В кромешной тьме.

Не верьте, когда они говорят, что хотят спасти… С чего бы им это делать? Всех все равно не спасти.

      Мне снова снились коридоры. Ноги едва держали, а босые ступни пронзал холод пола. Снова бесконечный сумрак Игрушечного Ящика водил меня кругами… Странно, но в отличие от предыдущих снов у этого был выход. Точнее вход – вход в темное помещение со свисающими с потолка проводами, чередой мигающих огоньками серверов и огромным экраном в полстены.       Экран полыхнул голубым светом, появилась надпись «White Toy Box Research Facility». Надпись скрылась за изображением стилизованного затвора фотоаппарата – вроде как логотипа Игрушечного Ящика. Логотип сверкал и подмигивал, преобразуясь в круги и квадраты. Зрелище настолько завораживало, что я не заметила, когда экран показал деловую барышню в лабораторном халате.       – Приветствую!       У барышни была весьма смазливая мордашка, синие глаза и темные каштановые волосы, локонами спадавшими на плечи. Из-под халата выглядывал идеально сидевший деловой костюм.       – Эм… Меня слышно? Так это, здрасьте.       Ее оптимизм нагонял тоску. Надо бы к парикмахеру вырваться. Пусть хоть что-нибудь сделает с тем кошмаром, что сейчас творится у меня на голове.       – Привет.       Микрофон явно перевирал хороший девичий голосок, добавляя в него металлические нотки.       – Меня зовут ВИКИ, я здесь всем заправляю! Можешь звать меня Администратор.       Голос был смутно знаком.       – Воздержусь.       – Э-ээ? Почему? Я так надеялась, что мы подружимся!       – Мне не место здесь. Я другая. Я должна уйти.       – Никто не гонит тебя, глупая! Ты просто не можешь уйти. Я должна тебя оберегать… Один мой знакомый попросил найти тебе местечко. Откуда, по-твоему, взялась свободная комната в общежитии? Да и уровень доступа тебе повысить пришлось, чтобы свои же раньше времени не слили… Ты же вечно суешь нос не в свое дело! Так что будь умницей, восемьсот семьдесят шестая, не надо этих глупостей про увольнение. Ты не можешь уйти. Теперь это место твой дом.       – Дом?       – Дом для тебя, демонов, призраков и прочих, отличающихся от людей существ.       – Так они действительно существуют? – Что за бред! Это ведь сон, очередной глупый сон! – А я – человек?       – Целиком и полностью. Ты – интересная аномалия, которую доставили в WTB для исследования. Взамен тебе дозволено делать все, что вздумается.       Например, городить библиотеку и думать, что приношу пользу обществу.       Когда я проснулась, у кровати на полу сидел Макс.       – Привет. – Что-то странное творилось с его голосом. – Ты зачем из палаты сбежала?       Какой палаты?       Я не могла пошевелиться. Дышать было тяжело.       – Какая разница, где лежать?       Он усмехнулся – тоже очень странно. Как будто бы его взаправду волновали те беды, что выпали на мою долю.       – Действительно… Не пугай больше так.       Что-то очень тяжелое колыхнулось в кровати – это трусливый песик размером с пони тяжко вздохнул и положил голову мне на колени.       – А, малыш, и ты здесь…       – Это Нина.       Нина? Кому пришло в голову назвать собаку Ниной?       – Мы волновались за тебя.       Кто – мы? Хотелось бы услышать весь список поименно.       – А зачем за меня переживать?       Почему я никогда не задаю те вопросы, которые хочу спросить?..       – Ну, взять хотя бы тех неопознанных, стрелявших в тебя во время матча…       – О да, те парни… Босс считает их моими сообщниками. Кёртиса уже вчера уволокли, скоро и меня из танков расстреляют.       – Не расстреляют. Структурный анализ показал, что пули сделаны из не встречающегося в природе материала.       Это не спасет ничьих жизней.       – Ты нужна всем позарез.       – Для чего нужна?       – Ну… Не знаю. Для исследований.       Так я теперь мышь лабораторная?       – Зачем ты только меня сюда приволок? – Он даже не понимал, почему я злюсь. – Других жертв поблизости, что ли, не было?       – Ты как мы. Ты одна из нас.       Он был серьезен, как никогда. Точнее, это был первый раз, когда я видела его серьезным.       Макс вдруг помрачнел, засобирался, но у двери притормозил.       – Мы не хотели тебе навредить. Мы не хотели вреда никому.       – А мы – это кто?       – Мы – голос умерших. Мы – единственное, что у них остается, когда судьба лишает их права голоса. У нас нет побед, есть только битва. Но теперь появилась ты. Мы надеялись, ты станешь нашим глашатаем, проводником нашей воли в мир столь далекий от нас…       Макс, ты не в себе, да? Что хорошего в том, чтобы стараться ради других?       – Ничего не поделаешь. Мы все немного не в себе – и ты, и я – иначе бы ты сюда не попала. С личным номером, но не утратив имени. Ты вхожа во все двери, тебя ничто не держит. Пойдем, Нина.       Огромная собачка проворно соскочила с кровати и потрусила за Максом. Еще секунда, и я осталась одна.       Я чувствую, что теряю что-то важное… Голова наполняется мыслями и воспоминаниями, которые просто не могут принадлежать мне – настолько они абсурдны. Этот странный миг, когда хочешь проснуться, и понимаешь, что не спишь…       Ноги едва держали, но душа рвалась прочь: жизнь научила меня думать на ходу. Перебирать мысли, глядя в потолок, я не умею.       Охранка – новая или все еще старая? – беззаботно дрыхла под дверью. Помня об участи предыдущей, я решила оставить бедолагам записку. Хотя формулировка «ушла в бега» их вряд ли бы успокоила. В общем, их проблемы, нечего спать на работе.       Ноги привели меня в подобие кухни, где вовсю старалась над рецептом та девица с короткой стрижкой. Быть втянутой в кулинарное побоище всех времен желания не было, так что пришлось искать себе другое место. Интересно, найдется ли во всем WTB такое, где мне были бы рады в любое время суток? Хотя, что это я, ответ очевиден.       Додумать мысль не дал внезапно выросший перед носом торговый автомат, прикрытый тканью. Поминая добрым словом человека, поставившего такую махину посреди коридора, и падая вместе с ним на пол, удалось сохранить и его, и себя от лишних переломов. Правда внутри автомата что-то загудело и брякнуло в лоток подачи. Одновременно с этим звуком погасло освещение.       Внутри лотка оказался бумажный сверток. Самым увесистым в свертке, пожалуй, был мощный фонарь, причем уже с батарейкой и в рабочем состоянии. Под фонарем сиротливо покоился блок сигарет, с десяток коробков спичек и что-то похожее на шоколад. Какой-либо маркировки упаковка не имела. Сам автомат оказался затянут непрозрачной черной пленкой и даже выключен из сети.       – Прости, – извинялась я за столь внезапное обрушение. – Честное слово, не хотела…       Как я и подозревала, рядом с автоматом виднелся пролом в стене – свет фонаря освещал только проем, не разгоняя мрак по ту сторону.       Что же, Игрушечный Ящик, ты не перестаешь меня удивлять… Но потерянный солдафон сейчас единственная живая душа, которая была бы рада меня видеть. Еще бы, с такими-то подарками!       – Прости, но я это позаимствую.       И этот фонарь не справлялся с мраком подземелий. Он тоже погас на полпути. Но стоило оставить его парой ступенек выше, он снова заработал. Правда, у основания лестницы этого света все равно не было видно.       Как-то это все ненаучно совсем…       Потерявшийся солдафон был озадачен:       – Забыла что?       – Забыла? Я ничего не оставляла.       Или… ты просто не заметил, сколько прошло времени с момента моего ухода?       – Все так же сидишь один, в темноте? А я с подарками.       Но на этом странности не закончились. Чудеса все продолжали прибывать.       У Федора оказалось несколько свечек, одну из которых он сразу зажег, поскольку стратегический запас спичек был пополнен. Одет Федор оказался в незнакомую мне форму болотно-зеленого цвета. За плечом у него висела винтовка военного образца, каких не выпускали уже лет 80. Сам Федор смотрел на меня с не меньшим удивлением.       – Ты из ученых??       Почему же это звучало как обвинение?       – Не, я из обслуги. Библиотекарь.       – На тебе халат…       Вот ведь упертый солдафон…       – В библиотеке одежда быстро пачкается. Пришлось одолжить. А какие претензии к носителям белых халатов?       Он закурил, уставился на незнакомую пачку.       – Место такое… колдовское… А оно не всегда было таким! Его таким сделали. Одни специалисты разбирались, не разобрались, других выпросили. А как те приехали, так началось… Здесь люди пропадают. Два шага лишних сделал – уже потерялся.       – Понимаю.       – Нет, не понимаешь.       – Понимаю.       – Да куда тебе!.. – Он посмотрел на меня и затих. – Целый взвод в прошлом месяце исчез. Без следа растворился. Не бывает так, понимаешь?       Я вытащила из его руки пачку сигарет, закурила – терпкий дымок щекотнул ноздри. А сигареты тоже диковинные, черные, пачка – произведение искусства. Абстракция. Название если и есть, то весьма умело прикидывается фоном.       – Чего тут не понять-то? Голоса… шаги… Глаза прикрыть страшно, стены будто переползают, когда на них не смотришь. А люди, которых видишь только ты?       Федор заслушался, чуть сигарету не выронил. Очнулся, порылся в штабелях деревянных ящиков, армейским ножом вскрыл пару консервных банок, подсунул мне. И снова запахло в ловушке вкуснейшей кашей с тушенкой… А Федор все продолжал искать.       – Так, значит, ты из «этих»?       Не называй меня «этим»!       – Не по своей воле.        «Жертва обстоятельств» мне больше по душе. Угораздило ж себе работу выискать…       – Тогда понятно, почему ты так свободно по режимному объекту гуляешь… Ты ешь, ешь. За сигареты спасибо. Сгущенки?       – Оставь себе.       …Пригодится подсластить горькую пилюлю. Ведь нельзя бесконечно игнорировать знаки. Даже если истинное положение вещей в голове не укладывается.       – Не ваши потеряли?       – А?       Когда он вернулся, на его указательном пальце висел пистолет – тоже архаичный до ужаса, довоенный. Блестящий, словно только что с завода.       – Недавно гость обронил. Он не представился, к сожалению. Думал, трофей какой будет, а тут вот какое дело…       Он выщелкнул патрон. При виде голубоватого металла у меня на затылке волосы дыбом встали. Федор стряхнул патрон мне в ладонь, и кожу обожгло холодом. Звуки странно отдалились, будто все вокруг было еще одним сном…       – Не могу ничего утверждать, но спрошу. И по поводу людей не удивляйся – здесь место такое. Многие теряются.       – А я? Я тоже потерялся?       Мне всегда хотелось счастья… такого теплого и домашнего…       Я была плохим ребенком. Ведь даже если я и хочу, чтобы кто-нибудь был рядом, он всегда уходит. И даже если я хочу что-то изменить, у меня это не выходит. В моей жизни ничего не складывается так, как я хочу.       Я была ужасным ребенком. Не ценила свой дом, семью… Я боюсь сегодняшнего дня. Работа на этот раз до невозможности странная. И страшная. Но… так страшно потерять… страшно, тяжело, больно… Нет, хватит! Все не так!       Что я могу?       Как я могу?       Могу ли я?..       Несмотря на утро, библиотека казалась пустой. Однако стоило щелкнуть выключателем, в тишине погасших ламп обнаружился двойник босса. Совсем как босс он бестолково жал на все кнопки кофеварки, на что техника только удивленно мигала огоньками. В углу библиотеки сверкала елка, и на ее свет откуда-то с потолка слетались разноцветные ленты.       Стараясь не обращать на них внимания, я подвинула двойника. С трудом разжав кулак, сбросила с ладони точно прилипшую аномально холодную пулю и коснулась кофеварки дрожащей рукой.       Кофе, пожалуйста.       Аппарат послушно заурчал. Двойник неотрывно смотрел на пулю: за то время, что я поднималась по лестнице, гильза просто истлела в руке.       – Откуда это у вас?       Да-да, и вам не болеть.       В этот раз я даже не пыталась разбавить кофеин сахаром. Горечь медленно отступала, не оставляя от вкуса ничего. Теперь у меня была целая кружка горячего и свежего… чего-то. Чего-то, не интересного для употребления.       – Знакомый подобрал.       Двойник с некоторым усилием перевел взгляд с пули на кофеварку и вернулся к прежнему занятию. Техника стойко продолжала его игнорировать.       – Хочу кое-что прояснить.       – Валяйте.       – Меня обвиняют в шпионаже. Ко мне приставили охрану. И даже оказали необходимую медицинскую помощь. Скажите, если я что-то упустила.       – Пока все верно.       – Когда выдвигали обвинения, вас даже не смутило, что стреляли в меня этим.       Мимолетное прикосновение к пуле отозвалось холодком в голове.       – А что не так?       – Объект 462… не встречающийся в природе…       Двойник замер с вытянутым пальцем.       – Вы были без сознания.       Возможно, так и было.       – И вы купились. Может, поговорим начистоту?       – О чем же?       – Ну… О странных знаках судьбы… потерянных душах… И доме для тех, кто отличается от людей. И о моей роли в этом цирке, разумеется.       Двойник вздохнул.       – Вы уволены.       – Не вы меня нанимали, не вам и увольнять.       Яркие ленты, словно стайки рыб, мелькали у елки, то замирая, то прячась в хвое. Каждая, казалось, не имела собственного веса, но обладала определенной плотностью. И дружелюбностью – в ответ на тычок лиловая полоса обвилась вокруг пальца. И кости не были сломаны, кровь не полилась рекой. Даже щекотно не было.       – Я же говорил, Первый, она нас различает.       У автоматов с газировкой обретался босс в наипрекраснейшем расположении духа.       – Я уже говорил – мне все равно.       – Кофе, босс?       – Да, пожалуйста.       Двойник молча наблюдал, как очередное прикосновение наколдовывает чашечку кофе – без сливок и сахара.       – Почему?..       – Почему вы нас заинтересовали?       Босс взял чашку, отпил кофе. Злобный брат-близнец, донимающий технику, его не интересовал.       – Видите ли, мисс Ким, для нас вы весьма…       – «Интересная аномалия, требующая внимательного изучения».       Босс усмехнулся.       – …Верно. И вы оказались у нас весьма… вовремя. И ради исследований мы готовы пойти на уступки.       Лиловая полоса, извиваясь в воздухе словно змейка, проплыла мимо босса и осела у меня на плече.       – Почему? Они выбрали вас. Стоило вам появиться в стенах комплекса, они все вышли вас встретить. Вы привлекаете их, маните. И они… терпимы к вам.       – И только?       – Не совсем, – неохотно молвил двойник. – По какой-то причине ты попадаешь сюда без разрешения. Ты повинна в нарушении границ. И должна быть наказана.       Я сама сейчас кого-то накажу. Стулом. По черепу.       Почему я не верю вам?       – Хватит. Вы мне надоели. Я ухожу.       Эти двое молча переглянулись.       Как странно, ни по дороге в комнату, ни на улицу не нашлось ни одного желающего встать у меня на пути. Я все шла и шла, ледяной ветер обдувал со всех сторон, засыпая в лицо снег. Ни следа извечных соглядатаев.       Меня отпустили?       Так просто?       Быть не может.       Собачий холод нагрянувшей зимы гнал под крышу, а единственным знакомым мне теплым местом было то кафе.       Всего одно свободное местечко было под носом у бариста, в самом эпицентре людского гомона и новогодних украшений. Пробегавшая мимо официантка, видно по запарке, без каких-либо расспросов просто сунула чашку кофе и растворилась среди людей. Господи, ну почему кофе? Ну не пью я его… То, что мне приносят в последнее время можно использовать для пыток.       – Эй, привет. Эй…       Стряхнув с моей головы капюшон куртки, он так и замер с протянутой рукой. По плечам рассыпались ничем не сдерживаемые волосы. С трудом припомнила, что именно в его смену Макс впервые притащил меня сюда.       – Н… накладка?       – Что?       Он неуверенно дотронулся до головы. Ах да, парикмахер. Пообросла я тут, хоть заплетайся… Когда же я, наконец, найду время состричь этот бардак на голове?       – Просто хотел спросить – все в порядке?       – Мне не нравится.       Он взял указанную чашку, быстро отхлебнул. Убрал за стойку.       – Сейчас поправим. Так все в порядке? Предполагается, что на праздники люди разъезжаются по семьям.       Я тоже так думала. Ждала долгих изнуряющих звонков с расспросами и уговорами вернуться на Новый год домой. А их не было. Видимо, мое присутствие там уже не нужно.       Почему просто не взять и приехать? Не знаю. В моем возрасте мне уже неловко встречать праздники в кругу семьи.       – Прошу! Особенный рецепт для особенного дня!       Он поставил передо мной чашку кофе с долькой лимона. Да что ж такое…       – Просто попробуй.       Проклятая покладистая натура… И что должно было измениться?       – Послушай, не знаю, что там у тебя стряслось, но выбирай знакомых получше.       – Поясни.       Не так уж много у меня знакомых. Я же эмоциональный инвалид.       – Здесь пару дней один тип ошивается. Тебя спрашивал. Очень подробно описал. А вот и он…       На соседний стул опустился заросший и небритый человек, жертва близкого общения с моей ногой. Доброжелательный паренек-бариста неохотно отвернулся к кофемашине.       Жертва потягивала пиво и неприятно барабанила по стойке пальцами, не решаясь поднять на меня глаза.       – Привет.       – Привет.       Этого человека пугало неловкое молчание.       – Ты не представляешь, как я был раз тебя увидеть…       Интересно, до или после судьбоносного знакомства?       – Ты так похожа на маму…       – Я не похожа на маму. Если это все, я пойду.       – Подожди!..       Он торопливо вскинул руку, словно собирался схватить за рукав, но дотронуться так и не смог. К его же счастью – не знаю, что бы его после этого ждало.       – Как она?       – Нормально. Она не злится. Все еще сидит и ждет, когда же ты соизволишь вернуться.       – Ясно, – он на мгновение улыбнулся краешком рта. – А ты как?       – Как все…       …ненужные брошенные дети…       – Получила высшее образование. Нашла работу. Занимаюсь любимым делом.       Теперь он действительно улыбался. Пальцы перестали выбивать надоедливый мотив, но глаза все равно блуждали по стойке.       – А Яна?       Стоп-кран сорвало.       Что оставили нам эти потерянные годы?       Эти годы оставили нам лишь пустоту.       Мне вновь захотелось разбить стул об его голову.       – Ульяна – это я.       Он замер.       Я не зверь. Я вовсе не претендую, чтобы мой биологический отец поименно различал своих детей, которых ни разу в жизни не видел. Я просто хочу, чтобы пролилась кровь.       – С Юной все прекрасно. Всего в жизни добилась сама. Работает в прокуратуре. Сделала тебя дедушкой. В каком-то смысле.       – А ты?..       Он наконец-то посмотрел мне в глаза, но легче не стало.       – Притормози. Я не стану навязываться. И я вовсе не рассчитываю, что ты станешь моей семьей. Просто оставим все, как есть.       Он снова сгорбился на стуле, хотя улыбка не сходила с его лица, и это раздражало даже сильнее бесцеремонного похлопывания по плечу.       – Знаешь, не было ни дня, когда я не думал о вас.       – Угу.       – Я летчик.       – Мама говорила. В день нашего рождения ты улетел быстрее ветра.       – Понимаешь…       Не понимаю.       – …небо – это все для меня… Однажды цыганка нагадала мне, что когда я встречу мать детей с необычными именами дорога в небо закроется для меня. Я смеялся. Я… я забыл. А потом я встретил твою маму. В день, когда вы должны были появиться на свет, меня вызвали на работу. Это должен был быть простой короткий перелет, но… Произошло крушение.       – Угу.       – Каждый раз, когда я пытался подняться в небо, как пилот или пассажир, это заканчивалось одинаково плохо.       – Угу. Хорошая история. Многое объясняет. К твоему сведению, помимо самолетов человечество еще изобрело поезда и корабли.       – Я… я не хотел рисковать…       Почему же мне так обидно, мам?..       Боже, зачем он мне это рассказал? Нельзя же так… Теперь придется как-то с этим жить…       – Рисковать? Пожалуй это самая лучшая твоя идея, после того, как ты дал мне с сестрой эти дурацкие имена! Знаешь что? Очень интересно. Уходи. Было весело. Не возвращайся. На случай, если ты не понял, читай между строк: я не держу на тебя зла, – еще как держу! – но это дорога, по которой мы не должны идти вместе.       Я отступлю.       Нельзя так ненавидеть своих родственников, пусть даже таких… таких, как он. Это никогда ничем хорошим не заканчивается. Когда же мое сострадательное отношение к нему успело так перемениться? Я же защищала его от нападок сестры, даже не зная, что он за человек. Почему же мне не хочется броситься ему на шею, как я много раз представляла себе это перед сном?..       В кармане зазвонил телефон. Номер был незнаком, но не голос, позвавший меня.       – Привет, сис. Найдется минутка?       Высокие солидные двери беззвучно распахнулись. Присутствовавшие – босс и его двойник – даже не вздрогнули, только взглянули с безразличием в сторону потревожившего их покой.       – Ну, и как это понимать?       Раньше мне не хватило бы наглости вести себя подобным образом, раньше… Но сейчас эти двое просто вынуждали меня на крайние действия.       – Что именно?       Во взгляде двойника без труда читалось «как вы нас нашли».       – Мою сестру только что сняли с рейса.       – Такое случается порой…       – Из-за неоплаченного штрафа за неправильную парковку!       – Не надо вешать на нас всех собак…       – Да нет у нее машины! И водить она не умеет!       Эти двое переглянулись.       – От ошибок системы никто не застрахован…       Да прекратите вы оба!       – Другими словами, вы не имеете к этому никакого отношения?!       Мнения разделились:       – Разумеется!.. – сказал двойник.       – …служба безопасности слегка переусердствовала, – прервал его босс. – Должно быть перепутали ее с вами.       Что? Как?? Чего?!       Пояснять никто ничего не собирался. Очень захотелось упасть куда-нибудь в обморок от избытка чувств, но единственное гостевое кресло занял двойник.       – Перепутали… Так всегда теперь будет, что ли?       – Только при попытке покинуть охраняемую территорию комплекса, полагаю.       – Меня наняли по ошибке.       – Не совсем. Вас выбрал Администратор.       И вы этот выбор одобрили. И знаете что? Вы облажались. Оба. И Администратор в первую очередь.       – И что же вам тогда от меня нужно?       – Чтобы вы сказали «да».       – Вот как. Хорошо.       Кабинет у них был просторный, с высоким потолком в отличие от прочих помещений WTB. Мне нравился. Были и окна в полстены, в которых с непомерной высоты виднелись дома, кусочек парка и треклятая трамвайная остановка.       Что бы со своей комнатой такое сотворить, чтобы попросторней стало? Раз уж окна мне по статусу не положены?       – Хорошо?       – Уговорили. – Вы же все равно меня в объекты записали, уйти теперь только ногами вперед получится. По-другому комплекс не выпустит. – Я остаюсь. Что дальше?       Босс вытащил из ящика стола пистолет и положил передо мной.       – Это вы мне сейчас на единственное решение проблемы намекаете?       – Что? Нет, конечно, нет. Он не заряжен. Вы полностью отходите в мое распоряжение. Будете сопровождать меня в некоторые командировки. Ваш пропуск.       На стол легла коробочка. Босс и его двойник выжидающе уставились на меня.       Внутри коробочки перекатывались серебристые, зыбкие на ощупь, шарики. Ни тепла, ни холода, ни веса. Стоило опрокинуть содержимое коробочки в ладонь, вместо шариков в руке лежала карточка – пропуск.       – Объект 238. – Босс положил передо мной пару листов бумаги и ручку. – В случае конца света вам надлежит уничтожить его. – Чуть помолчав, он добавил: – Полагаю, он скучал по вам.