Удар ниже пояса

Вечность смотрит в глаза Тянет вниз, не дает вздохнуть... Может, все это зря? Но так долог был этот путь. Возвращаться нет сил, И нет силы сдержать свой крик. Реки времен, Отраженье миров, Реки времен, В них шагнуть ты готов, Чтобы там Вновь увидеть себя И разгадать, Что хотела судьба Пленник собственных слов, Ты позвал за собой других, Молча в жертву принес Все, что в сердце своем хранил. Жаждой славы гоним, Поздно понял, что ты - один. Бремя прошлых побед Душит, словно тугая нить, Смысла жить дальше нет, Если знать, как устроен мир. Ослепленный мечтой - Ты застыл на краю Земли! Реки времен, Отраженье миров, Реки времен, В них шагнуть ты готов, Чтобы там Вновь увидеть себя И разгадать, Что хотела судьба От тебя... Слова песни - Реки Времен - Кипелов

Мустафар       Огненная бездна бушует подо мной. Стоит только посмотреть вниз с обрыва, тошнота подкатывает к горлу. Что я наделала?.. Ведь там, в пучине этого прожорливо-жадного бьется в предсмертной агонии тот, кого я так сильно ненавижу, но все ещё люблю... Люблю... Джедаям нельзя любить... Что же ты со мной сделал, Энакин? Как я могла... Любить тебя...       - Слышишь, Скайуокер, похотливая ты скотина!!! Я тебя все ещё люблю! Слышишь?! И ненавижу от этого ещё больше! - яростно кричу я, свесившись вниз с обрыва. Он ещё жив, кажется, даже реагирует на мой голос. Ну что ж, в таком случае:       - Гори в аду, Энакин!!! - предательски севшим голосом с трудом шепчу я своими пересохшими, разбитыми в кровь губами, не особо надеясь, что он меня услышит. Вернее, совсем не надеясь. По-моему, он уже умер. Хотя нет, вот снова зашевелился. Живучая тварь, однако...       - Ненавижууу!!! - нечеловеческий, полный боли и ненависти крик, крик растерзанной, умирающей души. Что-то у меня в душе ёкнуло и "оборвалось" после этого. Мой Энакин действительно умер. Бездушная ситхская тварь... Дарт Вейдер. Не Скайуокер, а Вейдер корчится там внизу в последних конвульсиях. Не мой ученик, а ученик ситха. Мой ученик уже мертв. Но как же трудно себя в этом убедить!..       Что же ты наделал, Энакин? Почему предал Орден и... меня? Почему?! Зачем? Чем тебя соблазнила эта проклятая "ситхесса"?! Чем?! Она стара и дряхла, а я... Ещё нет. Хотя, да, для тебя это не главное, я знаю. Я знаю... Но все же... Я не понимаю...        Тихий стон за моей спиной. Ах да... Падме. Ситх, я совсем забыла про Падме! Она хорошая, очень хорошая, Энакин, почему ты так поступил с ней?! Почему предпочел проклятую старую ведьму, это исчадие ада, Коссандру Палпатин, милому и доброму "ангелу" Амидале? Почему?! Когда ты "бросил" меня и ушел к ней, мне ведь не было так плохо, как сейчас. Я ведь знала, что с ней ты будешь куда счастливее, чем со мной. Это, конечно, нарушение кодекса - отношения сенатора с джедаем, - но мы и сами же с тобой... И это было ещё более неправильным, ещё более недопустимым. Отношения учитель-ученик. Что же ты сделал со мной, Скайуокер? Я же ведь позорище, позорище всего славного, но, увы, мертвого Ордена Джедаев. Эх, искуситель ситхов. И на тебя нашлась "управа". На Падме я не злюсь, почти... Она всего лишь "украла" у меня мужчину. А вот эта проклятая Палпатин "украла" у меня моего ученика! Как же я ненавижу её... Но ведь джедаям нельзя ненавидеть... Кодекс... А что Кодекс?! К ситху Кодекс! Он ведь сгорел, сгорел синим пламенем, вместе с древним храмом и его обитателями. К слову, дурацкий был Кодекс. Какой идиот его вообще придумал?! Эта проклятая книга лишала женщин-джедаев самого главного женского счастья - материнства. Это бесчеловечно.       Бесчеловечно. И это говорю я, отправившая своего экс-ученика в огненную бездну?! Я обрекла его на медленную и мучительную смерть. Но он сам выбрал свой путь. Сам. Хотя, да, я виновата. Я была плохим учителем, да и вообще плохим джедаем. И я бы могла его добить, облегчить его страдания, но... Я не могу, не могу его добить... Я знаю: моя рука дрогнет. Я конченный человек.

***

Альдераан       Зеркало. И моё в нем отражение. Неужели та бледная дурнушка в нем - это я?! Скорей всего, да. Ну да, мне теперь уже все равно, наверное. Бледное-бледное лицо, впавшие щеки, лишенные румянца, красные от пролитых слез светлые глаза, чуть дрожащие губы "без кровинки". Ну и седых волос тоже прибавилось. Правда, это не так заметно в моих рыжевато-каштановых волосах. Ах да, ещё и новая глубокая морщина, пересекающая лоб, появилась. Но все это мелочи. Мелочи. И то, что я превратилась лишь в бледную тень самой себя, тоже.       Раздался детский надрывный плач из соседней комнаты. Я вздрогнула. Я знала, кто это кричал. Люк или Лея. Дети Энакина. Энакина, которого уже нет в живых, но в его искалеченном, израненном теле живет безжалостный и беспощадный палач - Вейдер. Зря я его не добила тогда. Идиотка. Я все сделала не так, как надо. Все завалила.       Зачем теперь жить? Я ни на что уже не гожусь. Орден мертв, Республика тоже. Ситхи победили. Мне больше не для чего жить. Последний свой долг перед памятью Энакина я выполнила, хоть как-то, но выполнила. Например, доставила Падме к врачам. Это мало, ничтожно мало. Я знаю. Не моя вина, что она умерла, не моя вина, что их дети остались одни. Хотя частично, конечно, моя, да. Но все же. Это Энакин безжалостно душил свою беременную жену, он, а не я. Это мой ученик предал меня, став учеником Коссандры, а не я его. Хотя, да, что я себя оправдываю!? Это я не справилась с его воспитанием! Я! Мастер Джинн, вы переоценили меня. Кругом виновата одна я. И что мне теперь делать? Прижать бластер к виску?! Сходить за веревкой и мылом? Я уже истерически смеялась. Нет, я не могу поступить. Слишком легко для меня. Я должна хоть раз попытаться все не испортить и искупить свою вину. И, пожалуй, я даже знаю, как это сделать.       О да, кажется, Бенни Скайуокер, ты придумала куда более изощренный и медленный способ самоубийства.       Нет, нет больше сил смотреть в это проклятое зеркало и видеть там отражение собственной никчемности и ничтожества.       Бац. Удар, всего один удар - и стекло разбивается вдребезги. Щеку пронзило что-то острое, боль... Теплая струйка течет по лицу. Видимо, это был случайный осколок. Сколько же их тут? А ведь это так символично... Эти осколки прямо как её прежняя жизнь, и её нельзя склеить, как и её разбитое сердце.       Тонкая бледная рука судорожно сжимает горлышко бутылки из-под коньяка, которой она разбила хрупкое стекло, вкладывая в удар все свое презрении и ненависть к самой себе...       После этого маленького акта вандализма стало легче, гораздо легче. И, стоя посреди комнаты усеянной осколками, вся в крови, я рассмеялась безумным смехом.       Надеюсь, Бейл на меня не обидится. У него ведь ещё очень много таких зеркал.

***

Татуин       Нестерпимое, нещадное солнце, вернее, два солнца Татуина встретили меня во всей своей красе. Сила, как же жарко и душно... Моя кожа, моя нежная белая кожа, во что она превратится на этой Силой забытой планетке? Лучше не думать, да, лучше не думать об этом. А ещё это проклятый песок и ветер, разносящий его. Кутаюсь поплотнее в свой старый добрый джедайский плащ. Ситх... Но, как говорится, что нас не убивает, то делает нас сильнее. Тем более, Он же здесь жил, значит, и я проживу.       Зато здесь нас Энакин, то есть Вейдер, точно не найдет, вернее, даже не станет искать. Я говорю "нас"? О да, маленький сверточек, заботливо прижимаемый мною к груди, кажется, снова зашевелился.       "Тише, малыш, скоро мы будем дома".       Да, Татуину предстоит стать моим домом и домом маленького Люка лет на двадцать, не меньше. Спасибо Органе, что хоть деньгами помог.       Всматриваясь в маленькое сморщенное личико младенца, внезапно я понимаю, что он будет очень сильно похож на отца. Без сомнений. От матери ему почти ничего не досталось, и это к лучшему. Хотя, может быть, я ошибаюсь. В таком возрасте трудно определить, на кого будет похож ребенок. Глаза у него удивительные, такая же пронзительная синева, как у Энакина, от этого мне становится не по себе, когда я смотрю на завернутого в одеяльце малыша, то встречаюсь с внимательным настороженным взглядом своего ученика, бывшего ученика, на этом детском невинном личике. И это страшно. Я боюсь, что однажды увижу в них то же, что и увидела в глазах его отца в нашу последнюю встречу. Боль и ненависть, гнев и упрек. Я боюсь, ужасно боюсь.       Но уже поздно бояться, я уже приняла решение. Я ослушаюсь Магистра Йоду, да. Я не отдам сына Энакина его дальним, очень дальним родственникам, этим, как там их, Ларсам. Не отдам никому.       "Знаешь, малыш, я бы всё отдала, чтобы ты был МОИМ сыном и Энакина. Но твоя мать - Падме. Правда, говорят, что мать не та, что родила, а та, что воспитала. Может, это правда?"       Да, жребий брошен, а Рубикон перейден. Вопрос лишь в том, а смогу ли я? Справлюсь ли на этот раз? Или вновь все испорчу? Но я ведь не узнаю, не попробовав, не так ли?       Я очень-очень сильно надеюсь, что проклятое джедайское воспитание не помешает мне стать хорошей матерью.

***

Звезда Смерти       - Магистр Кеноби здесь. И с ней Сила, - холодный металлический голос ситха мрачно возвестил об этом моффам.       "Ну да, как же, Сила с ней..." - мрачно думал темный лорд, оценивая взглядом свою противницу. Ничего общего с той неистовой женщиной, которую он очень давно даже немного любил, достойной противницей, крайне опасной джедайкой, учившей его когда-то постигать Силу, он не находил. Обыкновенная сухонькая дряхлая старушка, "бабушка-Божий одуванчик". Ну да, возраст берёт своё, ну и Татуин не курорт, конечно. Но ему не верилось. Он бы даже не поверил, что это она, если бы Сила не кричала об этом и если бы не её глаза. Да, глаза у неё остались прежними, сейчас в них читался вызов и холодная решимость.       - Ты стара и слаба, старуха. А я силен, как никогда. Зачем было возвращаться? Сдавайся, ты ничего не можешь мне противопоставить, - предпринял он последнюю отчаянную попытку увильнуть от поединка со старушкой. Даже Темным Лордам не удобно обижать старушек, а тем более драться с ними.       Это же просто смешно.       - Убив меня, ты сделаешь меня сильнее, так что валяй, Дарт, - обнажив свои полусгнившие зубы в горькой усмешкой, сказала Бенни и, активировав меч, бросилась с невероятной даже для "джедая-пенсионера" прытью в атаку. У меня ещё есть порох в пороховницах.       "Может, тело её и дряхло и слабо, но Сила всё ещё с ней. Придется повозиться", - без особого энтузиазма думал Вейдер, легко парируя удар. Ситх был разочарован. Он столько лет мечтал отмстить, но отомстить прежней Бенни Кеноби, а не этой жалкой, практически немощной старухе.       Вскоре клинок нашел свою цель. Он не хотел её убивать, но не так-то легко остановить лайт-сейбер в движении. Удар был простой, бесхитростный, но она не отбила его, опустив меч. Она улыбалась, глядя в глаза смерти.       - Мама, нет!!! - услышал Вейдер отчаянный, полный ужаса и неверия крик и, пораженный, замер. Кричал молодой светловолосой парнишка, кинувшийся к нему, на ходу активируя синий клинок. Но его дружки все же оказались благоразумнее бедолаги, они все же затащили его в свой драндулет, "Тысячелетний Сокол", и улетели.       А Дарт Вейдер все стоял и стоял на месте. Невероятно, но этот крик задел ту часть его души, которую он давно считал мертвой. Он резанул его прямо по сердцу, которое, как младший ситх считал, давно мертво.       Это был удар, удар ниже пояса.

***

      - Мама, а где мой папа? - тихонечко дернул за край платья мать пятилетний ребенок.       - Далеко, малыш, - устало ответила женщина.       - Он умер? - замерев в ожидании ответа, спросил Люк.       - Не совсем, - прошептала Бенни, она не смогла ему солгать, глядя в его пронзительные синие глаза, такие же, как у...       - Как это? - удивился ребенок.       - Сложно объяснить, как-нибудь потом.       - А кем он был?       - Немного пилотом. А так не важно, Люк, это совсем не важно, кем он был по профессии. Главное, что он был неплохим человеком, - мягко улыбнулась Кеноби, а шепотом, так, чтобы сын не услышал прошептала: - Да, Энакин был неплохим человеком, любившим свободу, но в итоге её потерявший. Беспин       - Ты убил мою мать!!! - сказал, как выплюнул в лицо, ненавистному лорду Люк, с трудом удерживаясь над шахтой, что было нелегко с одной-то рукой.       - Нет, Люк. Она не была твой настоящей матерью.       - Это ничего не меняет! Мать не та, что родила, а та, что воспитала! Я тебя ненавижу.       - Но я твой отец!!! - в отчаянии прокричал Вейдер. "Прости, прости меня, Энакин. Теперь я знаю, да, я знаю, что какая-то часть твоя все ещё жива. Я ошибалась. Прости. Я не знала, не знала, что так выйдет. Не знала, что твой сын возненавидит тебя из-за того, что ты убил меня. В тот момент я думала только о том, как бы отвлечь твое внимание от него. А что?! Я поступила так, как поступила бы любая хорошая мать. Я пожертвовала собой ради своего ребенка. Прости, Энакин, что я не подумала о последствиях... Прости..." - тихо шептала призрачная тень несчастной женщины, наблюдавшей за поединком отца и сына, не в силах вмешаться.