Not strong enough

Я стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Волосы, собранные в тугой хвост, строгое черное платье и невероятно усталый взгляд. В свои сорок я выглядела весьма недурно, чаще всего возраст выдавал мой взгляд, сегодня наполненный скорбью. Ноющее чувство в груди на мгновение стало тяжелее пудовой гири. Я вцепилась в край туалетного столика руками и глубоко вздохнула. Пусть это и было больше двадцати лет назад, я вспомнила – в день, когда отца хоронили, мама выглядела точно так же, как я сейчас. Только Тони тогда рыдала не переставая, а я так и слезинки не проронила. - Родная, пора ехать. – осторожно сообщил мне Баки, появившийся на пороге комнаты. - Знаю. – бросила я через плечо. Я окинула свое отражение последним взглядом, взяла со столика бумажный конверт и поспешила на выход. Впервые я оказалась в ситуации, когда мое промедление не понесет за собой жертв, но позволить себе опоздать, я не могла. - Что с Алисой? – спросила я, когда мы с мужем уже уселись на заднее сидение черного седана. За дочь я переживала больше всего. Мы все могли принять случившееся, пусть и было это не просто. Даже я смогла отнестись к этому с долей философии, но от Алисы просить того же было бы глупо. Я слишком хорошо помнила себя в ее возрасте и как сама поступила некогда. - Отвечает на звонки через раз, плачет и ругается. – Баки тяжело вздохнул и взял меня за руку. – Она уже три дня не просыхает. Нам стоило ее найти. - Найти и что? – поинтересовалась я. – Притащить домой? Сейчас мы ничего не можем сделать. Я положила голову на плечо любимого и посмотрела на конверт, зажатый в руке. Мне стоило его открыть, но я никак не могла решиться. Прощаться всегда страшно. Церемония проходила тихо, я позаботилась о том, что бы присутствовали только самые близкие. Таковых было не много, но то были по-настоящему родные люди. Баки все время придерживал меня за руку, словно я в любой момент могла свалиться без чувств. Я искренне не понимала, к чему столько беспокойства. Священник закончил читать молитву. Хорошо знакомые люди принялись выказывать мне свои соболезнования. Я принимала их с искренней благодарностью, потому как прекрасно знала, тем кто сейчас здесь действительно жаль. Когда рыдающая Пеппер, обняла меня за плечи, позади послышался рев мотоцикла. Я поспешно отстранилась от женщины и передала ее в руки Хэппи, попутно пытаясь оглянуться. - Боже. – в раз выдохнули несколько человек. Уже тогда я поняла, что происходит. Алиса летела верхом на байке прямо по газону, едва ли не сворачивая надгробные плиты. Метрах в десяти от нас она затормозила, бросила мотоцикл и нетвердыми шагами направилась в нашу сторону. Моя дочь была безбожно пьяна, но не выпускала из рук бутылку с чем-то отдаленно напоминающим виски. Я обреченно вздохнула. Мне и в голову не могло прийти, что Алиса все же явится. - А чего так скромно?! – практически прокричала дочь, не скрывая презрения в голосе. – А где все прихлебатели, которых бабуля так любила?! - Увези ее отсюда. – прошипела я, схватив Баки за локоть. – Сейчас же! Барнс достаточно быстро скрутил наше исчадие и утащил прочь, но брыкалась и сыпала проклятиями Алиса до последнего. У нас с Баки было не слишком много времени, что бы воспитывать дочь, потому мы доверили это Тони, а не стоило. Я принесла извинения, выслушала еще несколько соболезнований. Но кладбище все же быстро опустело, благодаря дочуркиным стараниям. Я опустилась на колени между двух серых плит, по правую руку была могила отца, по левую теперь покоилась мать. Тони ушла рано, хотя и не так, как Стив. Это не было несчастным случаем, мама просто стало медленно угасать, и вот однажды не проснулась. Врачи сказали, виной тому послужила доза облучения, которую она получила еще в юности. Во всяком случае, у меня было время подготовиться, у Тони тоже, письмо в моих руках тому доказательство. И все же остаться без родителей, когда у тебя самого уже есть взрослый ребенок, все равно больно. - Пап, прости за этот балаган. – я положила руку на плиту справа от себя. – Наша мама была самой любимой бабушкой, но не самой строгой. Теперь, когда вы вместе, можешь отчитать ее за промахи в воспитании. Я усмехнулась сама себе. Даже перед самым уходом Тони не уверовала в высшие силы. Но мне хотелось думать, что так все просто не может закончиться, и все мы однажды вновь встретимся. Когда ты молод, это кажется чем-то глупым, но чем взрослее становишься и чем большие потери переживаешь, тем ближе тебе становится такая точка зрения. Я почувствовала, как на мое плечо легла большая ладонь. Я перехватила ее своей рукой и обернулась, прекрасно зная, что увижу брата. Все это время Уолт держался на расстоянии и подошел только теперь. Его я тоже хорошо понимала. Какое-то время мы просто молчали. После я подняла вверх бумажный конверт, показывая его брату. - Мама оставила. – сообщила я. – Прочтем вместе. - Уверен, письмо для тебя. – ладонь Уолтера чуть крепче сжала мое плечо. – Но если в нем есть что-то для меня, не забудь сказать. Мой брат был крайне тактичным, он вообще был похож на отца и характером и внешностью, разве что с возрастом глаза у него потемнели, приобретя почти черный цвет, как у меня или Тони. - Я боюсь открывать. – призналась я. Уолт уселся на траву рядом и прислонился своей спиной к моей. - Письмо написала наша мама. – брат горько усмехнулся. – В нем какая-нибудь байка или рецепт ее китайского соуса. Да, Тони даже к своей смерти подошла легкомысленно, просто уснув с безмятежной улыбкой на лице, хотя лучшей участи я для нее и желать не могла. Я торопливо разорвала конверт и развернула лист бумаги, испещренный мелким кривым почерком. В глаза тут же бросилось совсем уж не серьезное приветствие: «Привет, Крис. Если читаешь это письмо, значит уже готова разрыдаться, бросившись на плечо одного из наших замечательных мужчин. Надеюсь, только, что сегодня не десятилетие со дня моих похорон. Я серьезно, лучше плакать много и сразу, так легче отпускать любимых. Я знаю. Пишу тебе не что бы утешить. У нас лучшая семья, ты найдешь утешение в них. А я лишь хочу поделиться истиной, на понимание которой у меня ушла вся жизнь – смерти нет. Ни один человек не умрет, пока живет его наследие. Покуда живы ты и Уолт, покуда живы ваши дети и дети ваших детей, покуда хоть кто-то помнит наши имена, я и Стив не умрем. Мы будем жить в вас, как вы будете жить в ваших детях. Когда понимаешь это, уходить не страшно. Помни это, но живи не оглядываясь. У тебя впереди еще долгая и полная приключений жизнь, я не сомневаюсь. Прощай, Кристина, или как сказал бы твой отец – до встречи. P.S. Уолт хотел узнать рецепт моего китайского соуса. Так вот я понятия не имею. Его готовит наш старый азиатский друг мистер Чанг из забегаловки на восьмой». Я рассмеялась от души, чувствуя как по щекам стекают слезы. Уолт подскочил на ноги и поднял меня, пытаясь заглянут в глаза. Он совсем как Стив был излишне беспокойным. - Все нормально. – заверила я, перестав смеяться. Я вцепилась в брата двумя руками. Мама права, в нашей семье совершенно замечательные мужчины. - Тогда к чему этот дикий хохот? – нехотя спросил Уолт, обнимая меня за плечи. - Я выиграла пари. – усмехнулась я, не пытаясь сдержать слез. – Нет никакого маминого соуса, одно сплошное надувательство. Мам, пап, я буду очень скучать, но моя жизнь продолжается, ваша жизнь продолжается. Мы никогда не умрем.