Наследие

Это, наверное, стало моим хобби на лето — считать трещинки на потолке в надежде найти хоть какое-то несоответствие с прошлым результатом. Пока безуспешно. Каждый раз получается ровно сто тридцать две трещинки разной величины: пятьдесят восемь совсем мелких, семьдесят одна — средних размеров и три штуки достаточно больших, что их можно заметить даже без моих очков. Если поначалу было сложно сосредоточиться на счёте из-за мыслей, не дающих покоя мне этим летом, то со временем стало хватать всего одного взгляда на потолок, чтобы голова стала пустой, а все переживания, хоть и ненадолго, но забывались. Да и как тут забудешь надолго, когда случилось такое! Единственный человек, который был мне по-настоящему дорог, умер! Но, на самом деле, это было не так ужасно… Не то, чтобы я был настолько чёрствым, нет. Просто… Как бы это получше сказать… Я окончательно лишился веры в людей, которые окружали меня. Смерть близкого человека — это именно тот момент, когда так нужна поддержка, когда нельзя оставаться одному. А я остался один. Не считать же Дурслей семьёй, которая могла бы меня поддержать? Напротив, узнав, что мой «ублюдочный родственник» погиб, они решили взять реванш за прошлое лето. Но после того, как в доме не осталось ни одной целой стеклянной вещи, а в коридоре на стене образовалась весьма внушительная вмятина от столкновения с ней туши моего дяди... В общем, они оставили меня в покое. И даже кормили. Меня это всё вполне устраивало, но оставалось столько свободного времени… Без занятия я не мог не думать о Сириусе, не думать о «друзьях», не думать о директоре. Но, без сомнения, о последних двух я думал больше всего. Разобрав по полочкам всю свою жизнь, уделив больше внимания школьным годам, я пришёл к выводу, что был идиотом. Категорично, да? Но это правда. Абсолютная и неопровержимая. Ну вот скажите, кто откажется идти на факультет, на котором сможет достичь величия и реализовать себя? Кто будет цепляться за бескультурного, беспардонного и просто наглого (прямо как Дадли) мальчишку, имея в своём распоряжении целый факультет? Кто будет терпеть рядом с собой человека, считающего себя априори умнее тебя? Кто поверит, что одиннадцатилетний ребёнок умнее кучи профессоров? Кто, зная о возможностях волшебников, будет бояться магглов? И, боясь магглов, не попытается найти знания (имея под рукой великолепную библиотеку, между прочим!), способные поставить на место или хотя бы припугнуть родственников? Кто, имея деньги, будет ходить в обносках и ужасных, Мерлин знает сколько раз чиненых, очках? Кто будет доверять человеку, который, зная о его плохой жизни у родственников и твердящий о его благе, даже не попросил кого-нибудь из преподавателей, коли ему самому лень, поговорить с Дурслями, приструнить их? Кто будет спасать человека от василиска с одним двенадцатилетним школьником и придурком-профессором, имея в запасе директора и весь преподавательский состав? Только идиот! Или гриффиндорец. Впрочем, одно другого не отменяет. Продолжать перечислять все глупости, которые я совершал, не имело смысла. Определённо, в Слизерине меня научили бы, кому стоит доверять, а кому нет. И куда не нужно лезть. Уверен, Снейп об этом позаботился бы. Но самое обидно было то, что, имея под рукой такие возможности, я продолжал следовать удаче. Ведь те книги, что были в школе, могли бы сильно облегчить мне жизнь. Те знания, что я приобрёл, готовясь к занятиям с АД, поистине бесценны. Конечно, я говорю не о тех заклятиях, которым учил студентов. В каждой книге было полно ссылок на другие источники, рассматривающие тот или иной аспект более глубоко. Почти все они были в Запретной секции. Но ведь никто не был против, чтобы я просиживал там время, ведь никто не знал, не так ли? Или почти никто… Но записи пока при мне, так что это ещё не повод беспокоиться. В этом году я обязан разучить бытовые чары. С ними жизнь станет куда как легче. Но сначала стоит разобраться с одной проблемкой… В прошлом году Сириус решил заняться моим образованием и раз в неделю присылал по книге или дневнику. И всё ничего, если бы они не были на одну, довольно специфическую, тематику. Вернее, на две — все книги были посвящены тёмным эльфам и вампирам. Сначала я не стал вникать и просто читал, но всё-таки и в моей пустой голове хватило мозгов на то, чтобы сообразить, что десятая книжка о тёмных эльфах что-то да значит. В ответ на мой закономерный вопрос крёстный написал, что не может рассказать о причинах своего выбора из-за клятвы, но я умный мальчик и во всём сам разберусь. Пересилив себя, я не стал обращаться за помощью к Гермионе. Узнав о моей тайной переписке с крёстным, она бы устроила форменный скандал. Как будто её это касается! Так вот, немного поломав голову, я решил найти чары, выявляющие Наследие, если такие, конечно, существуют. Ведь такой выбор книг означал, что у кого-то из моих друзей или знакомых оно, должно быть, скоро проснётся, и мне нужно быть к этому готовым. Чары-то подходящие я нашёл, но сперва решил проверить их на себе, так как в книге кроме формулы и результата никаких объяснений больше не было. Но вышло немного не то, на что я рассчитывал. На бумаге должно было быть написано, что Гарри Джеймс Поттер имеет сто процентов человеческой крови. Ведь не может быть в самой известной светлой семье примесей крови тёмных существ? Оказывается, может. И не просто примесей. Гарри Джеймс Поттер оказался на одну половину тёмный эльфом, а на другую — вампиром. Круто, да? Кем же должны были быть мои родители, что у меня такое впечатляющее Наследие? Ни капли человеческой крови! Покопавшись в книгах, присланных крёстным, обнаружил, что гены тёмных эльфов и вампиров, в отличие от тех же вейл, не скрещиваются с людскими. А потому от пары полуэльфа и полувампира (чистокровных особей я не рассматривал в принципе, так как ни эльфов, ни высших вампиров уже давно никто не видел) мог родиться либо такой, как я — полуэльф и полувампир, либо полувампир, либо полуэльф, либо человек. Никакого разбавления крови. И ведь не понятно, хорошо это или плохо. Полукровки мало отличаются от чистокровных особей. Практически это связано только с партнерами и обаянием. У тёмных эльфов нет партнёров. Они в них не нуждаются. И сами не становятся ничьими партнёрами. В отличие от полукровок. Этим хоть партнёр и не нужен, но они сами по себе идеальная кандидатура для любой волшебной расы, нуждающейся в паре. «Бесхозными» такие дети не остаются. Но у вампиров всё ещё сложнее. У высшего вампира есть только один постоянный партнер, после соединения с которым он не может без него обойтись: любая другая кровь будет для него губительна. Смерть пары убивает и его самого. А вот у полукровок все проще. Полувампир сам выбирает себе партнёра, ориентируясь на кровь: чем сильнее полукровка, тем более сильный партнер ему нужен. Но, в случае смерти последнего, полувампир после месяца ломки снова станет «свободным» и сможет найти себе новую пару. И у обоих полукровок этих рас практически отсутствует шарм. Всё, чем они распоряжаются для привлечения партнёра, — своя собственная внешность. Про внешний вид идёт отдельная тема. Вообще, у полукровок внешность меняется постепенно, с самого рождения. Но раз у меня она не изменилась, значит, что-то не так, да? В книгах был ответ и на этот вопрос. Оказывается, многие чистокровные семьи, дабы сохранить в тайне наличие в своём роду крови магических существ (нельзя распространяться о таких преимуществах), используют ритуал, заставляющий все соответствующие этим расам атрибуты проявляться только в день шестнадцатилетия. У меня это должны быть клыки и уши, вроде бы. Этот ритуал и придумали-то как раз для подобных случаев, так как, в основном, дети до шестнадцати (возраст вступления в Наследие) не могут долго поддерживать качественную иллюзию, а артефакты в школе запрещены. Получается, моя внешность скоро претерпит незначительные изменения. Надо будет научиться вампирским чарам маскировки. Способности к ним у меня врожденные, и они невероятно сильны. Хотя… может, и не стоит ничего скрывать? По-моему, шок — лучшее состояние магического мира: волшебники находятся в неком пограничном состоянии, забыв про свои старые глупости, но ещё не успев сделать новые. Об этом действительно стоило подумать.