плече; проникает внутрь с хриплым голосом и непривычно мягким взглядом. Она заставляет жить дальше. Крис улыбается ему, без унизительной жалости и горького отвращения, и Пирс думает, что не один. Капитан не смотря ни на что не бросил его там, в подводном комплексе, значит, не оставит и сейчас. А потом ругает себя за такую слепую веру. Крис ведь не святой. Он устанет, он захочет нормальной жизни. В конце концов, кто в своем уме согласиться ухаживать за беспомощным инвалидом, на которого не взглянешь без слез? Крис сжимает его перебинтованное запястье, необычайно осторожно и заботливо, поглаживает большим пальцем, невесомо, почти неощутимо, чтобы даже случайно не причинить боль. И Пирс ловит себя на безумной, совершенно иррациональной надежде, что у них еще может что-то получиться. А потом вновь ругает себя, остервенело комкая одеяло, пока старые раны вновь не раскрываются, вызывая волну боли и пачкая кровью повязки. Он сам чуть было не разбил зеркало, когда врачи, наконец, разрешили увидеть, что стало с его лицом; от глупой, стыдной истерики спасла только военная выдержка. Так с чего он решил, что Крис захочет к нему прикоснуться? Прижаться губами к смятой ожогом коже, поцеловать развороченные шрамами губы, укусить за плечо, перекрученное слишком быстрой мутацией. Пирс не романтичная девица, ему не нужно петь серенады под окном и говорить заведомо льстивые комплименты. Если взглянуть с этой точки зрения, остается один секс. А на что можно надеяться, если даже у него самого собственное тело вызывает только отвращение? Крис говорит о том, что происходит в мире, рассказывает о Джейке и Шерри, о доме и сестре. И Пирс чувствует себя полным дураком, представляя, что тот заберет его отсюда. Куда угодно, только бы подальше от этих белых стен и сводящих с ума процедур. Эта надежда самая живучая, она не убивается ни равнодушными аргументами, ни грамотными доводами. Только отравляет изнутри, заставляя жить дальше и ждать, каждый день ждать совершенно несбыточного. Крис осторожно прижимает его к себе в странном подобии объятия, и Пирс думает, что лучше бы он не приходил. Никогда. Но тот возвращается каждый день, несмотря на раздражение медиков и протесты самого Пирса. Смотрит, говорит, прикасается и совсем не позволяет поверить в собственную никчемность. Пирс злится, мечется, раздирает зажившие было раны в припадке нервозности. Но все чаще ловит себя на том, что верит своему капитану. Несмотря ни на что. Крис не оставит его, он всегда держит слово. Он снова вытащит попавшего в передрягу Пирса, как делал много раз до этого. Обязательно вытащит.