Вспомни-утром-что-было-вчера

Большую часть свободного времени Скотт думает, что ему, как в общем порядочному человеку, стоило бы скучать по Кире, по их несостоявшимся отношениям, по неустроившейся семье и пяти неродившимся америко-корейско-японским детям, но. Проблема в том, что он не скучает. Совсем. Абсолютно. И, кажется, ему за это даже не стыдно. Вместо стыда у Скотта какое разноцветное сладкое безумие по имени Лиам Данбарр, глупый бета, маленький, испуганный щеночек, которого хочется почесать по животу, за ушком, потрепать по макушке, а потом сжать в объятиях до хруста костей и зацеловать до одури, так, чтобы дышать было нечем. Скотт бьет себя по щекам, а потом выливает непонятно как и откуда взявшуюся бутылку воды на голову. Это, думает Скотт, мысли так себе. Так думать нельзя, Скотт, Лиам — твоя бета, ты должен чувствовать желание ЗАЩИТИТЬ, а не ОБЛИЗАТЬ, понимаешь, Скотт? Но с экрана мобильного телефона жизнерадостно улыбается щеночек (Лиам, поправляет себя Скотт, его зовут Лиам), и желание облизать превращается из простого в нездорово приоритетное. *** Лиам нервно щелкает пальцами, пока тренер объясняет стратегию очередной игры, а Скотт вместо того, чтобы слушать — капитан называется — борется с желанием накрыть руки Лиама своими, чтобы тот успокоился, наконец, почувствовал, что он не один и одним уже не будет, он в стае, стая его защитит. Или не стая. Или Скотт. Скотт-то уж точно защитит. Непременно и от всего. Лиам начинает притопывать, и Скотт просто не выдерживает. - Лиам, уймись уже, - выдыхает он на ухо Лиаму, и тот вздрагивает, замирает и так отчаянно краснеет, что даже Скотту становится неловко. - Не могу. - Можешь. - Нет. - Да. - Нет. - Да. - МакКолл! Данбарр! - это тренер, и он выглядит недовольным. Ну конечно, понимает Скотт, они с Лиамом чуть ли не орут друг другу в лицо, привлекая внимание даже неба, даже господа бога. - Возможно, вам стоит выяснить ваши отношения за дверью? Или за дверь выйти нам всем? Лиам краснеет еще больше (Скотт даже понятия не имел, что такое возможно) и бубнит что-то о том, что все в порядке, они молчат, продолжайте тренер. Скотт бросает на щеночка (Лиама, научись называть его по имени, МакКолл!) быстрый взгляд и понимает, что все действительно в порядке. Примерно в таком же, как и его отношения с Кирой. *** Дополнительные занятия по математике — это не иначе, как благословение какого-то особого оборотнического бога. Лиам не понимает ничего и приходит к Скотту, Скотт тоже ничего не понимает, но во всей этой алгебре сечет Лидия и ее конспекты. Конспекты Лидии и сама Лидия — это не иначе, как благословение какого-то особого обротнического бога. - Вот смотри, это бинарное уравнение, тут применяется теорема Виетта. Ничего сложного, - Скотт сидит так близко к Лиаму, что может чувствовать его запах и слышать сумасшедшее биение сердца. - Понимаешь? - Наверное. То есть да. Естественно. Ничего слышного, то есть, страшного, то есть, блин. Ты понял. Конечно. Ничего сложного, правда, версия с ничего страшного выглядит гораздо более правдоподобной. - Тогда, - Скотт подвигает учебник и указывает на столбики с уравнениями, - решай дальше. Решай, думает Скотт, а я буду смотреть на твою голову с отросшими растрепанными волосами и думать, что ты неправильно хорош во всем. Решай, думает Скотт, а я буду сидеть рядом и думать, что это ненормально — считать своего бету самым лучшим во всем, в чем только можно представить. Не. Нор. Маль. Но. Лиам ерошит волосы, кусает ручку, и Скотту кажется, что поезд по имени «Маккол» медленно съезжает с рельсов под названием «нормальность». *** Возможно, прийти со своей проблемой к Дереку было не самой лучшей идеей. Но прийти к Дереку и Брейден — это просто провал. - Итак, - вконец очеловеченный Дерек садится напротив, упирает руки в колени и кладет подбородок на сцепленные пальцы, - о чем ты хотел поговорить? «Ни о чем, Дерек, можно, я просто встану и выйду в окно?». - Насколько нормально считать свою бету самой лучшей? Дерек и Брейден переглядываются, Брейден щелкает затвором, и Скотту становится немного не по себе. Нет, Брейден несомненно хороша, но без оружия в руках. - В каком смысле? - осторожно интересуется Дерек. Брейден откладывает обрез и берет в руки винтовку, Скотт тяжело сглатывает. - В прямом. В лофте виснет неловкая тишина, не прерываемая ничем вообще. Скотту хочется провалиться под землю, Дерек щурится, а Брейден настраивает оптический прицел. Неловкость нарушает Брейден, с шумом бросая винтовку на металлический стол, усаживаясь на него и интересуясь: - А кто был твоим альфой, Скотт? - Питер. - Вот и спроси у него, считал ли он тебя самым лучшим. Дерек бросает на Брейден неприлично обожающий взгляд, а Скотт усмехается. Если Питер и считал Скотта самым лучшем, то только по части идиотизма. Питер вообще был о Скотте очень невысокого мнения. - А теперь предлагаю выпить, чтобы наш Скотт не совершал чудовищные умственные усилия, ему это не к лицу. Помимо оружия Брейден прекрасно обращается с алкоголем. Настолько прекрасно, что после третьего глотка какого-то коктейля (Дерек жизнерадостно сообщает, что он называется «Вспомни-утром-что-вчера-было») Скотта ведет. И почему-то в дом Лиама. *** Лиам лежит в позе эмбриона, и в абсолютно опьяневший мозг Скотта приходит мысль, что, может, ему, Лиаму то есть, холодно. Но мысли, как известно, по одиночке не ходят, поэтому Скотт решает проявить заботу. - Альфа я или нет, - пьяно бубнит он, пытаясь найти одеяло, которое отчаянно и изо всех сил отказывается показываться. - Вот как ты, - Скотт грозит прячущемуся одеялу пальцем и лезет в шкаф, уж там-то должно быть хоть что-нибудь, чем можно накрыть щеночка! Ненужные вещи Скотт отбрасывает одну за другой: джинсы? - нет, шорты? - нет, какие-то тряпки? - нет, футболка, пахнущая стиральным порошком, какими-то цветами и совсем немного Лиамом? - да, однозначно. Скотт принюхивается к своей одежде и отмечает, что пахнет так себе, а вот запах Лиама может приятно разнообразить грустное и гнусное существование. Натянув футболку — господи, какая широкая, какая пахучая, какая лиамова, - Скотт возвращается к шкафу. Опять какие-то ненужные тряпки, простыни, пододеяльники, штуки, которые надеваются на подушки, и вот оно! Толстое одеяло, способное защитить от заполярных морозов, тоски и одиночества. Такое прекрасное одеяло — это именно то, что искал Скотт. Лиам шевелится, издает невнятный звук, который при огромном желании можно определить как «Скотт», и успокаивается. Скотт решает, что Лиаму стало еще холоднее и что одним одеялом не отделаешься. Тут нужна острая и неотложная помощь в виде оборотня с температурой в разы выше человеческой. То, что Лиам и сам оборотень, Скотт решает во внимание не принимать и ложится рядом со щеночком (Лиамом, Скотт, что же ты тупой-то такой?), накрывает обоих одеялом и прижимается к Лиаму со спины. - Фу, - бормочет Лиам, отпихивая Скотта, - глупая псина, прекрати меня слюнявить. «Ну надо же, - с пьяным умилением думает Скотт, кусая щеночка (ладно, пусть разочек побудет щенком) за загривок, прижимая к себе еще плотнее и зарываясь лицом в волосы на затылке, - какой он дерзкий». *** В одиннадцать часов телефон мигает одним входящим сообщением. Скотт берет телефон в руки, хотя раскалывающая голова категорически против любых движений, даже микроскопических, даже жизненно необходимых, и открывает эсэмэску. Там только одно слово: «Кретин». Скотт пишет: «Почему?». «Если ты хотел взять футболку, мог бы об этом попросить». «А если бы я захотел взять тебя?» Минут десять Скотт бесцельно пялится в монитор, ожидая сообщение, как приговоренный исполнения приговора. Экран мигает. «Мог бы просто попросить». Скотт расслабленно выдыхает, отбрасывает телефон на подушки и закрывает глаза. Отлично, все просто, нужно просто попросить. Завтра так и сделает.