And you must be Miss Granger

Далеко не у всех сотрудников Министерства магии рабочий день заканчивался в половине шестого. Одними из последних на Втором уровне пустели штаб-квартира авроров и кабинет заместителя главы отдела Правопорядка. Стрелки старинных напольных часов показывали четверть девятого. Сидя на краю скрипучего кресла и потирая костяшками пальцев зудящий от переутомления висок, Гермиона делала пометки в тексте возмутительно устаревшего семейного кодекса. Безжалостно обводя и подчёркивая рукописные строки, она извела целый пузырёк красных чернил, преодолев при этом только чуть больше половины пунктов. С тех пор, как Гермиона перевелась в Отдел магического правопорядка и занялась ревизией законодательства, она каждый день напоминала себе, насколько важно сохранять профессионализм и подходить к предмету своей работы объективно. Но, как часто бывает, легче сказать, чем сделать. Этим вечером напускное хладнокровие волшебницы резко иссякло, когда перо добралось до положения о разделе имущества и опеке над детьми при разводе. Всё положение целиком следовало бы выделить рамкой и представить как эталон несправедливости! Особенно Гермиону задела формулировка: «При отсутствии соглашения спорные вопросы разрешаются в интересах семьи, с учётом чести рода.» Прекрасно, просто замечательно! Для маглорождённых и полукровок это, разумеется, означало, что дети оставались с чистокровным супругом, а второй родитель отправлялся на все четыре стороны, иногда без кната в кармане. Об «Очереди наследования», когда почивший волшебник не оставлял завещания, и говорить не приходилось. Гермиона решила на этом и остановиться. Ещё немного — и она бы сломала перо пополам. Она ярко представила скандальный развод с Рональдом, где комиссия по расторжению браков оставляет за ним всё, что они нажили вместе, — только потому, что она была магглорождённой. Чёрта с два она бы это допустила! Разумеется, эта драма была лишь плодом её утомлённого воображения. Во-первых, их романтические отношения с Роном остались в далёком прошлом. А во-вторых, Уизли были самыми щедрыми и добрыми волшебниками, которых она знала. Рон не стал бы прикрываться глупым средневековым законом, чтобы поступить с ней так низко. Но не всем волшебникам везло с роднёй. До разводов в магическом сообществе доходило редко, и многие даже не подозревали, что один старинный пергамент мог испортить им жизнь, если их семья была полной противоположностью чудесных Уизли. Будь воля Гермионы, она в первый же рабочий день сожгла бы в камине Справочник чистокровных семей и избавила общество от унизительного разделения по статусу крови. Но приходилось соглашаться с Министром Шеклболтом: консервативной Магической Британии требовалось время, чтобы принять реформы. Именно поэтому семейный кодекс всё ещё лежал перед ней, тщательно вычитанный и изрисованный пометками, вместо того чтобы превратиться в пепел вслед за Справочником чистокровных. Часы пробили одиннадцать. Гермиона отложила истрепавшееся перо и по привычке посмотрела на висевший у входа портрет Торкуила Трэверса. Вскоре после её перевода на Второй уровень выяснилось, что картину невозможно отлепить от стены. Все попытки новой хозяйки кабинета и министерских служащих убрать портрет не принесли результата. Должно быть кто-то подшутил над одним из предшественников Гермионы, и теперь настал её черёд уживаться с недружелюбным бывшим главой отдела. Поймав на себе прохладный взгляд волшебницы, Торкуил Трэверс скривился и, подняв воротник кожаного плаща, демонстративно отвернулся. Своё негодование от соседства с магглорождённой он предпочитал выказывать укоризненным молчанием, что очень даже устраивало Гермиону. Она лишь надеялась, что Торкуил не шпионил за ней по чьей-либо просьбе — такое в Министерстве тоже иногда случалось. Удостоверившись, что волшебник с портрета больше заинтересован нарисованной стеной, чем её вознёй, Гермиона поставила на стол маленькую чёрную сумку и принялась в последний раз проверять, взяла ли она всё необходимое для своей ночной миссии. Из-за любой забытой мелочи продуманный план мог с треском провалиться. Но вдруг дверь кабинета резко распахнулась. Геромина подпрыгнула в кресле и судорожно смела сумочку на колени. Всё аккуратно разложенное содержимое тут же перемешалось. — Гарри! — воскликнула она, прижав руку к груди. — Ты до смерти меня напугал! — Вас не учили стучаться, Поттер? — гневно прорычал портрет. — Прости, Гермиона, — рассеяно выпалил Гарри и захлопнул дверь. — Простите, Трэверс, — кивнул он картине и тихо добавил, прикрыв рот ладонью: — Почему ты до сих пор не заслонила его книжным шкафом? — Что случилось? — нахмурилась Гермиона. Она окинула Гарри быстрым взглядом: одежда была слегка помята, под глазами тёмные круги, но в целом невредимый. — Я подумала, за тобой кто-то гонится. Вместо ответа Гарри с торжественным видом поставил на стол длинный деревянный ящик с ручкой, как у чемодана. — Ни за что не угадаешь, что здесь! — громко прошептал он, выглядя при этом ещё более взъерошенным, чем обычно. — Палочка? — неуверенно предположила Гермиона, с подозрением глядя то на ящик, то на друга. — Что ещё может лежать в ящике для палочек? — Ну конечно, палочка, — подтвердил Гарри, нетерпеливо постучав пальцами по крышке. — Но вот вопрос: чья? — Я не в настроении разгадывать загадки, Поттер, — фыркнула Гермиона. Она положила сумку на край стола. — Так сияешь, будто там палочка самого Мерлина. — Малфоя, — ответил Гарри. — Драко? — спросила она, понизив голос. — Люциуса, — поправил он, наслаждаясь её реакцией. Гарри выглядел так, словно ему только что вручили трофей лучшего аврора года. — Оу, — выдохнула Гермиона, испытав странное облегчение. Если глава Аврората носился по Министерству с запертой на замок палочкой — это означало только одно: её хозяин влип в большие неприятности. Гермиона нахмурилась, прокручивая в голове возможные варианты. Война сильно изменила Драко. За последние годы он вёл себя настолько безупречно, что заставил даже самых закоренелых скептиков поверить в то, что люди способны меняться. И Гермиона, к своему удивлению, оказалась среди тех, кто радовался его прогрессу. Малфой-старший, конечно, это совсем другая история. «Его и могила уже не исправит», — подумала она с горькой иронией. — если даже Азкабан оказался ему не уроком». — Позволишь? — Гермиона поднялась и обогнула стол. Гарри кивнул. — Как она у тебя оказалась? Аккуратно открыв замок, она откинула крышку. Чёрное дерево на рукояти было оплетено серебряным орнаментом — чудесное и тонкое исполнение талантливого мастера. Однако это была не та палочка: ни змеиной головы, ни изумрудных глаз. Гермиона разочарованно вздохнула. — Один прохожий на Ночной аллее услышал, как Малфой о чём-то спорил с двумя волшебниками, и они вроде как угрожали ему, — махнул рукой Гарри, словно это было маловажным уточнением. — А потом их обоих нашли мёртвыми на том же месте. Малфоя задержали в магазине Морибанда. Авроры сейчас переворачивают вверх дном Косой переулок и Ночную аллею, ищут свидетелей. Убийство произошло вечером, наверняка кто-то что-то видел. — Какой ужас, — отрешённо произнесла Гермиона, всё ещё глядя на палочку. Поддерживая локоть одной рукой, она стала накручивать на палец прядь волос и тут же распускать её. — Но это странно, тебе не кажется? — наконец выдала она, подняв взгляд на Гарри. — О чём это ты? — смутился он, привычным движением поправив очки. Гермиона глубоко вздохнула. Она знала, что ему не понравится ход её мыслей. — Я просто хочу сказать… Люциус — чуть ли не единственный из Пожирателей, кто действительно наследил и при этом остался на свободе после падения Волдеморта. Да, он напыщенный индюк, но он не идиот, Гарри. Ты действительно веришь, что он мог так глупо выдать себя: убить двух волшебников в людном месте и, как ни в чём не бывало, отправиться за покупками к Морибанду? Это просто нелепо. Гарри скрестил руки на груди и прищурился. — Нелепо, ну и что с того? После всего, что Малфой сделал, мне противна мысль, что этот ублюдок вышел сухим из воды. Я видел его, Гермиона, на кладбище, где убили Седрика. Он стоял рядом с Волдемортом и наслаждался «представлением»! — Я понимаю, — кивнула Гермиона. — Я тоже считаю его помилование незаслуженным. Но это ведь от нас не зависело, Гарри. Решение принял Визенгамот, даже Министр был против, — напомнила она ему. — Но своими показаниями Малфой многих бывших соратников отправил в Азкабан. Я не знаю, что и думать. — Твоя рациональность убивает всё удовольствие, Гермиона, — Гарри провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше. — Я надеялся на другую реакцию. Просто вспомни, что Малфой спокойно наблюдал, как Беллатрикс пытала тебя на его отполированном полу. «Забудешь такое», — с горечью подумала Гнрмиона. Не в защиту Люциуса, но в тот ужасный день, обезумев от боли и ища любой способ спастись, она не заметила при нём волшебной палочки. Он выглядел как измученный, потерянный человек. Пьяный. Жалкий. Вряд ли он мог что-либо сделать даже при внезапно проснувшемся желании помочь. Это не оправдывало его, конечно. Гермиона прекрасно понимала, что неучастие — тоже преступление. Как бы ни было иронично, его абсолютная бесполезность во время Второй магической войны и спасла его от пожизненного заключения в Азкабане. Сотрудничество с Аврорами тоже сыграло свою роль. Но разумно ли пытаться быть беспристрастной в случае Малфоя? Он на её месте точно не стал подсчитывать хорошие и плохие поступки для окончательного вердикта. В его глазах Гермиона была виновата во всех бедах Магического мира просто по факту рождения. — Ну, извини, — сказала она, скрестив руки на груди. Её голос звучал ровно, но взгляд выдавал усталость. — Хочу напомнить, что мы с тобой служим в Отделе магического правопорядка, а не в отряде мстителей, и не можем позволить себе идти на поводу у эмоций. Не беспокойся, твои авроры обязательно найдут свидетелей, и преступник получит по заслугам, — добавила она чуть мягче, похлопав Гарри по плечу. Гермиону слегка тревожило отношение друга к этому делу. Она тоже презирала Малфоя-старшего, но даже в его отношении старалась сохранять холодный рассудок. Она просто хотела оставить прошлое в прошлом и радовалась хотя бы тому, что особым распоряжением Люциусу было запрещено появляться в Министерстве магии без личного приглашения Министра. Да и их пути пересекались настолько редко, что за последние годы она почти не вспоминала о его существовании. — В общем, я пришёл не за тем, чтобы слушать нравоучения, а сказать, что Малфоя сегодня допросят, — произнося это, Гарри снова стал похож на взрослого мужчину. Бурное воодушевление, с которым он ворвался в каморку Гермионы, полностью сошло на нет. — Палочку проверят на использование Непростительных и других тёмных заклятий. Думаю, она расскажет нам куда больше, чем любой свидетель. Хочешь посмотреть? — вдруг спросил он. — Я? На допрос? — замялась Гермиона. Она с досадой покосилась на маленькую и крайне вместительную сумку. Видимо, сегодня снова не судьба… — Даже не знаю. Разве посторонним можно присутствовать на допросах? — Что за глупости! — фыркнул Гарри. — Ты скоро станешь главой отдела и имеешь полное право наблюдать за работой сотрудников. Гермиона смущённо улыбнулась. Конечно, Гарри преувеличивал её успехи (даже слишком), но в чём-то был прав — перед ней действительно открылись многие двери Министерства. Правда, не те, что ей были нужны. И всё же приятно держать в руках некоторые «ключи». Да, да, да! Она была честолюбивой до мозга костей и давно перестала этого стыдиться. — Ладно, пойду, — кивнула она, поддавшись любопытству. После бесконечной бумажной работы возможность немного встряхнуться казалась почти соблазнительной. — Только обещай, что не выступишь адвокатом-добровольцем и не станешь поучать авроров, как вести расследование, — усмехнулся Гарри и гулко захлопнул ящик. Гермиона нахмурилась. Он слишком хорошо её знал.

***

Снова оказаться в одном помещении с Люциусом Малфоем и тем более наблюдать за возможными пытками Гермиону вовсе не прельщало — Рон любил в красках рассказывать ей о методах авроров, когда только поступил на службу, прекрасно зная, что она не одобряла варварства даже по отношению к законченным подонкам. Боль, конечно, развязывает язык, но и Веритасерум прекрасно справляется с этой задачей. И всё же, несмотря на внутренний протест, Гермиона охотно последовала за Гарри в зал для допросов, который обычно предпочитала обходить стороной. Ситуация Малфоя выглядела странной, нелогичной и от этого чрезвычайно интригующей. Вопреки ожиданиям, Гарри не ворвался в помещение с торжествующим видом, чтобы с порога громогласно обвинить Люциуса в двойном убийстве. Он проскользнул внутрь, держа ящик с палочкой под мышкой, и кивком поманил Гермиону. Допрос уже начался, но он не хотел вмешиваться раньше времени. Зал для дознаний напоминал глубокий колодец. Расставленные по кругу колонны поддерживали кольцевой балкон с двумя рядами пустующих скамеек. В самом центре, в круге ослепительного света, стояло массивное кресло с железными браслетами на подлокотниках. Остальное пространство утопало в густом полумраке, скрывая зрителей. Даже воздух здесь казался промозглым, пропитанным безысходностью. Тихо прикрыв за собой дверь, Гермиона вжалась в стену рядом с Гарри и уставилась на прикованного к креслу Малфоя. После охоты за хоркруксами и падения Волдеморта она видела его лишь на страницах «Ежедневного пророка», когда Министерство под руководством Шеклболта неустанно устраняло разрушительные последствия войны, отлавливало и судило разбежавшихся преступников. Магическая пресса уделяла Малфоям особенно пристальное внимание — что и говорить, в тот год чистокровная семейка стала «звёздами» первых полос. Гарри лично заступился за Драко и Нарциссу, отдавая дань их помощи в решающей битве. А вот Люциуса от нового срока в Азкабане спасла то ли его трусость, то ли удивительная предусмотрительность. Потеряв доверие хозяина и оказавшись за бортом власти, он наблюдал за происходящим со стороны, словно какой-то беспомощный сквиб. Наверняка дружки Малфоя злорадствовали его унижению и потешались над ним, пока… Пока он всех их не сдал с потрохами. Если кто и умел проходить между капель дождя, так это он — волшебник в безупречно сидящем чёрном костюме, вальяжно расположившийся в пыточном кресле, словно это был королевский трон. Гермиона нахмурилась, внимательно изучая Люциуса. Десять лет на свободе, без постоянной угрозы пасть жертвой очередной вспышки ярости Волдеморта, явно пошли ему на пользу — от измождённого призрака поместья Малфоев не осталось и следа. Где же эта мифическая вселенская справедливость, если такие негодяи, как он, умудряются выйти из игры и жить дальше, как ни в чём не бывало? — Я ещё раз спрашиваю, что ты делал на Ночной аллее? — низким хрипловатым голосом спросил офицер с уродливым шрамом от проклятия на щеке. — И я ещё раз отвечаю, мистер Лангарм: хотел купить кое-какие книги, — ответил Люциус, словно борясь с ухмылкой. — Разве это противозаконно? Гермиона перевела настороженный взгляд на Церберуса Лангарма. Будь она на месте Малфоя, то поостереглась бы говорить с ним в таком насмешливом тоне. Насколько она знала, бывший аврор дорос до офицера Отдела правопорядка не за мягкий нрав и сочувствие к тёмным магам. Гермиона вообще старалась не пересекаться с ним на работе: от взгляда этого человека даже у неё потели ладони. — Какие именно книги? — спросил Церберус. Его палочка была опущена вдоль тела, но Гермиона заметила, как он потирал рукоять большим пальцем, словно ему не терпелось перейти от слов к проклятиям. — Тебе запрещено владеть тёмными артефактами. Так что от Азкабана в любом случае не отвертеться. Чувствовалось, что Малфоя раздражало непочтительное обращение, но маска превосходства намертво приклеилась к его лицу, и он предпочёл оставить угрозу без реакции. — Я искал поваренные книги, — сухо усмехнулся Люциус. — Рассматриваю альтернативы с тех пор, как Министерство запретило мне заниматься любимым хобби, — он многозначительно поднял бровь. О, да. Гермиона читала о конфискованной у него коллекции. Министерству потребовался не один год, чтобы описать предметы, рассортировать и обезвредить хотя бы часть. Некоторые артефакты были настолько древними и загадочными, что их предназначение оставалось тайной по сей день. — И ты убил тех двоих потому, что они высмеяли твой выбор литературы? — Я не делюсь своими вкусами и предпочтениями с отребьем, мистер Лангарм, — приторно протянул Люциус. — Если только меня не приковывают к жутко неудобному креслу, — добавил он, встречая взгляд офицера. Тот без предупреждения метнул заклятье, ударившее арестованному прямо в грудь. Гермиона вздрогнула от неожиданности. Малфой резко выдохнул, подавшись вперёд, и впился пальцами в подлокотники, справляясь с болью. Быстро взяв себя в руки, он мотнул головой и кое-как отбросил длинные волосы с лица. — Простите, офицер, забылся, — произнёс он всё ещё спокойным, но чуть подсевшим голосом. — Я действительно столкнулся с вашими жертвами в переулке, но, разумеется, убил их не я. — Прохожий видел, как вы спорили с ними. Из-за чего разгорелся конфликт, мистер Малфой? — вмешался молодой аврор, поравнявшись плечом с Лангармом. «Какая ирония, — подумала Гермиона. — Давний приятель Драко допрашивает его достопочтенного отца». До перевода в этот отдел Кассиус Уоррингтон был для неё всего лишь смутным школьным воспоминанием. Обыкновенный слизеринский задира, который запомнился лишь тем, что состоял в дружине при Амбридж и приобрёл заклятого врага в лице Рона, забив первый гол в его ворота на шестом году обучения. Кто бы мог подумать, что этот парень станет весьма неплохим аврором и довольно приятным человеком? — Причина конфликта была в том, мистер Уоррингтон, что Альберт Ранкорн — один из счастливчиков, недавно вышедших из Азкабана, — ответил Люциус. — Он и его приятель почему-то решили, что я помогу им встать на ноги. По старой памяти, так сказать. Гермиона покосилась на стоявшего рядом Гарри. Как это он забыл упомянуть, что одним из убитых был Ранкорн? Тот самый Ранкорн, который занимался выявлением магглорождённых «выродков» в Министерстве Волдеморта. Тот самый Ранкорн, чьё обличие использовал Гарри, чтобы подобраться к Амбридж и похитить медальон. — Полагаю, вы им отказали? — Разумеется, отказал. Подобного рода благотворительность совершенно меня не интересует. — Как звали второго волшебника? Мы до сих пор выясняем его личность. Вы могли бы облегчить нам задачу, — сказал Уоррингтон. Лангарм скривился, не оценив уважительный тон младшего коллеги. — Увы. Я видел его в первый и, очевидно, в последний раз, — равнодушно ответил Малфой. — Могу лишь сказать, что от него воняло, как от егеря, — он брезгливо поморщился. — У Пожирателей смерти наступили тяжёлые времена, они теперь принимают всех желающих, — добавил он с тяжёлым вздохом сожаления. Гермиона шагнула вперёд, стараясь не пропустить ни слова. Она закусила прядь волос, судорожно обдумывая сказанное Люциусом. Пожиратели смерти? Снова? Она ведь не ослышалась? Кассиус впервые обратил на неё внимание и едва заметно улыбнулся. А Гарри, не стерпев язвительного намёка, вышел на свет. — Громкое заявление, мистер Малфой. Чем докажете, что убитые состояли в вашей шайке? — в его голосе сквозила откровенная неприязнь. — Мистер Поттер, какой приятный сюрприз! А я гадал, почтите ли вы меня своим присутствием, — протянул Люциус с улыбкой. — Приятно знать, что мой статус всё ещё достоин внимания главы Аврората. — Давайте ближе к делу, — раздражённо отмахнулся Гарри. — Я задал вам вопрос. Проигнорировав его, Малфой повернул голову и посмотрел точно на силуэт, замерший в полумраке. Он сощурился, стараясь рассмотреть человека в тени. — А это, должно быть, мисс Грейнджер, — сказал он, поубавив приторность в голосе. Гермиона напряглась и выпрямила спину. Она совершенно не планировала разговаривать с Малфоем, но если придётся защищаться от его нападок, молчать она не станет. К счастью, он сам потерял к ней интерес и вновь сосредоточился на Гарри. — Что вас так удивляет, мистер Поттер? — он склонил голову набок. — Министерство было слишком занято поимкой приближённых… Сами-знаете-кого, — уголок его рта дёрнулся в нервной усмешке. — До мелюзги вроде егерей и оборотней у вас руки так и не дошли. — Не хотите же вы сказать, что ядро организации теперь состоит из егерей? — едко спросил Гарри. — Должно быть, это оскорбляет вашу честь. — Я не утверждаю, а лишь предполагаю, — пожал плечами Люциус. — К тому же в последние годы Азкабан покинули многие пособники Сами-знаете-кого, которым опрометчиво дали слишком мягкие сроки. Но, сами понимаете, мистер Поттер, если волшебника не поймали над трупом с дымящейся после «Авады» палочкой, это ещё не означает, что его совесть чиста, — он многозначительно поднял бровь. — Насколько мне известно, Ранкорн проявил выдающиеся организаторские способности при министре Пие. Он вполне мог сплотить вокруг себя изгоев общества. Вам так не кажется? — Мне кажется, мистер Малфой, что вы даже больше него подходите на эту роль, — парировал Гарри. И Гермиона мысленно с ним согласилась. — Вот только Аврорат пристально следит за делишками бывших приспешников Волдеморта, — от произнесённого имени в зале вздрогнули все, кроме Гарри и Церберуса. — Мы бы узнали, если бы они решили просто собраться вместе и пропустить по пинте сливочного пива, не говоря уже о чём-то более серьёзном. Люциус коротко и с чувством рассмеялся. Самоуверенность главного аврора явно очень его забавляла. Лангарн не разделявший его веселья, метнул в него новое заклятие. Гермиона едва сдержала возмущение. Однако, неоправданное применение силы тревожило её меньше, чем явное нежелание авроров прислушаться к словам Малфоя. Казалось, они пытались заткнуть его каждый раз, когда он указывал на их недоработки. Церберус особенно усердствовал. И где-то она уже всё это видела. — Если Ранкорн и его приятель требовали у вас денег, а вы убили их из-за этого, лучше признаться сейчас. Это поможет смягчить последствия. — Я. Никого. Не. Убивал, — процедил Люциус сквозь зубы, на этот раз без тени лукавства. Он сжал кулаки, натягивая цепи. — Бывшие Пожиратели смерти в самом деле что-то затевают или указка на них — это неуклюжая попытка отвести от себя подозрение? — спросил Гарри, понемногу теряя терпение. — Вы правы, звучит не слишком правдоподобно, — после короткой паузы ответил Люциус. Его плечи заметно расслабились. — Возможно, я придал банальному вымогательству большее значение, чем следовало, — он кивнул на ящик в руках у Гарри. — Полагаю, в этом ящике заперта моя палочка? Переходите уже к следующему акту, мистер Поттер, будьте добры. Я знаю процедуру. Не в первый раз здесь, — добавил Малфой и, положив ногу на ногу, вальяжно откинулся на спинку кресла. — Но на ошеломительный результат я бы на вашем месте не рассчитывал. Гермиона перевела настороженный взгляд на Гарри, затем покосилась на Церберуса. Своим поведением Малфой напрашивался на очередное заклятие. Гарри лишь хмыкнул в ответ и, вручив ящик Уоррингтону, открыл замки. Он считал, что Люциус хотя бы в чём-то да виноват. А вот Гермиона всё больше в этом сомневалась. Слишком уж самоуверенно он себя вёл для волшебника, совершившего двойное убийство в центре Лондона и однажды уже побывавшего в Азкабане. — Как скоро вы отпустите меня, когда не найдёте ничего противозаконного? — поинтересовался Малфой. — У меня есть планы на вечер. — Priori Incantatem! Затаив дыхание, Гермиона следила за золотым сиянием, вырывающимся из палочки и принимающим форму прошлых заклинаний. Это была унизительная процедура для любого волшебника — а для аристократа с самомнением до небес вторжение в личную жизнь, вероятно, было хуже любой пытки. Но одного взгляда на Люциуса хватило, чтобы понять: эта ситуация не особенно его напрягала. «Ещё бы ему возмущаться, — подумала Гермиона, — когда на одной чаше весов парочка выставленных на всеобщее обозрение бытовых чар, а на другой — доказательство невиновности в убийстве». По мере того, как действие Priori Incantatem подходило к концу, лица авроров становились всё мрачнее. Когда золотое сияние окончательно угасло, Гарри, не скрывая разочарования, вернул палочку в ящик и захлопнул крышку. Гермиона же вздохнула с облегчением. — Теперь вы довольны, Поттер? — спросил Люциус, подняв бровь. Гарри поджал губы. — Я могу идти? Или меня ждёт задушевная беседа за чашечкой чая с Веритасерумом? А может быть, вы сами одарённый легилимент? — Не ёрничайте, Малфой, — сказал Кассиус, глядя на волшебника свысока. — Как ещё я должен реагировать, мистер Уоррингтон, когда охранители порядка настолько сильно хотят упечь меня в Азкабан, что готовы тратить время и зелья впустую, пока настоящий убийца разгуливает по Лондону? — он сделал паузу. — Впрочем, на его месте я бы уже давно покинул город, ведь вы обеспечили ему прекрасную возможность… Церберус наотмашь ударил Люциуса по лицу. — Есть и другие способы причинить вред, Малфой. Палочка — лишь один из видов оружия, — с холодной злобой процедил он, склонившись к волшебнику. — Мистер Лангарм! — воскликнула Гермиона, решительно шагнув к офицеру. — Ваши методы в данной ситуации недопустимы, — строго сказала она, внутри кипя от злости. — Я это учту, мисс Грейнджер, — Церберус лишь искоса на неё посмотрел. — Она права, Лангарм, — вмешался Гарри. — Держите себя в руках. — Конечно, — хмыкнул офицер, отступив. — Вы совершили большую ошибку, Лангарм, — протянул Люциус с кривой улыбкой. Он вытер кровь из рассечённой губы о плечо. — Похоже, с цивилизованной беседой покончено. Как и с допросом. Мне больше нечего вам сказать. Предъявляйте обвинения, или прекратите отнимать у меня время, — твёрдо сказал он, словно пытался выпроводить непрошеных гостей из собственного дома. — Вы никуда не пойдёте, — отрезал Гарри, — пока не найдутся свидетели, которые подтвердят, что Ранкорн и тот второй были живы, когда вы отправились за своими поваренными книгами. — А если они не найдутся? — резким тоном спросил Люциус, стремительно теряя терпение. — А если эти два ничтожества не поделили подобранный с дороги кнат и убили друг друга? Вам не приходило в голову проверить палочки мертвецов? — он впился взглядом в Гарри. — У них не было палочек, — ответил аврор. Гермиона нахмурилась и пристально посмотрела на Люциуса, сожалея, что, как и Гарри, не была одарённым легилиментом. — У них были палочки, мистер Поттер, — медленно и с расстановкой возразил он. — Иначе я бы и останавливаться рядом с ними не стал. Вызывающее самодовольство, которое, как сразу показалось Гермионе, противоречило ситуации и здравому смыслу, сменилось настороженностью. Малфой почувствовал, что свобода медленно от него ускользает. Учитывая поведение Лангарма и попустительство Гарри, его опасения были вполне оправданными. — Мы найдём их, не сомневайтесь, — пообещал глава Аврората, но Люциуса такой ответ совсем не устроил. — Давайте-ка проясним ситуацию: из трёх палочек две исчезли, одна ничего не показала, свидетелей вы так и не нашли. Блестящая работа. Отдел Магического правопорядка знал и лучшие времена, — Малфой цокнул языком. Гермиона нехотя с ним согласилась. И это следовало исправить. Если Гарри не мог или не хотел приструнить Лангарма, то она могла. Как заместитель главы отдела она имела все полномочия, чтобы устроить офицеру дисциплинарное взыскание. Коротко кивнув Поттеру и Уоррингтону, она поспешила выйти из зала. Она, конечно, не испытывала к Люциусу ни капли симпатии, но и ненависти — тоже. Волшебницу не прельщало наблюдать, как её лучший друг пытается доказать вину, которой, скорее всего, не было. К сожалению, она оказалась единственной кого Люциус более-менее в этом убедил.

***

Пожиратели смерти возвращаются. Или нет? Малфой и не такое расскажет, лишь бы снова выкрутиться из затруднительной ситуации. Спасибо, что Волдеморта на словах не воскресил. Хотя… если задуматься, волшебники вроде Ранкорна — мелкая обслуга прежнего режима — вряд ли были рады оказаться выброшенными на задворки приличного общества. Наверняка отсидка в Азкабане кого-то из них разозлила достаточно, чтобы начать мстить. Гермионе совсем не хотелось об этом думать. Утром она пришла в Министерство магии с верой в наступившие светлые времена, а к вечеру поняла, что, возможно, просто выдавала желаемое за действительное. Неужели это никогда не закончится? Пожиратели смерти будут исчезать и возвращаться, как неистребимая плесень в сарае для инструментов на её заднем дворе? Волшебница мучительно застонала, упёрлась локтями в стол и закрыла голову руками. У Гарри была потрясающая интуиция, когда дело касалось интриг тёмных волшебников. Пришлось признать это ещё тогда, когда он весь шестой год твердил, что Драко получил метку, а они с Роном только отмахивались от его бредней. В этот раз он не поверил Люциусу. Может, и ей не стоило? Утром, на свежую голову, она обязательно отругает себя за такую впечатлительность. А пока нужно было найти другой способ унять разыгравшееся воображение. Гермиона окинула угрюмым взглядом свой маленький кабинет. Ей не помешало бы успокоительное зелье или хотя бы стакан огневиски, но из жидкостей здесь был только пузырёк с чернилами. — Мистер Трэверс, — осторожно обратилась она к портрету. Задремавший волшебник встрепенулся и тихо выругался. — Люциус Малфой когда-нибудь приходил сюда? До того, как я начала здесь работать? Гермиона не ждала, что ворчливый портрет ей ответит. — Заходил, — сказал Трэверс, словно сделав одолжение. — Было время, когда в святилище закона пускали только приличных волшебников, — продолжил он, фыркая чуть ли не после каждого слова на случай, если Гермиона до сих пор не поняла, насколько сильно он её презирал. — Малфой — сноб. Но хотя бы чистокровный, — снисходительно добавил он и, сложив руки на груди, повернулся к волшебнице спиной. — Сноб. Это точно, — задумчиво прошептала она. Гермиона откинулась на спинку кресла, обдумывая показания Малфоя, собирая и разбирая в голове известные ей факты, словно игровые кубики. При любом раскладе картина преступления выглядела неполной или не складывалась совсем. Она не сомневалась, что Люциус способен на убийство. Но так глупо попасться? Это было не в его стиле. Кто-то другой прикончил Ранкорна и его приятеля, прихватив их палочки, чтобы скрыть следы. — Нужно поговорить с Кингсли, — сказала Гермиона сама себе. — И с Гарри. Она надеялась, что после фиаско с палочкой он одумается и начнёт смотреть на дело шире. Здесь явно было нечто большее, чем просто убийство в подворотне. В противном случае главу Аврората ждал старый добрый воспитательный подзатыльник. Какая удача, что теперь они с Гарри работали на одном этаже.